Эпоха отпечатывается на творчестве автора, если он достаточно жесток и искренен. Александр Беляев не безучастен - он выдаёт своё время, как самый последний предатель.
В "Человеке-амфибии" двадцатые годы прорастают бесцеремонно и демонстративно - не надо лезть в библиографию за исследованием. Сальватор гордо заявляет на судебном процессе о своём желании улучшить человеческую породу, поскольку Бог здесь оплошал. И даже напоминает епископу, добивающемуся обвинительного приговора, как много лет назад удалил ему ненужный и опасный орган - аппендикс. С наукой следует обращаться осторожно - в наше время она изменила своё мнение и признает за якобы бесполезным органом заметную роль в пищеварении, хотя и без него прожить можно.
В качестве свидетеля обвинения на процессе прокуратура использует Ихтиандра. Автор отказывается от своего неотъемлемого права демиурга и не открывает читателю тайну, но даёт веское основание видеть в человеке-амфибии сына Бальтазара, коварно похищенного Сальватором едва ли не в первые часы после рождения. Причём похищает он его у Христофора - дяди несчастного ребёнка. О чём вообще думал Беляев, предлагая имена персонажам? Сальватор значит Спаситель, Христофор - Несущий Христа, если угодно - Христоносец. Бальтазар - то ли Валтасар, то ли в западнохристианской традиции один из евангельских волхвов, явившихся на поклонение пришедшему в мир Иисусу. Тот прислан Господом для принесения в жертву ради спасения человечества, а Ихтиандр - посланец Науки? Не слишком ли дерзновенно? Особенно, если вспомнить несовершенство тогдашнего знания. Оно вообще во все эпохи несовершенно, поскольку прогресс всё никак не останавливается и без конца отрицает устаревшие истины.
Идея биологического прогресса человека, между нами говоря, именуется евгеникой. После игр с ней ранних большевиков и нацистов, она возвращается в моду, и теперь хирургический гений Сальватор возвращает себе честное имя. Новые прогрессоры готовы поднять его на щит.
Образ Ихтиандра незабываем, как его необычный взгляд на мир из-под воды, где порт - лес якорных цепей с висящими над головой днищами кораблей, заросшими ракушками и водорослями. Приёмный отец (по крайней мере, это Беляев сообщает бесспорно) предлагает ему добраться из Аргентины к тихоокеанским островам вплавь, но ведь жабры акулы не сделали из человека кита - разве возможно проделать такой путь? Не говоря уже об акулах и прочих косатках, надо помнить главное: даже в 30-градусной воде человек через несколько суток всё равно погибнет от переохлаждения, а в романе нет никакой информации о новшествах в этой области, привитых Ихтиандру его создателем, способным зачем-то пришить на спину собаке живую верхнюю половину туловища обезьянки.
Мы знаем одно: Гуттиэре выходит замуж за рабочего пуговичной фабрики Ольсена и уезжает с ним в Нью-Йорк. Да, ещё есть Бальтазар - волхв, не нашедший своего Иисуса. Он выходит на берег океана и зовёт его нечеловеческим именем, которое ему не давал, без всякой надежды на воссоединение.