Кабинет химии был похож на алхимическую лабораторию, унаследованную от прошлого века: поцарапанные столы, выщербленные колбы, неработающая вытяжка и дух неизвестного газа, витавший в воздухе как воспоминание. Профессор Эммануэль Анатольевич стоял у доски и выводил маркером формулы. Он был сух, высок, с тем типом голоса, который будто создан, чтобы читать лекции не залу, а самому себе. — Сегодня мы поговорим о молекулярных структурах и нестабильных соединениях в кислородной среде, — монотонно начал он, как будто мы не десятиклассники, а выпускники кафедры органической химии. — Звучит как начало заклинания, — прошептала Марго. — Если он сейчас вызовет элементаль эфира, я даже не удивлюсь. — Эфир ему по карману, — Макс скрестил руки. — Но объяснить, почему наш раствор зелёный, а не синий, — это уже вне его компетенции. Я сидела между ними, фиксируя уравнение и одновременно мысленно переписывая его под биохимический анализ. Профессор тем временем принялся раздавать пробирки с реактивами. К