— Больно, — хнычет Вовка. — Смотри!
Показывает мне покрасневшую ладонь, жалостливо заглядывает в лицо. Вовка… Ни капли не изменился. Всё такой же упрямый ребенок.
— Прогуляемся? — предлагаю я, как всегда.
Он злится, трясет головой, снова вытягивает руки, обхватывает прутья, пытается открыть калитку. И снова у него ничего не получается. Шипит от боли, дует на ладони, обиженно глядит мне в глаза.
— Леш, они меня видеть не хотят, да?
— Время еще не пришло, Вов. Идем.
Жутко, когда он приходит. Всегда жутко. Неправильно это. И каждый раз я ему об этом говорю.
— А что правильно, Леш?! — недоумевает Вовка, его глаза краснеют. Мы пересекаем лесную поляну, уже близко, почти пришли. — Одному быть правильно? Без семьи?
Не отвечаю. Просто смотрю на него.
— Ты-то с ними! — хмурится он, сжимая кулаки. — Считаешь это справедливо? Мы с тобой – близнецы, Леша!
— Я ничего не считаю.
Мы останавливаемся на обочине. Дорога сегодня пуста. Хорошо.
Лицо Вовы меняется, когда он видит красный венок, прикрепленный к толстому стволу дерева.
— Теперь вспомнил? — тихо спрашиваю я.
— Я и не забывал, — с тоской отвечает он. — А ты?
Семейная поездка за грибами. Папа, мама, я и Вовка. Скрежет колес. Громкий удар. Темнота. Вовы нет.
— Сколько тебе уже? — произношу после долгой тяжелой паузы.
— Двадцать пять, — Вова теребит венок пальцами. — Как они там, мама с папой?
Выходит, прошло двадцать лет.
Пожимаю плечами, медленно выхожу на дорогу, до сплошной белой линии остается несколько шагов. Тянет. Всё произошло здесь.
— Леш? Уже? Да подожди ты! Я хочу с тобой, к ним хочу! — Вовка кричит, смотрит на меня с надеждой.
Знаю, братья друг друга не бросают, но у меня нет выбора, как и времени. Зато Вова может всё. Вова живой.
— Приходи завтра, — говорю я ему прежде, чем вернуться обратно. — Придешь?