Сказка «Будни и подвиги тридевятцев»
Навигация по сказке 🧭
Сказочный мир огромен и границы его неизведаны. Лучше всего изучены королевства и царства в его условном центре. В героических летописях учтён каждый подвиг местных героев. Поэтому они на слуху даже в дальних странах, за одним исключением: в Тридевятом царстве, тридесятом государстве чихать хотели на чужие свершения.
Но это не точно. Информация почерпнута из рассказов редких путешественников, сумевших не просто забраться к чёрту на кулички, но и вернуться обратно в полном здравии (по крайней мере, телесном).
Какой только жути «счастливчики» не рассказывают: и об ужасных мохнатых монстрах с балалайками, и о трёхглавом драконе, и о глупом мужике, который, вдумайтесь только! ездит на печи по деревне.
И если в монстров-музыкантов ещё можно поверить, как и в редкого дракона (скорее всего дальнего родственника Цербера), то в мужика, колесящего на отопительном приборе – не верит никто. «Это же нонсенс!» – заявляют центральцы: – Такого быть не должно!». Посему болтунов, разносящих слухи о Безумном печнике, с особым рвением жгут на кострах, а их пепел развеивают в море.
Так было до недавнего времени, пока в Центре нежданно-негаданно случился катаклизм. Природа словно сошла с ума и начала всеми силами изгонять людей с обжитых мест. Тех, кто селился в горах или пустыне она не трогала, но, согласитесь, любителей чая с песком или загорания на ледяном склоне не так уж много.
И тут все обратили взор на горизонт цивилизации. По слухам природа там покладиста и щедро делится своими богатствами. «Поделятся и местные жители», – подумали заносчивые центральцы и бесчисленными вереницами потянулись в дальние дали.
Нашлись смельчаки, решившие попытать удачу в Тридевятом царстве, тридесятом государстве. Их в открытую называли чудаками и, честно говоря, чудаками они и были – не зависящими от чужого мнения и живущими по своим правилам.
В масштабах одной страны таких переселенцев набралось не много. Но, с учётом густонаселённости Центра, в итоге у границ Тридевятого царства, тридесятого государства собралась целая армия ищущих убежища.
За свою короткую по сказочным меркам жизнь – 159 лет – Пиноккио исколесил на своей повозке добрую сотню стран. Само собой, повозки периодически менялись, как и лошади. Они просто не выдерживали долгого испытания дорогой, в отличие от их хозяина и двух дубовых бочек. Какое только вино в них не плескалось за полторы сотни лет…
Пиноккио мечтательно прикрыл глаза, вспоминая былые денёчки и сам не заметил, как провалился в дрёму.
«И-и-го-го-о!» – испуганно заржал жеребец Феррари и вышиб хозяина из сонных грёз.
На обочине дороги, раскинув руки, лежал босой юноша лет тринадцати-пятнадцати с чёрными вьющимися волосами.
Одет он был в простого покроя рубашку без рукавов с вырезом для головы. Поноккио знал, что это хитон, который повсеместно носят в Элладе. «Тоже переселенец», – участливо подумал ценитель вина и ловко спрыгнул с телеги.
Поноккио тщательно осмотрел юношу и обнаружил на затылке приличного размера шишку. Ситуация ясней некуда – эллина-неудачника ограбили, смачно приложив по голове чем-то тяжёлым.
Хвала Очагу, она осталась цела, как и остальные части тела. Сам же пострадавший безмятежно спал, причмокивая во сне.
«Вот и славненько», – кивнул своим мыслям деревянный спаситель и, кряхтя, затащил соню на телегу. До Западной крепости тредивятцев оставалось вёрст десять, отчего он не сомневался – юноша успеет оклематься к прибытию.
По пути Пиноккио встретил конный разъезд. Дружинники вели себя сдержанно, проверили документы и телегу, и без долгих напутствий отпустили иноземцев. Видимо, дел у них невпроворот, что и не удивительно – даже на этой старой дороге частенько встречались беженцы. Страшно представить, что творится сейчас на тракте.
– Э-э, а ты кто? – наконец пришёл в себя эллин.
– Пиноккио из Коллоди, а ты?
– Кгм, я – Гермес. Бог торговли, прибыли, разумности, ловкости, счастливого случая…
– Оно и видно, – иронично хмыкнул Пиноккио.
– Что тебе видно?! – вскочил на ноги бог, сжимая кулаки.
Феррари чутко уловил изменение ситуации и резко перешёл в галоп. Но ненадолго, так как главную задачу он сразу выполнил – усадил на зад неблагодарного кудрявчика.
– Ах, ты кляча! Сейчас я тебя проучу! – Гермес схватился за пояс, явно что-то пытаясь взять. – Где мой Кадуцей (магический жезл)!
– Там же, где и сандалии – у разбойников, уважаемый бог ловкости и как там ещё? – с насмешкой произнёс Пиноккио.
– Мои крылатые Таларии!.. Капец, я влип, – схватился за голову Гермес.
– Ну, есть и хороши новости – ты жив…
– Да меня вообще нельзя убить! Я же бог! – потряс он руками для пущей важности.
– У каждого свои недостатки. Друг.
– Друг? – удивился такому обращению Гермес. – Друг… Забавно, давно меня так не называли. А знаешь, что, Пиноккио из Колодки, пожалуй, я буду с тобой дружить, – скрестил он на груди руки, явно приняв какое-то решение.
– Спасибо, конечно, за такую честь, но только я родом из Коллоди.
– А-а, это уже не важно, – отмахнулся Гермес. – Колода уже в прошлом. Нас ждёт новая жизнь и новые приключения. Аж дух захватывает от перспектив: битвы, спасения прекрасных гетер, подвиги во имя!..
Пиноккио понемногу начал привыкать к резкой смене настроения своего попутчика. Даром, что деревянный, он был наделён острым умом, способным сходу распознавать ложь. Как он понял, Гермес относился к такому типу людей… точнее богов, которые не скрывают мысли и верны своим принципам.
К слову, о Гермесе он был немного наслышан, и прекрасно знал, что тот не только бог торговли, прибыли и разумности, но и хитрости, плутовства, обмана и воровства. Но Пиноккио был уверен – их дружба заладится, главное – быть честными друг с другом. Одно его смущало – Гермес должен был выглядеть гораздо старше, а тут пацан пацаном. Данное обстоятельство следовало прояснить сразу, что он и сделал.
Как выяснилось, озорной бог решил в очередной раз пройти путь от ребёнка до старца. При этом зарёкся не использовать большую часть своих божественных способностей, а «открывать» их по мере взросления. Что тут сказать? Каждый чудит по-своему. Не будь у него этих ограничений, он легко бы справился с разбойниками.
Вдали показались деревянные башни Западного замка.
– Ну, что Феррари, готов шагнуть в новую жизнь? – спросил Пиноккио своего коня.
– Ой, давай без сопливой лирики, – проворчал Гермес. – Жрать охота, как после битвы с Аргосом.
Пиноккио покачал головой и слегка хлопнул вожжой Феррари. Тронулись.
