Глава из моей книги. Часть первая.
Что такое революция? Революция – это быстрое и кардинальное изменение чего-либо. В политическом плане подразумевается конкретная ситуация, когда недовольное существующим строем и правящими властями население поднимает вооруженное восстание и свергает существующую власть, устанавливая новый строй и новое общественное устройство. Впрочем, под словом "революция" стоит понимать не только вооруженный переворот и смену существующего режима. Изначальное значение слова подразумевает любую резкую перемену в принципе. Но все же, говоря о политике, поговорим о политических революциях. Ленин, говоря о революционной ситуации, сказал (не дословно): это ситуация, когда низы больше не могут терпеть, а верхи ничего не хотят менять. То есть ситуация усиливающегося противоречия между интересами тех, кто находится у власти, и основной массой народа. Революция – это предельное выражение кризиса, кризиса власти.
Сохранившиеся традиции со времен СССР, как правило, заставляют нас произносить слово "революция" с придыханием, с неким восхищенным отношением. Но так ли хороша революция для совершившего ее народа? Несомненно, это вынужденная мера, которая происходит только в момент крайнего отчаяния и невозможности терпеть сложившиеся обстоятельства. Революция, как правило, преподносится людьми с социалистическими взглядами, как стихийное явление, проявление стихийного возмущения народа. Но это не совсем так, вернее, совсем не так. Проявлением стихийного недовольства является бунт, – это неорганизованное, не спланированное и не ставящее долгосрочных и далеко идущих целей возмущение, выраженное в крайней форме протеста, перерастающее в погромы, нападения на представителей власть имущих и официальных представителей системы. Бунт может выдвигать какие-то простые требования, как правило, бунт не ставит перед собой даже цели свержения существующей власти, хотя может быть и такое требование. Но, как правило, сама цель бунта достаточно размыта, и без организации и целенаправленной программы бунт достаточно быстро стихает либо может перерасти в революцию, если какая-то сила возьмется направлять и организовывать происходящий бунт.
Революция, в отличие от бунта, – это организованное и подготовленное предприятие, направленное на изменение политического устройства и смену власти. В отличие от переворота, революция затрагивает большое количество причастных к этому действию людей и опирается на существующее возмущение масс. То есть теоретически революция является отображением возмущения народа, но возмущения контролируемого и управляемого. Революция ставит четкие цели и задачи, имеет долгосрочную программу целенаправленного изменения политического, социального и экономического устройства. Как правило, это переход власти в руки организованной силы, которая иными способами в данной ситуации власть получить не может. Как правило, революции ассоциируются со свержением монархического устройства общества и переходом к иной системе управления, основанной на выборной системе. Несомненно, это более прогрессивный и более "народный" вариант устройства общества. Но сам факт революции создает множество проблем, разрешение которых бывает крайне затруднительным.
Революция, являясь действием организованным и управляемым, тем не менее затрагивает слишком обширные вопросы жизни общества. Революция идет через глобальное разрушение прежнего устройства, прежнего образа жизни, пытается установить и привить обществу новые порядки, зачастую противоречащие прежним. Революция действует жестко и чаще всего жестоко. Независимо от того, была она заблаговременно подготовлена какой-то политической силой, или эта сила стала во главе стихийного бунта, эта сила будет опираться на самые радикальные элементы, настроенные наиболее воинственно и агрессивно. Это становится необходимым шагом для укрепления самой революции. Но в то же время революция оказывается в зависимости от радикальных элементов в обществе. Среда таких радикалов привлекает значительное число маргиналов разных мастей. Революция идет через кровь и разрушение. Революция встречает реакцию, направленную не только и не столько против идей, провозглашенных революцией, но против ее методов. В такой ситуации часть населения, теоретически даже готовая принять какие-то лозунги революции и не поддерживавшая прежнее правительство, оказывается не готова к более кардинальным требованиям и идеям, в результате чего переходит на сторону реакционеров. Любая революция неизбежно становится началом гражданской войны. Чем кровавей революция, тем яростнее реакция. Революция порождает хаос. Разрушение, причем быстрое и тотальное разрушение на всех уровнях социального устройства, завышенная идеологизированность общества, которая перерастает в фанатичность, приводит к суждениям радикальным и категоричным. А как иначе? Иначе и нельзя! Не бывает иначе, потому что другая сторона, сторона реакции, тоже идеологизирует общество в свою сторону. Другая сторона тоже возводит идеалы былого и ставит высокие цели, но также делает ставку на маргиналов, наравне с идейными сторонниками прежнего режима, которых оказывается не так уж и много.
Кто-то вспомнит про так называемые "бархатные" революции, проходящие бескровно, или практически бескровно. Но по сути эти события трудно назвать "революциями". Это скорее государственные перевороты, осуществленные при идеологической поддержке определенной части общества, достаточно активной части общества, создающей эффект массовости на улицах и видимость широкой поддержки новой власти, как правило, при полной отстраненности широких масс и явном их безразличии к происходящим событиям. Даже если существует достаточно широкая поддержка предлагаемых перемен, она достаточно пассивна. "Бархатные революции", в свою очередь, не являются чем-то глобальным или кардинальным, не выдвигают требований к тотальному изменению значительной части устоявшегося общественного устройства, а, как правило, сводятся к требованиям локальных перемен наиболее отрицательно воспринимаемых моментов в обществе.
Французская революция стала знаковой. Перемены были глобальными, причем настолько глобальными, что отразились далеко за пределами Франции. Первое – это разрушение монархического строя. Ранее существовали республики, но, как правило, республики аристократические. Французская революция выступает не только против монархии в целом и абсолютизма в частности, но и против аристократии как таковой. Это, наверное, самый главный удар, нанесенный французской революцией. Ко времени Французской революции общество уже нельзя было назвать феодальным. Накопилось множество различных перемен, которые ушли и очень далеко ушли от классического феодального строя. Но аристократия не желала видеть эти перемены и не желала тем более их воспринимать. Аристократия продолжала оставаться опорой сословного общества, опорой принципа сословных привилегий. В то время как общество шло путем экономического развития, по факту сформировав новое устройство общества, в этом обществе аристократия оставалась "гирей на ногах", которая пыталась тянуть общество назад. Именно в аристократии сошлись все те черты, которые стали тормозом прогресса и развития общества. Сословное деление, которое было ранее естественным и воспринималось всеми как норма, уже перестало отвечать новым требованиям общества.
Прослойка буржуа превратилась в полноценный класс и стала достаточно многочисленной, более того, достаточно значимой в обществе по факту. Аристократия, в свою очередь, утратила те основные критерии, которые делали это сословие важным и "незаменимым" в прежние века. Аристократия перестала быть не только единственной, но и основной военной силой общества. Аристократия перестала быть основной финансовой силой общества; как раз в этом буржуа уже заметно успели потеснить аристократов. Но аристократия не желала принимать реалий нового времени и пыталась отстоять свои привилегии, которые уже были неоправданными, исходя из сложившейся ситуации. Конфликт общества назрел давно и прорвался в виде революции.
Ситуация в России к 1917 году тоже сложилась схожая. Хотя пример французской революции заметно повлиял на все остальные общества и заставил во многом перестроиться. Это касается и России. В экономическом плане, говоря о России, мы немного забегаем вперед, но уж если возник разговор о революции, то обойти вниманием революцию, произошедшую в 1917 году, невозможно. А ситуация была более чем сложной. На момент французской революции в России еще сохранялось крепостное право, по сути ставшее похожим на рабовладельческий строй. Пример произошедших во Франции событий и последующая война с Наполеоном всколыхнули весь мир Факт французской революции породил пример, на который обратили внимание. На те требования и те заявления, которые французская революция выдвинула. Это взбудоражило и простое население, которое испытывало в той или иной степени схожие проблемы, и знать других государств, которая стала искать пути решения противоречий, не доводя их до революционного состояния. Это происходит во всем мире, это происходит и в России. Россия, в очередной раз "затормозила", отставая в своем развитии от большинства европейских стран. Такое "торможение" возникало в России неоднократно. Петровские реформы вывели Россию из состояния, близкого к феодальному, запустили процесс развития производства, хотя это и произошло с некоторым опозданием в сравнении с другими странами. Но Россия, перестав быть феодальной, окончательно укрепила образ абсолютной монархии, подобный европейским странам того времени, изменила армию, создав регулярную, изменила бюрократическую систему, начала активно развивать производства. Но, по сути, после Петра I снова "зависла" в неизменном статическом положении. К концу XVIII – началу XIX веков Россия все еще оставалась аграрной державой с экономикой, основанной на земледелии, и продолжала оставаться такой еще долгий период, даже после преобразований. Индустриализация коснулась и России. Возникали мануфактуры, позже появлялись фабрики и заводы. Но на момент французской революции, это все еще была крепостная Россия, большая часть граждан которой находилась фактически на положении рабов и могла быть куплена и продана. Заводы, фабрики, несколько ранее мануфактуры, конечно, возникали в городах, они привлекали определенную часть крестьянства, которая оказывалась освобождена, но русские дворяне нашли другой путь. Если в Европе основными промышленниками становились купцы и прочие выходцы из недворянского сословия, то в России многие помещики, стали организовывать производства в своих поселках, "привязывая" крестьян, уже не к полям, а к мануфактурам и фабрикам. Тем не менее это не стало массовым явлением, как это происходило в Европе. Промышленность в России заметно уступала место земледелию. Как такового класса буржуа, подобного французскому или европейскому в целом, сформировано не было. Та прослойка, именно прослойка, а не класс и уж тем более не сословие, которых можно было отнести к категории "буржуа", по сути, срослась с дворянством и влилась в его состав. Крупные заводчики, если сами не происходили из аристократических семей, то достаточно быстро обрели сходное положение, основанное на их капитале, а не на знатности. Так как производство не было столь массовым, а во многом базировалось на той же эксплуатации крепостных, переведенных с полей на мануфактуры, положение принципиально не изменилось и подобия рабочего класса просто не существовало.
Тем не менее прогрессивная часть дворянства, основываясь, не столько на экономических, сколько на социально-этических принципах, вдохновленная новыми идеями, порожденными той же французской революцией, начинает разговоры о необходимости стереть позорное пятно рабства с России. Движение, схожее с аболиционистским, возникает именно в среде дворянства. Причиной становится не фактор экономической необходимости, хотя крепостное право тормозит развитие промышленности, но это не столь существенно отражается на самом экономическом положении, нет такой острой нужды. Образование молодых дворян строится на западных образцах, и с запада проникают идеи, в том числе равенства, свободы, запрета на собственность человека над человеком. Впрочем, идеи освобождения и равенства были взяты скорее как знамя, хотя и были, наверное, важны для провозглашавших их молодых дворян. Основной причиной недовольства существующим положением становится причина, полностью сходная с причинами возмущения дворян абсолютизмом в других странах. Дворяне выступают против абсолютизма и за введение парламента, за введение конституционной монархии. Собственно, все это выливается в движение "декабристов" и в известный бунт-заговор дворян-военных. Это движение не снискало ни широкой поддержки, ни стало успешным, но оно сыграло свою роль. Оно заставило задуматься и вызвало опасения. Опасения по причине того, что в Россию проникли идеи ненавистной для самодержавия французской революции. С 1812 до 1861 года проходит много времени. Россия идет к переменам медленными и неспешными шагами. Но постепенно российских помещиков и купцов все же посещает мысль, что производство, пусть и не основной, но вполне приличный способ заработать в России. Индустриализация начинает "догонять" Россию, но крепостное право остается серьезной преградой для развития производства.
Почему в России, в отличие от Европы, не возникло столь острой нужды в индустриализации на более раннем этапе? Разница оказалась существенной, и причина в первую очередь экономическая и географическая. Выше мы обсуждали вопрос причины резко возросшей необходимости в производстве в Европе. Такой причиной стала активная колонизация. До начала колонизации Европа находилась в зажатых условиях, не дающих возможности территориальному росту и тем тормозивших потребность в увеличении потока товаров. Начало колонизации совпадает с ростом производства, это взаимосвязанные вещи. Именно это становится основой экономического роста и развития, вытесняя в том числе и земледелие на вторичные позиции. Россия находилась в несколько иной ситуации. С момента ослабления Орды препятствий для расширения территории у России не было. Россия направляет свои устремления на территории бывшего сюзерена, на территории Орды. Начиная с Ивана Грозного, Россия постоянно воюет с осколками Орды, еще пытающимися ей противостоять. Именно Иван Грозный захватывает Казанское ханство и Астраханское ханство, укрепляя свои позиции на Волге. Крымское ханство остается противником России, еще на долгие годы, пока окончательно не переходит под власть российской короны, сперва побывав в зависимости от Турции. Дальше на восток уже складывается совершенно другая расстановка сил. Ко времени, когда Россия смогла обратить свое внимание в эту сторону и начала претендовать на эти территории, Россия уже окрепла и обладала заметной военной мощью, являлась устоявшимся и целостным государством, с централизованной властью. Восточные же территории, напротив, ослабли и утратили былое значение. После развала Орды они либо вернули самостоятельность, превратившись в те племена и поселения, которые без особого труда были приведены в покорность монголами, либо, сохраняя какие-то черты наследия Орды, представляли собой небольшие, все еще феодальные государства, которые не затронул технический прогресс. Для времен Ивана Грозного, этот разрыв еще не был столь заметен и не был столь важен и значим. Но уже ко временам Петра I перестроенная на западный образец армия представляла достаточную силу, чтобы отказаться от намерений сопротивляться местным дружинникам, до сих пор вооруженных по средневековому образцу. Многие местные правители и вожди племен предпочитали договориться с русскими и, признав их сюзеренитет, платить дань, являясь формальными подданными российской короны, тем более что слишком больших требований эта корона и не выдвигала. Местным жителям позволяли жить привычным укладом, сохранять привычную религию, да и во внутриплеменные дела особо не вмешивались, а платить "ясак" дело было уже привычное еще со времен Орды, кому платить не столь важно. Да и, как уже говорилось тоже ранее, Россия (Русь) воспринималась многими как часть бывшей Орды, и по сути приход русских войск воспринимался не как завоевание чужаками, а скорее как попытка одной из частей Орды (пусть и бывшего вассала, а не полноценного подданного) восстановить Орду уже под своей властью, что, естественно, вызвало значительно меньше желания сопротивляться. Для большинства рядового населения бывших территорий Орды появление русских, сменивших монголов, было скорее вопросом разборок знати за власть и контроль территории, по факту рядового населения мало касающихся. Конечно, не все и не везде встречали русских с распростертыми объятиями. В некоторых местах было сопротивление и достаточно жесткое, но преимущество в вооружении и экономические резервы были несопоставимыми, так что продвижение России на Урал и затем в Сибирь происходило относительно мирно и достаточно легко. Петр I закладывает основы российской промышленности. Он обращает внимание на Урал. Собственно, территория самой России, которая была сформирована изначально, обладает достаточно плодородными землями, но на этой территории практически нет полезных ископаемых. Руда – это горы, а гор здесь почти нет. Зато Урал – это и руда, и уголь, и все необходимое для промышленности.
Собственно говоря, причиной заторможенности промышленного развития России можно назвать географическое и геологическое положение страны. Географическое положение давало преимущество в развитии земледелия, но создавало сложности в создании металлургических и других предприятий. Особо остро этот вопрос встал при Петре I. Создавая армию нового образца и флот, он столкнулся с теми же проблемами, что и европейские государства в XVI-XVII веках. Армии и флоту нужен металл, стандартизированное и массовое производство однотипных предметов, причем быстрое. Ситуация аналогичная, по сходным причинам, но решение оказалось иным. Если в Европе центром производства становилась метрополия, а колонии – источником ресурсов, то в России такой вариант невозможен. Первичные территории самой России наиболее оптимальны для земледелия, но не обладают техническими ресурсами для производства. Основное производство начинает формироваться на Урале. Расширение территорий продолжается, но Сибирь долгое время остается чем-то далеким (как и колонии европейских стран), но менее доступным, чем колониальные территории других государств. Проблема не в сухопутной доступности, а в доступности морской. Морских путей в Сибирь, по сути, нет. Ледовитый океан слишком сложен для морских путешествий и недоступен для кораблей тех времен. Речные путешествия тоже не подходят, так как дороги нужны в направлении восток-запад, а реки текут с севера на юг. Основным способом передвижения остается пеший. Кони не играют большой роли, так как речь идет о транспортировке грузов, конная тяга обеспечивает возможность перемещения, но скорость немногим отличается от пешеходной. Сибирь долгое время остается нетронутой. Небольшие города контролируют окрестные территории, в основном по югу Сибири. Российская империя (уже империя), заявляя права на северные территории, практически их не контролирует и не использует. Вернемся к вопросу крепостничества. Уральские предприятия обеспечили производство для целей страны. Но дальнейшее развитие зашло в тупик. После Петра I Россия, приобретшая примерно знакомую сейчас форму, близкую к форме территории и СССР, лишается некоторых территорий, так единственная американская колония России продается США за дальности расстояний и отсутствия значимого использования этих территорий.
К началу XIX века ситуация меняется и на Западе, где технологический прогресс усиливается, а в России увеличивается разрыв, сокращенный Петром I. Мануфактуры и фабрики к этому времени существуют не только на Урале, но есть разница в трудовых ресурсах. На Урале не было развито крепостное право, а местное население составляли либо местные жители других национальностей, либо переселенцы, не привязанные к помещикам. Попытки закрепощения шли вразрез с общей тенденцией. Уральские заводы имели разную форму привлечения рабочих. Для центральных территорий России основным способом было перенаправление крепостных с полей на мануфактуры и фабрики, для Урала – привлечение вольнонаемных рабочих. Правительство, заинтересованное в развитии промышленности и в качестве производства, создавало законы, дающие вольности работникам фабрик, в частности возможность освобождения крепостных и перевод их в вольнонаемные. Эти тенденции усиливаются, но развитие промышленности тормозится, крепостное право создает помехи в экономическом развитии, в первую очередь в развитии производства.
В конечном итоге ситуация приводит к принятию Александром II закона об освобождении крестьян. Экономическая необходимость этого решения была обоснована и назрела. В 1861 году Россия отказывается от позорной практики рабовладельческого отношения к своим подданным. Но сам процесс освобождения создает множество проблем и становится одной из причин революции через 46 лет. Отмена крепостного права рассчитывалась не с целью благоденствия для крестьян, ощущался недостаток рабочей силы на фабриках, сопротивление помещиков не желавших освобождать своих крестьян для работы на тех же фабриках, в связи с уже существующими законами потенциальные прибыли от строительства новых предприятий и от держания крестьян на полях, не всегда перевешивали в сторону промышленности для отдельно взятых землевладельцев. Население городов росло не так быстро и не могло сформировать достаточный приток рабочих рук. Экономическая польза от труда крепостных становилась все более призрачной пропорционально уровню принудительности этого труда. То есть проблема схожа с проблемой, заставившей римлян перевести рабов в колонов. И "Культурная Европа" косилась в сторону России и качала головой. Одним словом, вольную решили дать. Дать-то дали, но сделали это вкривь и вкось.
Продолжение следует.
Отдельно хотелось бы напомнить уважаемым читателям и комментаторам в частности: будьте взаимно вежливы при общении в комментариях и соблюдайте культуру общения. Комментаторы, позволяющие себе хамство, оскорбления и нецензурные выражения в адрес автора или других комментаторов, получат предупреждение; при повторном аналогичном поведении возможен бан. Всего наилучшего!
Сайт Фонда "ФППД "Факел Свободы"