На первый взгляд может показаться, что детям и внукам знаменитостей судьба вручает ключи от успешного будущего. Такие люди будто появляются на свет с "золотым билетом" — как принято говорить, с серебряной ложкой во рту. И действительно, некоторые из них ловко используют этот старт и добиваются признания. Так, например, Стас Пьеха — внук легендарной певицы советской эстрады Эдиты Пьехи — пошел по творческим стопам своей знаменитой бабушки.
Одарённый, харизматичный, с эффектной внешностью и громкой фамилией, он без труда вписался в музыкальную индустрию. Сцена быстро приняла его — имя, связи, природный талант сделали своё дело: перед ним открылись почти все двери.
Но за безупречным обликом — ухоженным, энергичным, всегда улыбающимся — скрывалась мрачная правда. Никто не догадывался, что Пьеха борется с зависимостью, что он давно и глубоко увяз в наркотиках. Со временем он сам откровенно рассказал о своей беде: он много лет борется с наркоманией.
Сейчас Стас старается держаться, отказывается от алкоголя и шумных компаний, осознанно избегает соблазнов. Он признаётся: даже один глоток может стать точкой невозврата — не в сторону веселья, а прямо к наркотикам.
— То, что я всё ещё жив, — настоящее чудо, — признавался он с болью. — Меня не раз доставляли в реанимацию из-за передозировок. В детстве дважды впадал в кому. Если это повторится ещё раз, я могу уже не вернуться…
«В детском доме у меня был свой угол»
Многим кажется, что дети знаменитостей живут как в сказке: родились в достатке, окружены любовью и вниманием, их путь вымощен безграничными возможностями. Но сами «звёздные» наследники нередко говорят об обратном. Стас Пьеха — один из тех, кто считает, что именно родные сыграли свою роль в его падении, в его зависимости, в той пустоте, которую он годами пытался заполнить запрещенными веществами.
Его мать — Илона Броневицкая, артистка с громким именем: певица, актриса, телеведущая, заслуженная артистка России. Отцом Стаса был литовский музыкант Пятрас Герулис. Их брак распался, когда сыну не исполнилось и года. С тех пор отец участия в жизни мальчика практически не принимал. Его дальнейшая судьба сложилась печально: безработица, бедность, одиночество. Герулис жил в захламлённой квартире, питался в столовой для нуждающихся, пил в компании бездомных. Несмотря на это, Стас не отвернулся — он до сих пор регулярно помогает отцу деньгами.
Позже Илона вновь вышла замуж и родила дочь — Эрику. Но надолго задержаться дома ради семьи ей не позволила карьера. Иногда Стаса брали на гастроли, иногда оставляли под присмотром, но чаще он оставался сам по себе.
— Мы с сестрой росли словно на разных планетах. Она жила у бабушки с дедушкой в Купчино — другой конец города. Виделись мы только по праздникам, — вспоминал он.
Иногда пресса пишет, что певец провёл семь лет в детдоме, и подают это так, будто мать сознательно его туда отправила. Но правда была иной.
— Я действительно бывал в детдоме, даже жил там. Всё началось лет в восемь. Заезжал на день, на выходные, а потом и на подольше. К 10–11 годам у меня там уже был свой маленький «угол» — отдельная койка, отдельная комната. Это продолжалось до подросткового возраста. Это был не обычный детский дом — а почти элитный, образцово-показательный, и директором там была женщина, которая когда-то управляла домом Эдиты, — рассказывал Стас. — Я мог выбирать: быть там или дома. Но дома чаще всего никого не было. Бабушка — в разъездах, мама — уехала в Москву. А в детдоме — друзья, жизнь кипела. Мне там даже легче было.
Но за этой «движухой» скрывалась другая реальность. Стас рано начал идти по опасной дорожке: в семь лет уже курил, в десять попробовал алкоголь, а к одиннадцати — попробовал наркотики. Причём минуя легкие, Стас практически сразу перешёл на героин — один из самых разрушительных и быстро вызывающих зависимость.
— Внутри у меня была пустота. Я чувствовал, что меня не замечают, что я не нужен. А улица, компании, алкоголь и запрещенка — это было моё бегство. Только там я чувствовал, что дышу, — откровенно делился певец.
Долгое время он успешно скрывал свою зависимость. Даже летом носил вещи с длинными рукавами, чтобы никто не заметил следов уколов. Родные ничего не подозревали — до того дня, когда Стас в состоянии наркотического опьянения случайно устроил пожар в квартире бабушки. Его доставили в больницу без сознания. С этого момента началось разоблачение.
— Представьте: твоя бабушка — почти символ культурного Петербурга, уважаемая, как Эрмитаж. Мама — звезда, интеллектуалка, тусуется с профессурой, ходит на премьеры. А ты? Ты как будто случайно оказался в этом мире. Чужой. Недостойный. Вечно виноватый. И живёшь с этим ощущением каждый день, — говорил Стас, объясняя, почему он выбрал наркотики вместо реальности.
«Если я умру — найдешь меня на полу в туалете»
Для семьи это было настоящим ударом. Услышав о том, в каком состоянии нашли Стаса, мать забрала его из Ленинграда и перевезла в Москву — подальше от старых друзей и сомнительных компаний. Эдита Пьеха, не жалея средств, организовала лечение в частной клинике: ежедневные расходы на персонал составляли по тем временам астрономические 300 долларов.
— Мы не давали поблажек. Всё было жестко. Он плакал, вырывался, умолял — но мы держались. Я говорила: «Стас, это не каприз, это смерть. Или ты лечишься, или мы тебя теряем». Он выбрал жизнь, — вспоминала Эдита Станиславовна.
После клиники начался другой этап — полное ограничение свободы. На окна поставили решетки, входная дверь запиралась на три замка. Каждый шаг был под контролем. В течение двух лет Стас жил практически как под домашним арестом.
— У меня забрали всё, что хоть как-то держало меня на плаву, но ничего не предложили взамен. Я чувствовал пустоту, ненавидел себя. Поправился на семнадцать килограммов и буквально проскальзывал мимо зеркал, чтобы не видеть своё отражение, — откровенно говорил он.
Единственным светом в темноте стала музыка. Учёба, чтение, возвращение к занятиям по вокалу и фортепиано. Он поступил в хоровое училище, потом — в знаменитую «Гнесинку», где проучился три года. Были выступления в ресторанах, первые музыкальные проекты. Он работал с Пелагеей, мечтал о сольной карьере — но успеха долгое время не было.
В какой-то момент, оказавшись на очередном творческом тупике, Стас согласился на участие в «Фабрике звёзд». Это был 2004 год, ему исполнилось 23.
— Мне было сложно решиться — я не переносил публичности, с детства у меня была на неё аллергия. Но все мои попытки в музыке буксовали, и я решил попробовать. Тогда пошли разговоры: мол, бабушка всё устроила, позвонила кому надо, помогла… Но это ложь. Никто никого не продвигал. Это было моё личное решение и мой путь, — подчёркивал Стас.
Он занял третье место. Началась долгожданная сольная карьера, первый успех, первые хиты, гастроли. Но вместе с шоу-бизнесом пришла и его теневая сторона. Мир закулисья затянул Стаса обратно: клубы, алкоголь, наркотики. Он снова оказался в аду, из которого так и не успел окончательно выйти.
— Десять лет я жил, как на американских горках. То ловил кайф, то пытался выкарабкаться. И снова срывался, — признавался он.
В какой-то момент Стас Пьеха решил повернуть свою жизнь в другое русло. Казалось, появился шанс: в 2014 году он стал отцом. Его возлюбленная, модель Наталья Горчакова, родила ему сына — мальчика назвали Петей.
Но, несмотря на рождение ребёнка, избавиться от прошлого оказалось не так просто.
— Бывших наркоманов не бывает, — честно признавался Стас. — Я закрылся в туалете. Две недели не выходил оттуда днём, открывал дверь только ночью. В том маленьком пространстве у меня было только два необходимых “предмета” — ноутбук и наркотики.
Он вспоминал, как часами смотрел фильмы для взрослых, вел переписку с девушками, просил у них интимные фото. Это стало его новым "окном в мир", когда реальность рассыпалась на осколки.
Постепенно рушилась и семья. Наталья ушла, забрав сына. После её ухода исчезла последняя преграда между Пьехой и бездной. Он больше не притворялся и не сопротивлялся. Зависимость снова взяла верх.
— Я вспоминаю с ужасом, как просто лежал на полу — не человек, а комок боли и тумана, — делился он.
Однажды, когда стало совсем плохо, он нашёл в себе силы попросить помощи. Написал знакомой из Петербурга и умолял срочно приехать.
— Сказал ей: «Бери билет на ночной поезд. Приезжай. Я оставлю дверь открытой. Если умру — найдешь меня на полу в туалете. Если проснусь — делай со мной всё, что посчитаешь нужным. Уводи, лечи, тащи куда угодно. Я больше не доверяю себе».
Спас голос сына
Так продолжалось до 2015 года, когда жизнь поставила перед Стасом Пьехой страшный ультиматум. Ему было 34, когда он пережил инфаркт — результат очередной передозировки.
— Это случилось прямо на выступлении, — вспоминал он. — Я пел на свадьбе. На девятой песне почувствовал, как будто проваливаюсь сквозь сцену. Вернулся домой — и всю ночь "фигачил", не мог остановиться.
К утру пришло осознание: всё, конец. Он схватил телефон и набрал Наталью — бывшую жену. Голос дрожал:
— Я передознулся. Это, похоже, финал… — прошептал он и попросил: — Дай мне поговорить с Петей…
Он слушал лепет маленького сына — невинные, ничего не подозревающие слова, и в этот момент у Пьехи что-то оборвалось внутри. Он рыдал. Рядом были наркотики, снаружи — тишина, а в трубке звучал самый родной голос на свете.
— Хуже всего было услышать от врачей, что у меня может быть разрыв сердца. Это не просто испуг — это взгляд в лицо смерти, — делился он позже.
Но Стаса спасли. Его вытащили с того края, за которым уже не бывает возвращения. И, оказавшись так близко к гибели, он впервые по-настоящему захотел жить.
С тех пор — ни грамма, ни таблетки, ни шага назад. С 2016 года Пьеха не просто держится сам — он помогает другим. Он открыл реабилитационный центр для наркозависимых, консультирует, делится опытом, и сам ежедневно выполняет задания, рекомендованные психотерапевтами. Это его путь, его дисциплина и его якорь. Он понимает: зависимость не уходит навсегда. Один неверный шаг — и всё может повториться. Только в следующий раз возвращения может не быть.