— Ты когда вернёшься? — голос Карины звучал почти безразлично, хотя внутри разгоралась тревога.
— Поздно. Совещание затянется, куча документов... — Андрей говорил торопливо, словно стараясь быстрее закончить разговор.
— Может, захватишь что-нибудь к ужину? Я ничего не готовила.
— Я... не уверен, что успею. Не жди меня, ложись, если устала.
Тишина повисла между ними — тяжёлая, густая, как предгрозовой воздух.
— Хорошо, — наконец произнесла Карина. — Удачного дня.
— И тебе.
Короткие гудки звучали как-то обречённо. Карина положила телефон и обвела взглядом кухню. Идеально чистые поверхности, аккуратно расставленные баночки со специями, блестящая техника — всё выглядело безупречно. В отличие от их отношений.
Когда всё пошло наперекосяк? Карина попыталась вспомнить точку отсчёта. Может, тогда, когда она с головой ушла в работу после повышения? Или когда Андрей начал задерживаться на "совещаниях", приходя домой с запахом вечернего города, а не офисной бумаги?
***
Телефон завибрировал на прикроватной тумбочке.
Карина лежала рядом, лицом к стене, делая вид, что спит. Так проще, чем признаться себе: она всё слышала.
Андрей только что вышел из душа. Шоркается где-то на кухне, тихо, будто боится разбудить. Карина знала: если сейчас закроет глаза — ничего не случится. Утро будет, как обычно. Кофе, тишина, экран в его руках.
Но рука сама потянулась к телефону.
Экран загорелся.
"Спокойной ночи, любимый. Жаль, что не рядом. "
Имя: Катя (с работы).
Катя с работы?
Карина зависла.
Потом — разблокировала. Пароль был тот же. Ему нечего скрывать.
Переписка длилась месяцами.
Катя знала, где он был, с кем, что ел.
Она знала, что у них кризис, что Карина «стала тенью», что он «не помнит, как чувствовать».
Катя писала ему стихи. Отправляла голосовухи — лёгкие, с хрипотцой, как будто с сигаретой и вином на балконе.
Он отвечал не менее тепло.
Смех. Шутки. «Знал бы, что есть такая, давно бы всё иначе сложилось».
И:
"Ты светлая, и весёлая."
Карина закрыла мессенджер и просто уставилась в тёмный экран.
Андрей вернулся в спальню, запах свежести и зубной пасты наполнил комнату.
— Ты не спишь? — спросил он осторожно.
— Нет, — сказала Карина, и голос прозвучал чужим.
Он замер.
— Что-то случилось?
Карина молчала.
Андрей посмотрел на тумбочку — понял.
Медленно сел на край кровати.
— Ты читала?.. — голос глухой.
Карина кивнула.
— Только скажи, — произнесла она, — это любовь?
Он долго не отвечал.
— Нет. Но и не просто дружба.
Тишина тянулась, как трещина в стекле.
— Почему не со мной? — спросила Карина, даже не узнавая свой голос. — Почему все эти слова — ей?
Андрей отвёл взгляд.
— Ты стала... далекой. Всё время усталая, как будто держишь оборону. А с ней — я будто живой.
Карина хотела крикнуть. Заплакать. Устроить бурю.
Но не смогла.
— Живой?.. — переспросила она. — А я тут что? Кома?
Он потёр лицо ладонями.
— Я не хотел так. Я запутался. Прости.
— Это не измена, да? — Карина встала с кровати. — Не трогал, не целовал. Только делился собой. Только мечтал с ней о том, о чём со мной давно перестал...
Андрей опустил голову.
— Я виноват. Очень. Но... я правда не знаю, как это исправить.
— Не исправляй, — сказала Карина. — Просто не ври, что это ничего не значит.
Она ушла в ванную, закрыв дверь. И только тогда позволила себе разрыдаться — тихо, в полотенце.
***
Утром Андрей уже собирался на работу.
— Мне остаться? — спросил он, не глядя в глаза.
— Нет, — ответила Карина сухо.
— Мы поговорим вечером?
— Посмотрим, — она пила кофе. Он показался горьким, даже с сахаром.
Андрей вышел.
Телефон остался на тумбочке. Карина не притронулась.
День тянулся бесконечно. Карина взяла отгул — какой смысл сидеть в офисе, когда мысли разбегаются, как тараканы от света? Она заваривала чай, но забывала его выпить. Включала телевизор, но не слышала слов. В голове крутились обрывки их переписки, будто заевшая пластинка.
"Ты светлая и веселая". Фраза жгла изнутри раскалённым прутом. Когда она, Карина, перестала быть светом? Или всегда была только тяжестью?
Вечером Карина открыла мессенджер.
Их с Андреем чат был пуст.
Никаких «добрых ночей». Ни голосовых. Ни даже «ты дома?»
Она была не той, кому пишут.
Позвонила Лена — лучшая подруга ещё со студенческих времён.
— Ты как? — спросила без предисловий.
— Бывало лучше, — ответила Карина, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Ты плакала? Я слышу.
— Ерунда. Просто аллергия.
— Прекрати, — голос Лены стал строже. — Давай начистоту. Что у вас стряслось?
Карина глубоко вздохнула и выложила всё — про сообщения, про "светлую и веселую", про утреннее молчание.
— Вот козёл! — возмутилась Лена. — И что ты теперь?
— Не знаю... В голове каша.
— Надо выбираться из этого болота. Приезжай ко мне. Переночуешь, развеешься.
— Не могу. Должна быть дома, когда он вернётся.
— Чтобы что? Устроить сцену ревности? Или просто страдать в углу, пока он будет оправдываться?
Карина молчала. Подруга была права.
— Извини, — смягчилась Лена. — Просто ненавижу, когда ты так... сжимаешься. Ты же всегда была бойцом!
— Была. А сейчас просто хочу понять — когда мы потеряли друг друга?
После разговора Карина сидела на кухне, рассматривая свои руки. Когда-то эти пальцы переплетались с его, и мир казался совершенным. Теперь они сжимали чашку с остывшим чаем, и перспективы выглядели туманными.
Звук открывающейся двери вернул её к реальности. Андрей стоял в проёме кухни — какой-то потерянный, с опущенными плечами.
— Привет, — произнёс он тихо.
— Привет, — ответила Карина. — Голодный?
— Не особо.
Он сел напротив, нервно постукивая пальцами по столу.
— Я увидел её сегодня, — начал он. — Сказал, что между нами всё кончено.
— И как она отреагировала? — спросила Карина, стараясь звучать нейтрально.
— Расстроилась. Сказала, что я трус.
— А ты кто?
Андрей поднял на неё взгляд.
— Я... запутавшийся идиот, который чуть не разрушил самое важное в своей жизни.
— Самое важное? — Карина усмехнулась. — А я думала, что стала для тебя чем-то вроде мебели. Привычной, удобной, но... не более.
— Нет, — он покачал головой. — Ты стала воздухом. Настолько необходимым, что я перестал его замечать.
— Красивые слова. Ты их ей тоже говорил?
— Карина, — Андрей выглядел действительно измученным. — Я не оправдываюсь. То, что произошло — моя вина. Целиком и полностью. Но если ты спрашиваешь, почему... Я правда искал что-то, чего не хватало. Внимания, может быть. Ощущения, что кому-то интересно то, что я говорю.
— А мне неинтересно?
— Ты слушала. Но не слышала. Как и я тебя, наверное.
Карина вздохнула.
— Знаешь, что самое обидное? Что для меня ты всегда был тем, кого я ждала. За кого переживала. О ком думала перед сном. А для тебя я стала... не той.
Андрей протянул руку через стол, но не решился коснуться её пальцев.
— Мы можем всё исправить? — спросил он тихо.
— Не знаю, — честно ответила Карина. — Не уверена, что смогу забыть.
— А простить?
— Это разные вещи, Андрей. Я могу простить. Но забыть... Каждый раз, когда ты будешь задерживаться, я буду думать — с кем? Каждый раз, смотря на твой телефон, буду гадать — что там?
— Я могу отдавать тебе телефон. Отчитываться за каждый шаг.
— И сколько это продлится? Неделю? Месяц? А потом ты начнёшь чувствовать себя под колпаком. И всё повторится.
Андрей провёл рукой по лицу.
— Что же нам делать?
— Для начала — быть честными. Ты хочешь сохранить наш брак?
— Да, — без колебаний ответил он. — Больше всего на свете.
— Почему?
— Потому что я люблю тебя. Потому что ты — моя семья. И потому что я понял, какую ужасную ошибку совершил.
Карина задумалась.
— А я... я не знаю, чего хочу сейчас. Мне нужно время.
— Сколько времени тебе нужно?
— Не знаю. День, неделя, месяц... Я просто хочу понять — есть ли у нас шанс. Или мы цепляемся за прошлое, которого уже нет?
Андрей смотрел на неё с болью и надеждой одновременно.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл?
— Нет. Но я хочу, чтобы ты перестал лгать. Себе и мне.
— Обещаю, — он сделал глубокий вдох. — Я буду абсолютно честен. С этой минуты и всегда.
Карина кивнула.
— Тогда скажи... ты любил её?
Андрей отвёл взгляд.
— Я думал, что мог бы. Но это была иллюзия. Мираж в пустыне. Она казалась глотком воды, но...
— Но что?
— Но настоящий оазис всегда был здесь, — он наконец решился и коснулся её руки. — Я просто забыл, как его видеть.
Карина не отдёрнула руку, хотя первым порывом было именно это.
— Знаешь, что самое больное? Что ты писал ей то, чего не говорил мне годами.
— Я думал, ты знаешь.
— Откуда? По телепатии? — горечь прорвалась в её голосе. — Мы перестали разговаривать, Андрей. По-настоящему разговаривать.
Он сжал её пальцы.
— Давай начнём сначала. Прямо сейчас.
— Это не так просто.
— Я знаю. Но я готов бороться. За нас.
Карина посмотрела на их соединённые руки.
— Я не обещаю, что смогу сразу... отпустить
Спасибо за ваши лацки и комментарии!
Рекомендую к прочтению: