Разделенный Дон: Кризис в казачьем сердце
96-й Ростовский казачий полк переживает шторм. Заключение двенадцати его членов бросило длинную тень на Донское казачье сообщество, поставив серьезные вопросы о его нынешнем состоянии. Чтобы разобраться в этом очевидном кризисе, мы поговорили с Петром Молодидовым, видной фигурой в Донском казачьем движении, человеком, чья личная история столь же ярка и бурна, как и сам донской ландшафт.
Молодидов, командир 96-го полка, — имя, известное каждому, кто знаком с казачеством в России и за ее пределами. Однако его репутация выходит за рамки традиционной казачьей идентичности, переплетаясь с криминальной историей Ростовской области. Его печально известная стычка 1992 года с большой группой цыган на улице Мадояна служит ярким примером. Сообщается, что Молодидов разгонял толпу с помощью автоматического оружия, инцидент был настолько спорным, что сами цыгане позже устроили протест у здания суда, требуя его освобождения.
Сформированный под руководством Молодидова из числа наиболее радикальных казаков, 96-й казачий полк участвовал в боях в многочисленных зонах конфликтов, как внутри России, так и за рубежом. Они приобрели известность в самом Ростове, особенно во время захвата дома Парамонова в 1992 году и попытки политического переворота в марте 1993 года, когда они выстроились перед зданием областной администрации на площади Советов.
Легендарный статус Молодидова даже увековечен в песне. Константин Ундров, известный местный певец, написал в его честь «Господин Хорунжий».
В беседе с Молодидовым мы углубились в события, сформировавшие его противоречивое прошлое, и получили представление о нестабильном мире, в котором он жил.
«Петр Владимирович, автоматическое оружие вы использовали во время инцидента с цыганами из Приднестровья?»
Молодидов рассказал об инциденте: «Это оружие отобрал казак Женя Часовников у убитого молдавского полицейского. В это время мы с Часовниковым ехали по улице Мадояна на его «Жигулях». Мы остановились около трамвайных путей, чтобы пропустить трамвай. Машины останавливала группа цыган. Они известны своей агрессивностью, и не раздумывая, открыли дверцу машины и забрались на заднее сиденье — двое огромных мужиков и женщина. Мы сказали им вылезать, они сказали нам ехать. Часовников вышел из машины, открыл заднюю дверь и начал вытаскивать первого пассажира. Кто-то из группы цыган подбежал сзади и ударил Женю бутылкой по голове, отчего он потерял сознание.
Другой цыган замахнулся на меня куском металла. За несколько дней до этого наша патрульная машина перевернулась в Приднестровье, и я порвал связки левого плеча. Я поднял правую руку, чтобы защититься, и удар пришелся туда, покалечив ее. Женя лежал неподвижно, а цыгане пинали его ногами (в итоге ему сломали два ребра). Они начали бить и меня — я еле увернулся несколько раз, потом увидел, что Женя лежит. Я подумал, что он мертв, и все в моей голове перевернулось. Оружие Часовникова было в машине, а из соседнего дома уже выбегала другая группа цыган...
Не знаю, как мне удалось схватить оружие и передернуть затвор своими бесполезными руками. Я хороший стрелок, и если бы мои руки работали, как следует, я бы их всех убил. Позже, в течение моих шести месяцев в тюрьме, я только об этом и мечтал. Когда я начал стрелять, я не мог нормально поднять оружие, и пули не ложились туда, куда нужно. Я преследовал цыган до самого дома, но попал только в одного человека, того, кто ударил Женю. Его брата потом судили за это, на следствии они поменялись ролями, чтобы раненый не попал в тюрьму».
Рассказ Молодидова дает возможность заглянуть в сложные и часто жестокие реалии, с которыми сталкивались Донские казаки. Хотя его действия остаются предметом спора, они предлагают контекст для понимания проблем и реалий, с которыми сталкивается 96-й казачий полк. Текущее тюремное заключение стольких членов вызывает обеспокоенность по поводу будущего полка и всего ростовского казачьего сообщества, побуждая к разговору о пути вперед для этой исторически значимой группы. Каковы основные причины, способствующие этой тревожной тенденции? И какие шаги можно предпринять, чтобы обеспечить более стабильное и законопослушное будущее для ростовских казаков? Это критические вопросы, требующие ответов, если облака дыма когда-нибудь рассеются над Доном.
Газета «УРАЛЬСКИЙ КАЗАК»