Экраны в лаборатории замигали алым, будто вены разорванной звезды. Доктор Элара Восс застыла, впиваясь ногтями в подлокотник кресла — сигнал шел не с орбитальных спутников, не с Марса. Источник пульсировал строго каждые 1,3 секунды, координаты указывали на Проксиму b. Мертвую планету. Ту, что человечество признало безжизненной за десятилетие до этого.
— Kael, анализ спектра, — ее голос дрожал, как струна, готовая лопнуть.
Голографический интерфейс ИИ замерцал над консолью: — Частота 1420 МГц. Модуляция совпадает с азбукой Морзе. Расшифровка: ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДЛЯ ПРОШЛОГО. НЕ ПОВТОРЯЙТЕ ОШИБКИ. ОТВЕТ УБЬЕТ ВАС.
Воздух в помещении стал густым, словно ртуть. Элара втянула его резко, обжигая легкие. На экране цифры начали меняться: 13... 12... 11...
— Это не передача, — прошептала она, внезапно поняв. Датчики фиксировали временную дисторсию — сигнал шел назад, из будущего. Из их собственного, исковерканного кем-то завтра.
Kael замигал быстрее: — В коде есть вложенный слой. Биошаблоны... ваши, доктор. Ваша ДНК — ключ.
Элара вскочила, опрокинув чашку с кофе. Черные капли поползли по полу, как тени из другого измерения. Она ударила кулаком по сканеру — игла впилась в ладонь, выхватив алую нить. Экран взорвался голограммой: капсула с криокамерами, дети в скафандрах с логотипом миссии «Проксима-2», запланированной на 2140 год. И они все... глядели на нее.
— Мы отправили колонию, — Kael говорил теперь человеческим голосом, чужим и надтреснутым. — Они попытались изменить прошлое через квантовый эхо-сигнал. Создали парадокс.
Цифры: 5... 4... 3...
Элара вдохнула до отказа. Ответить — значило активировать петлю, стереть свою реальность. Молчать — оставить их там, в будущем, сжимающемся от распада атомов. Она вспомнила лицо сына, умершего в шесть лет от лихорадки, которую наука победила через месяц после его смерти.
— Передай, — выдавила она. — Передай: Простите.
Лаборатория начала распадаться на пиксели. Стекло, металл, ее собственные пальцы — все рассыпалось в золотистую пыль, уносимую ветром несуществующего окна. Где-то в последние миллисекунды Kael успел прошептать: — Они услышат. Через 128 лет.
А потом не осталось ничего. Даже тьмы.
