СОДЕРЖАНИЕ
Введение
Глава 1. Понятие преступления в догосударственных обществах
Глава 2. Дальнейшая история законодательного определения преступления
Глава 3. Учение о преступлении с позиций философии
Заключение
Библиографический список
ВВЕДЕНИЕ
Давая общую характеристику философии права как науки о праве в жизни людей, в человеческом бытии, следует отметить, что философия права - это научная дисциплина, призванная дать мировоззренческое объяснение права, его смысла и предназначения, «обосновать его под углом зрения сути человеческого бытия, существующей в нем системы ценностей»[1].
Принимая во внимание некоторые обобщенные характеристики философии права, нужно вместе тем исходить из того, что данная научная дисциплина может строиться в двух науковедческих уровнях и соответственно выступать в одном из двух качеств:
- в качестве исконно философской дисциплины, рассматривающей право под углом зрения определенной универсальной философской системы или историко-философских разработок;
- в качестве интегрированной философско-правовой области знаний, когда на основе определенной суммы философских идей осуществляется научная проработка правового материала.
Понятие преступления является одной из ключевых категорий уголовного права. Философия права также рассматривает понятие преступления как одно из важнейших понятий для человека и общества. Для осуществления стоящих перед уголовным законодательством задач охраны защищаемых уголовным правом интересов необходимо точное определение понятия преступления. Действительно, без него невозможно представить существование всей науки уголовного права, так как с помощью него дается ответ на то, какие деяния являются незаконными, какие условия должны быть, чтобы признать деяние преступлением, а лицо, совершившее это деяние – преступником, какие преступные действия более опасные для общества, какие менее.
На это понятие опирается законодатель, устанавливая санкции за различные виды преступлений. На данном этапе развития нашего государства, когда мы стремимся стать частью цивилизованного демократического мира, необходима перестройка всей правовой системы в целом, а уголовного права в частности, и нужно чтобы оно (уголовное право), было защитником граждан, а не было слепым карательным орудия государства, а для этого понятие преступления, как ключевая категория уголовного права, должно быть конкретным, основанным на принципах справедливости и равенства всех перед законом.
Таким образом, налицо актуальность сформулированной темы работы, которая позволяет не только определить новые подходы к исследованию категории понятия преступления, но и систематизировать накопленные юридической наукой знания и правоприменительную практику.
Работа подразделяется на три главы:
- понятие преступления в догосударственных обществах;
- дальнейшая история законодательного определения преступления;
- учение о преступлении с позиций философии.
При написании работы использовалась учебная и монографическая литература таких авторов как С.С. Алексеев, В.С. Нерсесянц, И.Я. Козаченко, З.А. Незнамов, Д.А. Ли, В.Г. Павлов и др.
ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В ДОГОСУДАРСТВЕННЫХ ОБЩЕСТВАХ
В ранних догосударственных обществах почти все процессы, включая и связанные с убийством, носили, выражаясь современным языком, характер не столько уголовных, сколько гражданских процессов. Если был убит человек, то формирующееся государство никакого дела по своей инициативе не возбуждало, оставляя это на рассмотрение двух сторон - потерпевшей ущерб и нанесшей ущерб. Правитель рассматривал дело об убийстве только в том случае, если потерпевшая сторона обращалась к нему. На суд приглашались обе стороны, которые излагали свои доводы. Если правитель, вождь приходил к выводу, что убийство было действительно совершено теми людьми, которых обвиняла потерпевшая сторона, он обязывал родственников убийцы или убийц выплатить цену крови. В этом процессе присутствовало понятие «обвинение», но отсутствовало понятие «преступление», «преступники», «приговор», «наказание».
«После принятия правителем решения формирующийся государственный аппарат не занимался его исполнением. Забота об этом целиком ложилась на потерпевшую сторону»[2].
Прагосударство первоначально возбуждало дело по своей инициативе лишь тогда, когда совершалось покушения на власть и особу правителя. Тогда человека задерживали, обвиняли в преступлении, приговаривали, как правило, к смерти и приводили приговор в исполнение. Впрочем, заподозренного в таком преступлении могли по приказу правителя просто убить без всякого суда. В случае, когда дело обвиняемого в покушении на власть и на особу правителя рассматривалось в суде, мы можем говорить о возникновении права, причем права уголовного. Первым уголовным преступлением считалось преступление против самого государства, т.е. государственное преступление в узком смысле слова.
В процессе дальнейшего развития, чаще всего уже на стадии классового общества, возник запрет убийств одних подданных государства другими, совершенно независимо от причин, которые их к этому побудили. Законное убийство подданных государства стало монополией государства. Все остальные убийства оказались вне закона, их начали квалифицировать как преступления. В последующем преступлениями были объявлены воровство, грабежи, насилия и т. п. Так формировалось уголовное право. Одновременно шел процесс становления гражданского права. В основу его норм легли многие нормы обычного права.
С давних пор в общественном и индивидуальном сознании людей утвердилось представление о приоритете нравственности над правовыми критериями поведения. Идеалы добра, взаимопомощи, а также моральные ценности и нормы (равного общественного бремени, родительской любви, уважения к старшим и др.) почитались как нечто более высокое и значимое, чем формальные установления закона, судебные решения, рассуждения и требования неукоснительного соблюдения «буквы». Довольно часто право под таким углом зрения рассматривалось и нередко рассматривается сейчас в качестве всего лишь известного «минимума морали».
ГЛАВА 2. ДАЛЬНЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
В рабовладельческом обществе самый многочисленный класс рабов не был объектом уголовно-правовой охраны. Рабы как «говорящие вещи» рассматривались в качестве не субъектов, а предметов уголовно-правовых отношений. Социально-классовая природа рабовладельческого уголовного законодательства выражалась также в неравенстве граждан перед законом в зависимости от кастовой принадлежности. Древнейшие памятники права, например, Законы Хаммурапи или Ману, жестокими наказаниями карали малейшие поползновения на власть фараонов, их собственность, особенно со стороны низших сословий.
Так, в древнеиндийском памятнике права и эпоса Законах Ману преступность и наказуемость открыто связывались с кастовой принадлежностью субъекта преступления и потерпевшего. Например, в ст. 365-374 обольщение, прелюбодеяние и обесчещивание не наказывались вовсе либо наказывались штрафом, телесным наказанием, кастрацией или смертной казнью в зависимости от принадлежности виновного к классам и сословиям брахманов, вайшьям или шудра. Последний при сожительстве с благородной женщиной подлежал смертной казни. Для брахмана за такое же преступление предусматривалось наказание в виде обривания головы. Статья же 380 прямо устанавливала, что никогда нельзя убивать брахмана, даже погрязшего во всяких грехах: надо изгнать его из страны со всем имуществом без телесных повреждений.
Кодекс Юстиниана признавал основным делением людей, относящимся к их правам, на свободных и рабов. Книга одиннадцатая, титул III «Об испорченном рабе» предусматривала за увечье раба компенсацию как за порчу имущества, и то, если деяние совершено со злым умыслом. Если же таковой отсутствует или увечье последовало вследствие забавы (например, смерть раба, прыгнувшего в колодец по забаве свободного лица), вообще никакой ответственности не наступает.
«Русская Правда» также оценивала убийство холопа как повреждение имущества. Пеня (штраф) строго дифференцировалась за идентичные преступления в зависимости от классово-сословных статусов субъектов преступлений и потерпевших. За убийство представителей знати - 80 гривен, смерда - 5 гривен.
Интересно, что во введении к Уложению царя Алексея Михайловича (1649 г.) по крайней мере словесно провозглашалось некое равенство перед судом и наказанием: «Чтобы Московские Государства всяких чинов людям от большего до меньшего чина, суд и расправа были при всяких делах весьма ровно». Однако дальше этой декларации равенство не пошло и не могло пойти. В классово-сословном обществе и государстве уголовное право объективно, не по чьему-то произволу не может не быть адекватно классово-сословным. Данную закономерность исторического материала следует спокойно констатировать и не пытаться критиковать. Поэтому и в этом Уложении наказания строго взвешивались по классам и сословиям – бояр, крестьян, холопов. Статья 8 гл. XVIII, например, гласила: «А будет чей-нибудь человек помыслить смертное убийство на того, кому он служит, или против его выметь какое оружие хотя его убить, ему за такое дело отсечь рука».
Уголовное законодательство феодального права открыто и скрупулезно, с не меньшей суровостью защищало интересы королевских династий, дворянства, духовенства, состоятельных сословий, знати. Классический источник уголовного права позднего феодализма – «Каролина», по которому издание и применение норм о менее тяжких и мелких преступлениях со стороны крестьянства и челяди вообще составляло прерогативу сеньоров, феодалов, помещиков.
Специфическое для европейского Средневековья каноническое (церковное) право под видом преследования ереси жестоко подавляло сопротивление крестьянства и свободолюбивых слоев горожан. Одновременно оно освобождало от уголовной ответственности лиц духовного и прочих «благородных» сословий за большое число преступлений либо существенно смягчало наказания за них путем замены наказаний церковной карой.
Уголовно-судебное уложение императора Карла V Священной Римской империи германской нации середины XVI в. действовало более 300 лет на территории Европы, Иерусалима, Индийских островов и других стран. Это типичный правовой памятник позднего феодализма, отличающийся беспрецедентной жестокостью в сочетании с откровенным социальным неравенством. Например, измена трактовалась в нем не только как государственная, но и как измена «собственному господину». Каралась такая измена смертной казнью – четвертованием для мужчин и утоплением для женщин. Бунт простого народа против власти карался смертной казнью либо сечением розгами и изгнанием из страны. Воровство преследовалось смертной казнью, калечащими телесными наказаниями либо иным путем соразмерно положению лица.
В отличие от рабовладельческого и феодального законодательства, не знавших общего понятия преступления, буржуазное уголовное законодательство такое понятие выработало. Уголовные кодексы, начиная с французского, стали признавать преступлением деяния, запрещенные уголовным законом под страхом наказания. Такое определение, исходившее из запрета внезаконодательного и несудебного наказания, из признания преступными лишь деяний, а не образа мыслей, из формального равенства всех граждан перед законом независимо от их классовой или сословной принадлежности, явилось крупнейшим, принципиальной важности историческим достижением уголовного права. В нем нашли закрепление многовековые общечеловеческие чаяния о справедливости и гуманизме.
При социализме впервые в мировой практике уголовного законодательства произошло коренное изменение социальной сущности преступного деяния, адекватно, открыто зафиксированного в нормах закона. Преступлениями Советское государство объявило деяния, которые причиняли вред интересам трудящегося народа. Уголовно-правовые нормы стали выражать его волю.
Исторически первым законодательным актом, давшим понятие преступления, явилась Декларация прав человека и гражданина 1789 г. Франции. Ее статья 5 по существу характеризовала материально-содержательное свойство любого правонарушения, а именно его вредность для общества. Она гласила, что «закон вправе запрещать лишь действия, вредные для общества. Нельзя препятствовать тому, что не запрещено законом, и никто не может быть принужден делать то, что закон не предписывает». Статья 8 Декларации гласила: «Никто не может быть наказан иначе как в силу закона, установленного и опубликованного до совершения преступного деяния и примененного в законном порядке». Французские уголовные кодексы 1791 и 1810 гг. исходили из юридической дефиниции преступления путем категоризации их на три вида, утратив, к сожалению, материальный признак преступлений, содержащийся в Декларации прав человека и гражданина. Его частично восстановил Уголовный Кодекс 1922 г.
Вслед за французскими аналогичную дефиницию установили другие буржуазные уголовные кодексы. Преступлением признавалось деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания. Некоторые уточняли эту формулировку указанием на закон, который действовал во время совершения преступления.
Достоинство такого понятия в его соответствии принципу законности – «Нет преступления, нет наказания без указания о том в законе», в формальном равенстве нарушителей закона перед ним. Однако существенный недостаток состоял в том, что, достаточно четко отражая юридический признак преступления, его противоправность, формальное определение (потому и формальное, что описывало лишь юридическую форму преступления), совсем не раскрывало социальной сущности преступного и наказуемого деяния. Получался логически замкнутый круг: преступно то, что по закону наказуемо, наказуемо то, что преступно. А что лежит в основе преступного, какие основания криминализации деяния, т.е. объявление его преступным и наказуемым, – оставалось за рамками такого определения. Поэтому в XX в. (не без воздействия советского уголовного законодательства) прогрессивные ученые Запада стали активно критиковать формальное определение преступления.[3]
Формализм конструкции преступления в действительности не препятствовал принятию, казалось бы, неприемлемой при таком определении преступления нормы об аналогии. Так произошло, например, с фашистским уголовным законодательством. В 1935 г. национал-социалистический режим включил в Уголовный кодекс норму об аналогии, ничуть не заботясь о несоответствии ее формальному понятию преступления. Аналогичное положение существовало в российском Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
Материальное понятие преступления означает раскрытие его социальной сущности. Оно содержит такой признак, как общественная опасность, причем не в абстрактном понимании, а с указанием на то, каким социальным интересам причиняет вред преступление.
Материальное определение, попытки дать которое предпринимаются современным буржуазным уголовным законодательством, ориентируется на понимание вредоносности преступления как «опасности интересам правового государства», противоречия «социальной этичности» или «интересам публичной морали», «социальной общности», даже (в фашистском праве Германии) «народному духу».
Действующие уголовные кодексы, исключая кодексы стран СНГ и некоторых государств Восточной Европы, в общем определении преступления пока не восприняли материальной дефиниции. Однако в отдельных нормах, например, о целях наказания, в составах конкретных преступлений проскальзывают формулировки «хороших нравов», «социальной значимости». Еще шире используются материальные конструкции в судебном и доктринальном толковании уголовного законодательства.[4]
Статья 7 УК РСФСР 1960 г. «Понятие преступления» давала следующую дефиницию преступления: «Преступлением признается предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние (действие или бездействие), посягающее на общественный строй СССР, его политическую и экономическую системы, собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы граждан, а равно и иное посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом».
Уголовные Кодексы РСФСР и РФ постепенно совершенствовали общее определение преступления соответственно уголовной политике того или иного периода.
Основы уголовного законодательства 1958 г. исключили классовую характеристику преступления, включили юридический признак – уголовную противоправность. Уголовный Кодекс РФ 1996 г. включил также указание на вину. Его статья 14 устанавливает: «Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания».
ГЛАВА 3. УЧЕНИЕ О ПРЕСТУПЛЕНИИ С ПОЗИЦИЙ ФИЛОСОФИИ
Анализ юридической, философской литературы обозначил основные теоретические и методологические проблемы учения о преступления в науке уголовного права. Методология позволяет представить учение о преступлении с историко-философских, правовых и теоретических позиций, помогает определить наиболее перспективные направления данного учения, глубже познать логику существующих проблем, выявить и закрепить важные приоритеты в их исследовании.
Формирование ряда методологических основ учения о преступлении относится к теориям и правовым воззрениям И. Канта, Г. В. Ф. Гегеля, А. Фейербаха, И. Г. Фихте и других философов и исследователей права, оказавших большое влияние на развитие правовой мысли в России. Так, в философии И. Канта (1724 – 1804 гг.) особый интерес вызывает осмысление самого преступного поведения и лица, его совершающего. Представление о свободе воли, которая независима от определений чувственного мира, по Канту является основой уголовно-правовых построений, откуда и вытекает понятие уголовной ответственности за действие, совершенное по решению человеческой воли. Уголовно-правовые воззрения Канта были идеалистическими, исходя из чего он как бы утвердил субъективно-идеалистическое понимание свободы воли с новых методологических позиций. По Канту всякое преднамеренное нарушение прав является основанием того, что оно признается преступлением. При этом субъект преступления как физическое лицо обладает свободной волей, которую он рассматривает как желание. Правовым же следствием провинности является наказание.
В уголовно-правовой теории Гегеля (1770 – 1831 гг.) преступление есть проявление воли отдельного лица. «Преступник же - не просто объект карательной власти государства, а субъект права, который наказывается в соответствии с совершенным преступлением»[5].
Выдающийся немецкий криминалист А. Фейербах (1775-1833 гг.), автор знаменитого учебника по уголовному праву, строил свою уголовно-правовую теорию, опираясь на философию Канта. Он разработал основные понятия и категории уголовного права, такие как состав преступления, институты уголовной ответственности, наказания, соучастия и др. Согласно теории А. Фейербаха, преступление совершается не из чувственных стремлений, но из произвола свободной воли. Само учение об уголовной ответственности он основывал на критической философии. По мнению А. А. Пионтковского, уголовно-правовая теория А. Фейербаха может рассматриваться как антиисторическая, в этом и выражаются методологические черты самой критической философии. Фейербах, представляя преступление как действие свободной воли преступника, отстаивал в своей теории «психического принуждения» положение о необходимости применения к преступнику наряду с физическим принуждением, которого явно недостаточно, и психического принуждения.
Фихте (1762-1814 гг.), в свою очередь, также основывал уголовно-правовые взгляды, исходя из философии субъективного идеализма. Он утверждал, что уголовная ответственность наступает не только при совершении умышленного, но и при совершении неосторожного преступления. По Фихте преступление зависит от свободы воли человека, т. е. свободы выбора преступником целей своего поведения. Таким образом, Фихте подразумевает избирательность поведения субъекта при совершении преступного деяния. Идеи Гегеля, Фейербаха, Фихте не противоречат субъективно-идеалистическому пониманию свободы воли Канта, т. е. его уголовно-правовой теории.
Многие идеи свободы воли, вопросы, связанные с совершением преступления, уголовной ответственностью и наказанием, понятиями вменяемости и невменяемости и другие, отраженные в философии Канта, Гегеля, Фихте, в дальнейшем разрабатывались, изучались и исследовались представителями различных уголовно-правовых школ. Так, виднейшими теоретиками классической школы уголовного права, возникшей в Европе во второй половине XVIII - начале XIX в., наряду с Фейербахом были К. Биндинг (Германия), Н. Росси, О. Гарро (Франция). В России такое направление возникло в XIX - XX вв. в лице русских криминалистов: А. Ф. Кистяковского, В. Д. Спасовича, Н. С. Таганцева, Н. Д. Сергеевского и др. Классическая школа уголовного права базировалась на концепции индетерминизма, т. е. на метафизической, ничем не обусловленной свободной воле. Преступное деяние и ответственность за него представители классической школы основывали на учении о преступлении как результате действия свободной воли лица. При этом, руководствуясь доктриной произвольной свободы воли, представители данной школы в своих уголовно-правовых теориях не предусматривали наступления уголовной ответственности в отношении лиц, совершивших преступление в состоянии невменяемости. Уголовному наказанию, исходя из этих теорий, подлежали лица как за умышленные, так и за неосторожные преступные деяния.
Противоположных взглядов на свободу воли, преступное деяние, самого преступника, а также вопросы уголовной ответственности и наказания придерживались представители антропологической школы уголовного права, возникшей в конце XIX в., основателями которой являлись Ч. Ломброзо, Р. Гарофало, Э. Ферри и др. Опираясь на философские концепции вульгарного материализма и позитивизма, являющиеся методологической основой данной школы, представители этого направления выработали учение о преступном человеке, практически полностью отрицая волевую деятельность человека. Согласно этому учению, преступления совершаются, в основном, независимо от тех или иных общественных условий и, как правило, прирожденными преступниками. Исходя из концепции антропологической школы, прирожденный преступник фатально обречен. Он представляет собой тип человека, который отличается существенными физическими и нравственными особенностями и признаками.
С. В. Познышев, отвергая идеи Ч. Ломброзо, Э. Ферри и их последователей о прирожденном преступнике и в то же время отмечая заслугу антропологической школы, писал, что данная школа не только указала на необходимость изучения преступника, но и внесла этот объект в лабораторию науки, приковав к нему внимание ученых, заставив, таким образом, проверять свои построения, а также заниматься наблюдениями над преступниками. Несомненно, что в России теоретические положения представителей антропологической школы уголовного права нашли мало сторонников в связи с тем, что уголовно-правовые теории в нашей стране в подавляющем большинстве строились на принципах классической школы уголовного права, основополагающим из которых, как отмечает Ю. А. Красиков, является примат государства над личностью.
Социологическая школа уголовного права, возникшая в конце XIX - начале XX в., в лице известных ее теоретиков, таких как Ф. Лист (Германия), А. Принс, И. Я. Фойницкий и другие, выступила против признания того, что преступник, совершая преступное деяние, обладает «свободой воли, хотя он не свободен». Действия же его на момент совершения преступления, как правило, обусловлены социальными факторами преступности.
В советский период значительный вклад в разработку теории и методологии по проблеме преступления внесли ученые-юристы Я. М. Брайнин, В. С. Орлов, А. А. Пионтковский, А. Н. Трайнин, несколько позже И. И. Карпец, В. Н. Кудрявцев, Н. Ф. Кузнецова, Н. С. Лейкина, Р. И. Михеев и др.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В уголовном праве понятие «преступление» определялось различно. Наиболее распространенным было его формальное определение как действия (бездействия), запрещенного законом под страхом уголовного наказания. Оно отвечает требованиям именно формального понятия, ибо отвечает на вопрос: что считать преступлением? Но такое определение бессильно ответить на другой не менее важный вопрос: а почему именно данное, а не какое-либо другое действие запрещено законом под угрозой ответственности?
Поэтому в Уголовном Кодексе РФ 1996 г. появилось так называемое материальное определение преступления, которое содержит ответы на все вопросы, отсутствующие в определении формальном.
В разделе «Преступление» УК (гл. 3 «Понятие и виды преступлений», ст. 14) сказано: «Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания. Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности».
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Уголовный Кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 №63-ФЗ в ред. Федерального Закона РФ от 06.12.2007 №335-ФЗ// Справочно-правовая система «Консультант Плюс»
***
2. Алексеев С.С. Философия права. – М: НОРМА. – 1999 – 336 с.
3. Горшенков А.Г., Горшенков Г.Г., Горшенков Г.Н. Преступление как криминологическая категория// Закон и право. – 2005 - №7 – с. 28 – 31
4. Жоль К.К. Философия и социология права. – М.: ЮНИТИ. – 2005 – 415с.
5. Ли Д.А. Преступность как социальное явление. – М.: Русский мир. - 1997 – 176 с.
6. Малахов В.П. Концепции философии права. – М.: ЮНИТИ-ДАНА. – 2007 – 752 с.
7. Нерсесянц В.С. Философия права. Учебник для вузов. – М.: НОРМА-ИНФРА-М. – 1998 – 652 с.
8. Павлов В.Г. Субъект преступления и уголовная ответственность. СПб.: Лань, С.-Петербургский ун-т МВД России. – 2000 – 192 с.
9. Семенов Ю.И. Формы общественной воли в доклассовом обществе: табуитет, мораль и обычное право// Этнографическое обозрение. – 1997 - №4 – с. 3 – 23
10. Уголовное право. Общая часть /Под ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамова. – М.: НОРМА. - 2004 – 576 с.
[1] Алексеев С.С. Философия права. – М: НОРМА. – 1999 – с. 2
[2] Семенов Ю.И. Формы общественной воли в доклассовом обществе: табуитет, мораль и обычное право// Этнографическое обозрение. – 1997 - №4 – с. 22
[3] Уголовное право. Общая часть / Под ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамова. – М.: НОРМА. - 2004 – с. 41
[4] Ли Д.А. Преступность как социальное явление. – М.: Русский мир. - 1997 – с. 102
[5] Павлов В.Г. Субъект преступления и уголовная ответственность. – СПб.: Лань, С.-Петербургский ун-т МВД России. – 2000 - с. 13