Ветер выл за окном, как раненый зверь, хлестая по стеклам грязным снегом. Ева, закутавшись в старый плед, поежилась. За окном простиралась бескрайняя, заснеженная пустошь. Их машина сломалась в десяти милях от ближайшего города, и единственным укрытием оказался покосившийся домик, одиноко стоящий посреди ничего.
Внутри было жутко. Запах плесени и гнили пропитывал каждый сантиметр пространства. Мебель покрыта толстым слоем пыли, словно дом замер в ожидании чего-то ужасного. Но выбора не было. На улице смерть от переохлаждения, а здесь… здесь хотя бы крыша над головой.
“Похоже, здесь давно никто не жил”, - пробормотал Марк, пытаясь развести огонь в ржавой печке.
Ева обошла комнату. На стенах висели странные картины. Не пейзажи, не портреты. Абстрактные мазки, выполненные темными, зловещими красками. Что-то в них было неправильным, вызывающим тошноту.
В углу комнаты Ева заметила небольшую дверь. За ней, как она предположила, должна была находиться кладовка. Дверь была приоткрыта, и оттуда тянуло холодом.
“Марк, здесь что-то есть”, - тихо сказала Ева, подходя к двери.
Марк, наконец, справился с огнем и, с сомнением взглянув на нее, подошел.
Он толкнул дверь. Она открылась с протяжным скрипом, обнажив узкое, темное помещение. В кладовке стоял старый сундук, обитый кожей. Кожа была потрескавшейся, местами иссохшей, но, что самое ужасное, она была словно живой. На ней виднелись отпечатки пальцев, морщины, словно когда-то она принадлежала человеку.
На крышке сундука висел маленький серебряный колокольчик.
“Не трогай его”, - прошептала Ева, почувствовав внезапный приступ паники.
Но Марк не послушал. Любопытство всегда брало над ним верх. Он протянул руку и легонько звякнул колокольчиком.
Звук был тихим, мелодичным, но пронзил Еву до костей. В доме словно что-то проснулось. Ветер за окном взвыл еще громче, а картины на стенах словно ожили, их зловещие цвета стали более насыщенными.
“Что это было?” - испуганно спросил Марк.
В ответ раздался звук шагов. Тяжелые, медленные шаги, доносящиеся сверху.
Они замерли, прислушиваясь. Шаги становились всё громче и ближе. Они спускались по лестнице.
Ева схватила Марка за руку, и они отступили назад, в угол комнаты.
Из темноты появился силуэт. Высокий, худой, одетый во что-то темное и бесформенное. Лица не было видно. Оно было скрыто тенью.
“Кто здесь?” - дрожащим голосом спросил Марк.
Фигура не ответила. Она просто стояла, неподвижно, словно ждала чего-то.
Ева почувствовала на себе его взгляд. Холодный, пустой, нечеловеческий.
Фигура медленно подняла руку. В руке она держала нож. Длинный, изогнутый нож, покрытый засохшей кровью.
Они попытались убежать, но дверь захлопнулась перед их носом. Они оказались в ловушке.
Фигура двинулась вперед.
Марк бросился на неё, пытаясь выбить нож из её рук. Но фигура оказалась сильнее, чем казалось. Она отбросила Марка в сторону, как тряпичную куклу.
Ева закричала.
Фигура повернулась к ней. Она приближалась медленно, наслаждаясь её страхом.
Когда она оказалась совсем близко, Ева увидела ее лицо. Вернее, то, что от него осталось. Лицо было изуродовано шрамами, кожа натянута, словно на барабане. Глаз не было. Вместо них - пустые глазницы, из которых сочилась черная жидкость.
А потом она увидела маску. Маленькую кожаную маску, висевшую на стене. Маска была сделана из человеческой кожи. Она была аккуратно сшита, словно искусный ремесленник потратил на её изготовление много времени.
Фигура взяла маску и протянула её Еве.
“Одень”, - прохрипел голос. Голос был низким, гнилым, словно он доносился из могилы.
Ева закричала и отшатнулась.
Фигура схватила её за волосы и насильно надела маску.
Кожа была холодной, липкой, отвратительной. Ева почувствовала, как её тошнит.
Как только маска коснулась её лица, она почувствовала, как её сознание начинает угасать. Она больше не была Евой. Она была кем-то другим. Кем-то темным и злым.
Она взяла нож из рук фигуры и повернулась к Марку.
Марк лежал на полу, истекая кровью. Он смотрел на неё с ужасом в глазах.
Ева улыбнулась. Улыбнулась той жуткой, неестественной улыбкой, которая так долго ждала своего часа.
“Теперь ты будешь со мной”, - прошептала она хриплым голосом.
И она вонзила нож в его сердце.
Ветер продолжал выть за окном. В доме было тихо. Слышно было только тихий звон колокольчика, висевшего на кожаном сундуке.
А еще, в кладовке, висела новая маска. Она ждала свою следующую жертву.