Несмотря на большой объем и сложность сдачи зачетов, я как умудренный стратег выделил для себя два направления для главных ударов: надо получить «добро» у начальника электромеханической службы капитана 1 ранга Шапошникова («Шапо») и у командующего флотилией вице-адмирала Устьянцева («Дяди Саши»). Имелось и третье направление – «штурмания», но для меня после самостоятельной работы на лодке не составляло большого труда одолеть этот рубеж. Знающие люди подсказывали, если в зачетных листах по сдаче на флотилии поставят подписи «Дядя Саша» и «Шапо» (а многие мои коллеги из числа желающих сдать экзамены выжидали момент, когда двое самых главных экзаменаторов будут в отпуске или в командировке), то в штабе флота успех будет обеспечен.
Устройство подводной лодки я сдавал лично «Шапо» месяцев пять. Я не мог пройти мимо него, чтобы не доложить ему тот вопрос, на который не удалось ответить правильно в прошлый раз. Брал его измором. Издалека увидев меня, он принимал очень занятой и задумчивый вид, чтобы увильнуть от настырного «старлея», так как предполагал, что на сей раз я начну отвечать правильно. Вот в зачетном листе осталось место для последней подписи, которую ему требовалось поставить, поскольку «неохваченных» вопросов просто не было. Но хитроватый Валерий Шапошников, испытывая наслаждение, всякий раз находил причины не подписывать, наверное, чтобы дать моим знаниям как следует закрепиться.
Однажды я стоял дежурным по штабу и случайно заметил, что мощная фигура НЭМСа исчезла за дверью с двумя нулями. «Сейчас или никогда!», – решил я. Я взял зачетный лист и занял выжидательную позицию у выхода из нужника. Выйдя в коридор, «Шапо» увидел меня, улыбнулся и показал мокрые руки:
– Мыло кладут, а полотенце – не вешают!
Я улыбнулся в ответ еще шире и достал из-за спины белоснежное накрахмаленное женой полотенце. Вытерев руки, он сказал:
– Сдаюсь!
Затем поставил последнюю подпись и пожал мне руку.
Для сдачи зачетов остальным флагманским специалистам флотилии мне потребовалось еще пять месяцев. В конце мая я записался на прием к «Дяде Саше». Принимая меня в своем кабинете, он поздоровался за руку и пригласил сесть. Поинтересовался, как живут в Одессе отец с матерью, попросил передать им привет. А потом выдал мне горькую пилюлю:
– Понимаешь, сынок, я знаю, что ты подготовлен хорошо. Но подписывать твою бумагу не буду. Ко мне не приходили еще старшие лейтенанты для получения допуска к управлению кораблем 1 ранга. Жду тебя капитан-лейтенантом!
Мне тоже осталось терпеливо ждать. Очередное звание я получил в срок – в конце июня. Через месяц «Дядя Саша» отправил меня на флот, а в ноябре того же 1987 года состоялся приказ командующего Северным флотом адмирала И.М. Капитанца о моем допуске к самостоятельному управлению подводной лодкой 627 проекта.
В то время у нас, наверное, оказался единственный экипаж АПЛ в советском Военно-Морском флоте, где имелось сразу пять специалистов со знаком «Командир ПЛ». С «лодочкой» на тужурке ходили командир, старпом, помощник, командир БЧ-5 и я – командир БЧ-1.
Я выполнил задачу, которую ставил перед собой, – получил допуск. Но как оказалось позже, то был не просто допуск к самостоятельному управлению кораблем.
То был допуск к переходу на новый уровень военной службы и всей моей жизни.
На этой высокой ноте у меня образовалась некая пауза с вакуумом. Помощником командира ПЛ меня ведь так и не назначили. Хотя по уровню знаний я был вполне готов занять такую должность, и хотел двигаться по командной линии. Тем более что в дивизии почти не имелось допущенных к самостоятельному управлению помощников командиров. Однако главные карьерные факторы офицера – «руку, струю и случай» – я пока наблюдал с тыльной стороны.
И тут в мою судьбу вмешались кадры, которые, по выражению товарища Сталина, «решают все!». Начальник отдела кадров дивизии Жора Микаэлян знал меня и старшего брата Леонида не только по службе, но и по совместным занятиям баскетболом: мы частенько играли вместе. Причем, наша дивизионная команда не раз брала призовые места на Спартакиадах флотилии.
Однажды на тренировке Жора отозвал меня в сторону и, нагнав тумана, сообщил, что подсунул несколько личных дел прибывшему в Гремиху из Москвы представителю по отбору кандидатов для поступления в Военно-Дипломатическую академию. Мое дело лежит в той же стопке. Я уже имел какие-то обрывочные сведения об этом учебном заведении: загадочная была академия. Если кто-то из наших офицеров туда поступал, потом бесследно исчезал, о нем никто ничего больше не слышал и не знал. Старший брат добавил, что уже делал попытку пройти предварительное собеседование, но положительного результата не добился.
На следующий день меня вызвали в штаб, где состоялась непродолжительная беседа с тем самым капразом из Москвы. Я понял, что дела предстоят серьезные, когда пришлось написать подписку о неразглашении содержания нашего разговора. Беседа шла вроде ни о чем, но позже, вспоминая ее, я понял, насколько четко и продуманно она проводилась. В итоге товарищ из столицы получил мое согласие на годичный период проверки и подготовки к вступительным экзаменам.
За отведенное время я буквально стер палец, пока писал десятки анкет и автобиографий, перечисляя родственников до десятого колена. Собрал служебные и партийные характеристики из инстанций разных уровней, преодолел препоны нескольких медицинских комиссий. Информация о моих активных действиях дошла до «Дяди Саши». Он вызвал меня к себе и беседовал около часа. Командующего удивило, что меня до сих пор не назначили помощником. Он вызвал кадровика флотилии, который доложил о наличии вакансии помощника командира подводной лодки в соседней 3-й дивизии. Свое согласие я высказал без колебаний, кадровики быстро подготовили представление на новую должность и отправили бумагу в штаб флота.
По поводу моей подготовки к поступлению в Академию «Дядя Саша» сказал, что решать надо мне самому, но при этом иметь в виду, что туда «войдешь за рубль, а выходить придется за два». От него я впервые услышал эту фразу, хотя немного позже бывший советский разведчик, дезертировавший на Запад, Виктор Суворов (Резун) выдал ее за собственную в Прологе к книге «Аквариум». Адмирал тогда добавил, чтобы я не пытался сидеть сразу на двух стульях, иначе после смерти можно попасть и в рай, и в ад одновременно.
Годы спустя, анализируя напутствие вице-адмирала Александра Михайловича Устьянцева, я пришел к выводу, что мне удалось войти в сверхзасекреченную систему бесплатно, а выйти с хорошим багажом жизненного опыта и знаний.
Bаш BV.
Все рассказы "Флотский Дзен" читайте здесь.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отошлите ссылку другу. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================