Признаю, телега в заголовке поставлена впереди лошади. На момент написания «Острова» Уэллс понятия не имел о генетической инженерии. Сам термин «ген» как структурная единица наследственности был предложен Вильгельмом Йоханнсеном лишь в 1907 году, десятилетие спустя после создания романа. Сравнение с карикатурой, впрочем, уместно. Именно так на бытовом уровне зачастую и представляют результаты работы ученых в этой области: скрещивание ежа с ужом.
Сам роман, досточно небольшой по объему, являет собой одну из первых известных вариаций на творение Мэри Шелли: тут и безумный ученый-одиночка, и создаваемые ими антропоморфные существа (лежащая на поверхности аллюзия на создание человека Господом Богом). В средневековой Европе некогда бытовала легенда об оживленном заклинаниями Големе. В XIX веке на смену религии пришло поклонение науке и техническому прогрессу. Отсюда и собранный из человеческих костей и трупов оживленный монстр Франкенштейна, и подвергнутые вивисекции (операции на живых животных с научными целями) творения доктора Моро. Согласно сюжету книги, этот mad scientist - популярнейший архетип в фантастической литературе! - ставший изгоем в научном мире из-за своих шокирующих экспериментов, вместе со своим помощником Монтгомери на небольшом острове в Тихом океане превращает зверей в некое подобие людей. Сам способ очеловечивания, как и оживление у Мэри Шелли, описан предельно неконкретизированно. Раз за разом Моро терпит неудачу — звери в людей превращаться не желают. Кроме чисто анатомических рудиментов вроде заостренных ушей, волосатости, светящихся глаз, у них остаются первобытные инстинкты, которые в любую секунду готовы вырваться наружу. Отселенные в удаленную часть острова создания, «забракованные» Моро, организовывают между собой подобие человеческого общества, в основе которого лежит Закон. Именно так, с большой буквы. Явная и дерзкая пародия на Десять заповедей из Библии и викторианскую Англию впоследствии еще аукнется Уэллсу. В своих трудах Моро, по его уверениям, продвигается к цели все ближе и ближе. Выходящие из-под его скальпеля создания все больше напоминают людей. Случайно появившийся на острове путешественник-биолог Прендик становится свидетелем того, как инстинкты берут верх над разумом, звери в «людях» пробуждаются. Моро и Монтгомери убиты, их создания дичают, уходят из хижин в лес, забывают человеческую речь. В конце концов и Прендик, воспользовавшись выброшенной на берег лодкой, сбегает с острова. Эксперимент терпит крах. (Здесь у меня мелькнула мысль, что идеальным собеседником для Моро стал бы профессор Преображенский — у них явно нашлось бы о чем поговорить).
Реакция на роман оказалась крайне негативной. После впечатляющего дебюта с «Машиной времени» Герберт Уэллс вылил на соотечественников ушат холодной воды, фактически заявив своей второй книгой, что он не видит существенной разницы между окружающими его людьми и зверями. Для Великобритании 1896 года это было шоком. За Уэллсом закрепилась прочная репутация опасного вольнодумца, которая, с точки зрения пиара, впрочем, пошла ему только во благо.
Почему я упомянул в заголовке генетическую инженерию? Потому что в сознании обывателя эта наука ассоциируется с многочисленными страшилками об искусственной модификации человека, встраивании в него генов иных живых существ, и как следствие, появления у избранных особей неких «сверхспособностей». Если углубиться в историю цивилизации, байки об антропоморфных существах — вообще один из краеугольных камней человеческого фольклора. Уже в первой художественной книге, «Эпосе о Гильгамеше», появляются звероподобные персонажи: Энкиду и Хумбаба. Индусы и египтяне создали целый пантеон богов полулюдей-полуживотных. Мне особенно нравится Ганеша — симпатичный такой слоник с человеческим телом. Древнегреческая мифология такими персонажами просто кишит. Тут тебе и Минотавр (неудачный опыт сношения легкомысленной дамочки Пасифаи с быком), и кентавры (с точки зрения анатомии интересно - сколько у них было бы сердец и пар легких), и гарпии с сиренами (полуженщины-полуптицы). Разных животных между собой тоже комбинировали вовсю. Так появились грифоны (лев+орел) и химера (лев+коза+змея). Остается только догадываться, что перед творческим порывом употребляли греческие затейники. Одного неразбавленного вина для таких полетов фантазии, пожалуй, маловато.
Слово «химера», кстати, стало научным термином. Так в биологии с легкой руки ботаника Винклера, срастившего паслен и томат, называют организмы, состоящие из генетически разнородных клеток. Деятели отечественного кинопроката под названием «Химера» выпустили на экраны в 2010 году «Гибрид» Винченцо Натали — псевдонаучную страшилку, которую спасает только присутствие в кадре Эдриена Броуди. О правдоподобности происходящего на экране говорит хотя бы то, что пара ученых, муж и жена (уже абзац, тяжкое это дело — ежедневно видеть второю половину и на работе, и дома), когда запахло неприятностями, влегкую вывозят выведенное за бешеные деньги в лаборатории антропоморфное существо на дачу к покойной броудивской теще. Примерно в том же стиле была в 1996 году экранизирована и осовременена книга Уэллса — интереснее не смотреть кино, а читать что творилось на съемочной площадке, превратившейся в поле боя между двумя секс-символами разных эпох — Марлоном Брандо и Вэлом Килмером. Если хотите посмотреть фильм — выбирайте экранизацию «Острова» 1977 года с Майклом Йорком в главной роли. Там тоже отсебятины хватает, но, по крайней мере, фильм не опускается до откровенного треша.
Между тем, генетически модифицированные люди уже давно существуют. В 2018 году молодой китайский ученый Хэ Цзянькуй совершил революцию — публично объявил о рождении двух первых человеческих ГМО — сестрах-близняшках в Шаньчжэне. Нет, в их ДНК не было ничего добавлено. Наоборот, перед переносом эмбириона в матку матери из цепи ДНК оплодотворенной яйцеклетки были удалены 32 пары нуклеотидов из гена CCR5, отвечающие за возможность восприятия ВИЧ. Таким образом, на свет появились две девочки, у которых не сможет развиться СПИД. В этом нет ничего мистического, точно такие же особенности ДНК в силу произошедшей тысячи лет назад естественной мутации есть у каждого десятого шведа и каждого восьмого финна. Новаторство заключалось в том, что ген был «обезврежен» искусственно в лаборатории, при том, что отец девочек, у которого был взят генетический материал, был ВИЧ-инфицирован. Научная смелость, однако, вошла в противоречие с законом и этикой — генетическая модификация человека запрещена. Консультировавший Хэ американский биоинженер Майкл Дим моментально открестился от соавторства. Под давлением международной общественности правительство КНР было вынуждено отдать Хэ Цзянькуя под суд. Последний получил три года, хотя я и сомневаюсь, что он отбывал срок, вырубая в шахте уголь. Скорее всего, просто занимался тем же, только в закрытой шарашке. Рожденные же девочки (в целях охраны частной жизни их данные хранятся в секрете, известны лишь присвоенные псевдонимы Лулу и Нана), между тем живы и здоровы, потихоньку растут под наблюдением ученых. В принципе, Хэ заслужил Нобелевскую премию за решение проблемы СПИДа. Просто он подошел к вопросу с другой стороны: не изобрел лекарство для лечения уже больных, а опытным путем доказал возможность с помощью генетической инженерии добиться рождения людей с невосприимчивостью к ВИЧ. Но человечество, к сожалению, оказалось к этому не готово.
А жаль. Как и используемый на благо человека искусственный интеллект генетическая инженерия — одна из несущих конструкций без всяких кавычек дивного нового мира, в котором будут жить наши внуки. Его фундамент закладывается на наших глазах. От нас требуется самая малость — не развалить изнутри строящееся прекрасное здание.
С чувством снисхождения к научным страшилкам из прошлого - приятного чтения!
Картина к книге: Джордж Фредерик Уоттс. «Минотавр».