Петроградка. Вечер пятницы разлился по улице Мира густым сизым туманом, смешиваясь с перегаром и смехом у винного магазина. У витрины, заставленной дешёвым портвейном, стояли двое — как будто актёры в плохом спектакле, где сценарий пишется на ходу.
— Ну чё, браток, продолжим? — 39-летний Андрей, уже еле стоявший на ногах, тыкал пальцем в грудь собеседника.
— Да ты сам начал! — 42-летний Сергей, с лицом, изборождённым морщинами и старыми шрамами, хрипло засмеялся.
В его глазах вспыхнуло что-то тёмное, липкое — как подгоревшее масло на сковороде.
Выстрел в темноте
Раздался хлопок — не громкий, скорее похожий на лопнувший воздушный шарик. Андрей схватился за бок:
— Ты… ты чё, мудак?!
Из кармана Сергея торчал «Премьер-4» — игрушка для взрослых, которая внезапно перестала быть смешной.
— Да расслабься, это же не настоящий! — забормотал он, но в голосе уже дрожала неуверенность.
Приезд полиции
Синие огни мигалок осветили переулок, как прожекторы на плохой развязке детектива.
— Всё, пацаны, шоу окончено, — старший оперативник, капитан Семёнов, вздохнул, осматривая сцену.
Андрей, теперь уже бледный, сидел на бордюре, сжимая бок ладонью. Сергей пытался скрыться, но его быстро накрыли у подъезда на Большой Пушкарской — он был так пьян, что даже не успел выбросить пистолет.
В участке
— Ну и зачем тебе это? — следователь вертел в руках «Премьер».
— Для… для понтов, — Сергей потупился.
— Понты дороже вышли, — капитан Семёнов хмыкнул. — Теперь у тебя новая роль — подсудимый.
Мораль
На следующий день, когда туман рассеялся, на асфальте у магазина осталось только тёмное пятно — то ли от крови, то ли от пролитого вина.
Некоторые премьеры заканчиваются не аплодисментами, а скрипом наручников.