Существует запись голоса Ивана Бунина. Настоящая. Сделанная в 1909 году, когда он был ещё в России, ещё до эмиграции, до Нобелевской премии, до всех потерь.
Долгое время считалось, что запись безвозвратно утеряна. Но в 1960-е годы, когда Ираклий Андроников работал над альбомом «Говорят писатели», он обратился к радиослушателям с просьбой: если у кого-то сохранилась старая пластинка с голосом Бунина — сообщите.
Пластинку нашли — в одной из московских квартир, в Староконюшенном переулке. Позже, в архивах BBC, были обнаружены неигранные копии — с оригинальным звучанием. На них даже не было проколотого центра под иглу. Это редкий случай: звук начала XX века дошёл до нас не как реликвия, а как живой голос.
В записи, которая опубликована в Премиум-канале, звучат два стихотворения Бунина:
«Одиночество» (1903) — тонкое, почти бытовое стихотворение о тишине, осенней даче и внезапной пустоте. Никакой позы. Просто человек, оставшийся один. Бунин не говорит об этом громко, но именно поэтому всё звучит особенно ясно.
«Христос (Новый храм») (1907) — стихотворение другой интонации: спокойное, сосредоточенное, как сцена из жизни. Весенний храм, художники, песня. И вдруг — образ Христа, написанный «не случайно». Эта строчка в его исполнении звучит особенно точно.
Голос Бунина — ровный, негромкий. Он читает без театральности, без нажима. Но благодаря этому слышны все смысловые паузы, интонационные детали. Это голос человека, для которого язык — не форма, а суть.
Мы привыкли думать о поэтах через текст. Но когда слышишь их голос, многое становится понятнее. И в то же время — непонятнее. Потому что голос возвращает человеку то, что текст не может передать: дыхание, возраст, характер, тишину между строк.
Если вам близка тишина, в которой слышен голос прошлого — приглашаю смотреть и другие наши видеоэссе. У нас есть Ахматова, Есенин, Цветаева, Гумилёв, Мандельштам … Мы бережно собираем их голоса, чтобы дать вам возможность услышать — не миф, а живое дыхание времени.
Ссылка на выпуск — в Премиум-канале.
Там — звук, сохранившийся только чудом.
И возможность услышать Бунина — не глазами, а ушами.