Глава 13
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Я позвонила Сергею Варшавскому через два дня. Не знаю, что меня так привлекало в этой идее, будто какой-то внутренний голос требовал, чтобы я сделала это.
— Рад, что вы надумали, — услышала я его голос в телефоне. Правда, голос этот радости не выражал.
— Я, конечно, думала, что попаду в ту вашу серию портретов, — пробормотала я.
— Какая вам разница?
— Вы правы, наверное, никакой. А что это за новый проект, для которого вам нужна я в качестве модели? — поинтересовалась я.
— Не могу вам сказать, — заявил Сергей. — Просто хочу, чтобы вы стали моделью.
— Но вы напишете меня такой, какая я есть?
— Я напишу вас такой, какой вас вижу, — усмехнулся он. — Если вы надумали, давайте обсудим детали…
Первые две недели я ездила за город в его дом каждый день, хотя Сергей сразу сказал:
— Живите здесь, так будет удобнее.
Я отказалась, аргументировав это тем, что я его ведь совсем не знаю. Может, он шизик или маньяк? С другой стороны, был бы он чокнутым, вполне мог что-нибудь со мной сделать в то время, что я оставалась у него, пока он писал мой портрет. Я ведь приезжала к нему рано утром и оставалась часов до двух, а потом вызывала такси и возвращалась в город. Мы много времени проводили наедине друг с другом, когда вокруг больше не было ни души. Иногда за мной приезжал отец, которому Варшавский понравился при первой же встрече. Не знаю уж чем, Сергей был не из тех, кто старался к себе расположить, скорее, наоборот. А может, это лишь со мной так получилось?
За две недели, что он работал над моим портретом, мы лучше узнали друг друга. Сергей любил пошутить, был довольно словоохотлив и при этом всегда прямолинеен. Если в момент знакомства эту его прямолинейность я приняла за грубость, то теперь была ему благодарна: он словно ушат холодной воды опрокинул мне на голову и заставил выплыть из жалости и самоедства.
Он писал меня на фоне поля. По крайней мере, я так думала, потому что мы всякий раз выходили из дома и углублялись в поросшее зеленой травой и цветами поле. Потом останавливались, каждый раз на новом месте, и Сергей работал, а я сидела. Что еще я могла?
— Можно говорить, — кивнул он мне.
— И головой вертеть? — Я засмотрелась на пролетевшую мимо бабочку.
— Верти, я сейчас пишу твой низ, так что ногами не дрыгай.
— Очень смешно, — поморщилась я, но, поймав взгляд Сергея, улыбнулась.
Его шутка не вызвала во мне гнева или раздражения. И это было удивительно. Еще бы пару недель назад я вспылили, скажи это кто-нибудь другой.
— Как долго ты обычно работаешь над одной картиной? — спросила я.
— По-разному, — пожал он плечами. — Давал тут мастер-класс в художественном институте, так написал портрет за четыре часа. Для меня это, конечно, тяп-ляп, но студентам нравится.
— А вообще?
Сергей пожал плечами.
— От многих факторов зависит: от сложности задумки, от усидчивости модели, от настроения.
— Ну, со мной тебе повезло, — усмехнулась я. — Сидеть я умею хорошо.
— Не скажи, — покачал он головой. — По всему видно, что ты девчонка вертлявая.
— Что? — Я даже рот раскрыла от такого заявления.
Сергей рассмеялся.
— Небось была как электровеник до аварии.
— Это правда, — вздохнула я. — Обидно, что теперь ничего не могу.
— Ну, может, еще сможешь. Всему свое время.
Впервые я говорила о своей неполноценности вот так спокойно: не злилась, не плакала, не заламывала руки от отчаяния. То ли я изменилась, то с Сергеем все было легче. Второе стало совершенной неожиданностью. Я-то боялась, что мы с ним будем постоянно переругиваться.
— На сегодня все. — Сергей отложил кисть и палитру и потянулся.
— Когда ты покажешь мне, что получается?
— Когда закончу.
— А сейчас можно хоть одним глазком взглянуть? — взмолилась я.
— Нельзя, — нахмурился он.
— Почему?
— Потому что потом ничего не получится и придется начинать сначала.
Он накинул легкую ткань на мольберт и подошел ко мне.
— Давай помогу тебе встать на правильный путь, — пошутил Сергей и ухватился за ручки моего кресла.
— Спасибо. Из этих кочек сама я не выберусь.
Он отвез меня в дом, а потом ушел за картиной и остальными принадлежностями.
Мне нравился дом Сергея. Снаружи он напоминал, как сказала Ленка, усадьбу, а внутри представлял смесь современности и классики. Но все казалось немножко недоделанным: словно кто-то начал заниматься интерьером, а потом остановился на полпути.
— О чем размышляешь? — спросил вернувшийся Сергей.
— Об интерьере.
— И что надумала?
— Что он у тебя недоделанный.
— Хорошо, что интерьер, а не я, — хмыкнул он.
— Я бы убрала весь этот минимализм, оставила вон тот комод под старину и добавила бы сюда элементов бохо, — вдруг выпалила я.
— Я бы тоже. Модерн, минимализм и прочая лабуда меня бесят, — признался он. — Только вот времени заниматься этим мне не хватает.
— Значит, домом… этим, — я обвела рукой пространство, — не ты занимался?
— Нет. Бывшая жена, но, как ты заметила, не дозанималась она.
— Я могу спросить, почему она бывшая?
— Сбежала от меня к другому, — пожал плечами Сергей.
— Извини, — пробормотала я.
— Это давно было, и теперь я искренне рад, что так случилось, — сказал он и резко сменил тему, выдав: — Переезжай ко мне.
Я вскинула на него удивленный взгляд.
— Ну, ты убедилась, что я не извращенец-убийца, так?
— Да-а, — осторожно протянула я.
— Тогда переезжай. Всем будет удобнее, если ты поживешь тут, пока позируешь мне.
— Я не могу, — помотала я головой.
— Почему?
— Мне иногда нужна помощь, — покраснела я. — Ну, там переодеться или пересесть из кресла на диван или кровать, — и тут же добавила, чтобы он не подумал, что я совсем безнадежная: — Я многое сама могу сделать, но некоторые вещи без посторонней поддержки все равно не получаются.
— Я помогу.
— Это не так легко, как может показаться на первый взгляд.
— Мою маму парализовало. Она три года была прикована к постели, так что я кое-что об этом знаю. — И снова я не скрыла своего удивления.
— Ты сам за ней ухаживал? — Сергей поражал меня все больше и больше.
— Я и отец, — кивнул он. — А вот жена моя посчитала, что из-за матери я стал ей меньше внимания уделять. Ну и нашла это внимание у другого.
— Очень жаль твою маму, — прошептала я. — А жена твоя омерзительна.
— Ну так что?
— Не хочу, — помотала я головой. — Одно дело — ухаживать за мамой, родным человеком, другое дело — за чужим.
— Ты же говоришь, что можешь себя обслуживать, — напомнил он.
— В основном, да.
— Значит, решено.
Мне захотелось поддаться на его уговоры, что я и сделала.
Когда я сообщила об этом родителям, папа сказал:
— Ты взрослая, сама знаешь, что делать.
Маме мое решение не понравилось, и она была уверена, что я вернусь домой не позднее, чем через три дня.
Продолжение следует...
______________________
Автор: Софи Сорель
Любое копирование или воспроизведение текста без разрешения автора запрещено.
______________________