В Узбекистане в каждом областном городе – аэропорт международного значения. В каждом областном городе – железнодорожный вокзал. То есть, понятно, между всеми областями есть железнодорожное сообщение. И всё это построено во времена Советского Союза.
Метро тоже построено при Советском Союзе. Метро только в Ташкенте. Москва, Питер, Киев, Минск, и вот пятый город, в котором при Советском Союзе было построено метро – город Ташкент.
В Узбекистане две горные системы Одна из них - Тянь-Шаньская. Самая высокая точка Тянь-Шаньской горной гряды – пик Победы расположен между Киргизией и Китаем, высота 7439 метров. Вторая горная система – Памирская. И её самая высокая точка – гора Джомолунгма в Непале, самая высокая гора в мире, 8848 метров.
То есть, Памир и Гималаи - одно целое?
Яндекс выдал ответ:
«Нет, Памир и Гималаи — не одно целое, хотя есть географическая связь между этими горными системами.
Гималаи на западе переходят в горные системы Памира и Гиндукуша. А Памир, в свою очередь, образовался в результате схождения гор Тянь-Шань, Куньлунь, Гималаи и Гиндукуш.
При этом существует несколько схем районирования Памира и Гималаев, и у этих горных массивов есть свои внешние границы».
И в конце справки сносочка, мол, сведения могут быть неточными из-за противоречивости источников. Это я специально поболтал с ИИ, чтобы не бросались на автора с криками. Одни с криком: - «Памир и Гималаи – одно целое!», другие: - «Памир и Гималаи – не одно целое». Автору ответ на этот вопрос неинтересен, но для бескомпромиссных любителей географии специально сделал пару абзацев совместно с ИИ.
Автор едет дальше в автобусе по Узбекистану и слушает гида Сабира, который рассказывает о своей стране, как может, то есть, хорошо рассказывает. Автор слушает, и «мотает на ус». То есть, усов у меня нет, но… Стоп-стоп, сейчас запутаюсь. Оставим в покое усы. Они есть у крестьянина на глиняной фигурке, той, что я купил на базаре Чорсу в Ташкенте. Пусть у него и остаются.
Кстати, Ташкент – горный город, он расположен у подножия Тянь-Шаньской гряды. А Самарканд – это уже Памир, который и выше, и больше. Вот мы и едем из Ташкента в Самарканд.
С этих двух горных систем спускаются две мощные реки, главные водные артерии Средней Азии. Из Тянь-Шаня спускается в долину Сыр-Дарья. Она начинается в Киргизии, затем течёт в Узбекистан, затем в Казахстан. Делает своеобразный круг и впадает в Аральское море. А из Памирских гор течёт Аму-Дарья. Она начинается в Таджикистане, течёт в Афганистан, затем в Узбекистан, затем в Туркмению, и там тоже впадает в Аральское море.
В Аральском море воды осталось примерно процентов тридцать от того объёма, который был в нём сто лет назад. Это результат нерационального использования водных ресурсов. Все страны, по которым текут эти две реки, делают каналы, орошают свои поля, снабжают водой города и селения, но в результате море обмелело очень сильно.
Есть ещё версия обмеления Аральского моря. В десятом веке к Аральскому морю прибыл арабский путешественник Аршаки. Он написал, что застал это море сильно обмелевшим, почти высохшим, хотя по древним рукописям знал, что море большое и полноводное. Тогда не было развитого производства хлопка, не было такого расхода воды. Поэтому некоторые говорят так: Аральское море имеет свойство периодически высыхать, но затем удивительным образом снова наполняться водой. Мы спрашиваем, что значит – имеет свойство? На что нам ответят, ну, так, имеет свойство - это значит исчезает и появляется само по себе. Если вас не может удовлетворить столь всеобъемлющий ответ, то уж не знаю, что вам надо, привередам.
Кроме гор в Узбекистане есть пустыня Кызыл-Кум. Она занимает примерно 55 процентов территории страны. Есть ещё одна пустыня в Средней Азии, это Кара-Кум, песня ещё такая есть. Но это уже в Туркмении и Иране. Выше Амударьи - это Кызыл-Кум, ниже Аму-Дарьи – Кара-Кум.
Кызыл-Кум переводится – Красные пески. Название больше философское. Красный – цвет жизни, то есть, живая пустыня. Кара – чёрный, цвет смерти, мёртвая пустыня. Там ничего не растёт вообще.
А в Кызыл-Куме много всяких кустиков, сам видел. Но об этом позже, до пустыни мы еще не доехали.