Камеристке инфанты Изабеллы бывало зябко, бывало жарко. Как любому живому человеку. Для человека главный микроклиматический параметр – температура воздуха. А вот для изумительного портрета камеристки инфанты Изабеллы (Рубенс, 1620-е) температура – не главное, важнее – относительная влажность воздуха.
«Спасите Рубенса и Ван Дейка!»
«Где же климат-контроль?!» – такие обращения время от времени получает Эрмитаж от посетителей. Наши гости – необыкновенные: сетуют не на то, что приходится надевать бахилы, как во многих музеях, – а на то, что не приходится. (Кстати, почему у нас не носят бахилы, объясняли тут). Или жалуются на жару/холод, но не столько из-за своего дискомфорта, сколько заботясь о старинных полотнах: «Спасите Рубенса и Ван Дейка!»
Обеспечить произведениям искусства идеальные условия можно. Для этого достаточно:
— погрузить все залы в темноту. Будь воля экспонатов, они пребывали бы в кромешной тьме: ультрафиолет постепенно их разрушает;
— выкачать из залов кислород. Окислительный процесс старит предметы искусства;
— не открывать двери. Экспонатам неприятна «подвижность воздуха» (такой термин используют специалисты): она влияет на интенсивность теплообмена.
Идеальный посетитель музея должен, соответственно, уметь проникать сквозь стены, видеть в темноте и не дышать.
В ближайшем будущем такого не предвидится, поэтому микроклимат в Эрмитаже и в любом музее мира – искусство компромисса. И в пользу не публики, а шедевров. Например, девиз британского фонда National Trust (занимается в числе прочего охраной произведений искусства) звучит в таком духе: Дорогие посетители, здесь холодно и темно. Но это для того, чтобы ваши внуки могли увидеть то, что вы видите сейчас.
Однако даже при таком отношении не создать идеальных условий хранения. Уже хотя бы потому, что предмет искусства часто сделан из нескольких материалов, и у каждого из них – свои оптимальные условия.
Идеала сохранения нет – есть так называемый диапазон безопасности: условий, в которых предмету искусства хорошо. Определяют эти условия учёные, утверждает Министерство культуры РФ, а музейные службы поддерживают.
Субъективное и объективное
Понятие «климат-контроль» сбивает с толку. На самом деле оно касается не создания комфортных условий, а мониторинга, контроля параметров.
Что для одного человека сквозняк, для другого – приятный ветерок, что для одного тепло, для другого – жара. Ощущения субъективны: на них влияют возраст, пол, состояние здоровья, да и просто индивидуальные особенности.
Специалисты из Лаборатории климатического контроля Эрмитажа опираются только на объективные параметры. Их измеряют с помощью приборов. В залах установлено около 300 датчиков, которые круглосуточно передают информацию на компьютер оператора. Все данные сохраняются, можно посмотреть сведения о каждом дне за последние 20 лет.
Просто открываем базу и видим: скажем, 22 августа 2024 года в галерее «Рубенс – Ван Дейк – Снейдерс» температура держалась в пределах 27–27,4 °С, относительная влажность – в интервале 40–56%. Это вписывается в диапазон безопасности для таких предметов искусства. Если происходит отклонение на 5%, за дело берутся инженеры и техники Эрмитажа: корректируют температуру, влажность и так далее. Это называется «стабилизация параметров».
Разрешите проветрить
Замечали, что в некоторых залах зимой ощутимо прохладно? Дело в том, что Петербург – очень сухой город. Да-да: в нашей «повышенной влажности» девять месяцев в году в помещениях – сушь из-за отопления. Выручают законы физики: слегка снизив температуру, уменьшаем сухость воздуха.
Но, спросите вы, почему не установить везде увлажнители, кондиционеры, вентиляторы?
Отвечаем.
Эрмитаж – уникальное место: произведения искусства хранятся в произведении искусства. Помимо того, что музей вместе со всем историческим центром города входит в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО, каждое здание комплекса – памятник федерального значения. Его сохранность – в ведении городского Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП). Поэтому любое переустройство тоже находится в поле компромисса. У эрмитажных специалистов главный принцип – как у врачей: «не навреди», и это касается как экспонатов, так и музейных интерьеров.
Не все исторические залы сейчас возможно оборудовать системой вентиляции. Поэтому допустимо иногда открывать форточку. Смотрители действуют по инструкции и делают это только при определённых погодных обстоятельствах. Если переданные датчиками данные выбьются из оптимальных параметров – ну, это вы уже знаете: немедленно реагируют службы.
В некоторых музейных залах работают портативные установки фильтрации, благодаря которым в Эрмитаже чистый воздух, и это в центре мегаполиса. И опять же, такая роскошь – в первую очередь для экспонатов. В Зимнем Дворце частично модернизированы системы отопления, в ряде залов Главного музейного комплекса установлены системы кондиционирования. Как быть с другими «сложными» залами – есть идеи. Мы над этим работаем.
Наиболее близкие к оптимальным (и для посетителей, и для предметов искусства) условия – в нашем Реставрационно-хранительском центре «Старая Деревня». Но вряд ли вы одобрите идею перевезти туда все шедевры Эрмитажа.
Ваш Эрмитаж
Фото: Алексей Бронников
#Блог_Эрмитажа