Экстремальная замена. Приключенческая повесть. Часть 11.
Все части повести здесь
Я вмиг, пробежав небольшое расстояние от его комнаты до своей, оказываюсь внутри и перевожу дыхание. Укладываюсь в кровать, от произошедшего меня до сих пор потряхивает, но я все больше укрепляюсь в своем решении выяснить, что же произошло и происходит в этом доме. В конце концов, от всего этого может пострадать ребенок! Да, ситуация, которая со мной происходит, чем-то напоминает мне историю Джен Эйр, но я почему-то убеждена, что это не совсем та история... Да и я далеко не похожа на героиню... Я не кроткая, не мудрая, и никогда не подставлю левую щеку, если меня ударят по правой. Я – боец по своей натуре, и меня уже не изменить.
Через несколько минут в дверь раздается стук.
– Войдите! – говорю слабым голосом, заворачиваясь в одеяло. Желательно выглядеть совершено больной, чтобы никто не подумал, что я способна встать и пойти куда-либо.
Часть 11
Кажется, что мое тело и мозг мне не принадлежат. А все потому, что просыпаюсь я рано – в половину седьмого утра. До завтрака еще полчаса, но есть мне совершенно не хочется – мутит и тошнит настолько, что впору не терпеть все это, а влить в себя что-нибудь и отключиться суток на десять. Я, кажется, понимаю, что происходит со мной – меня просто-напросто отравили, причем использовали какое-то довольно сильное средство, которое не только усыпило меня, но и подействовало на весь мой организм, да так, что встать невозможно. Открыв глаза, я внимательно осматриваю комнату, и мой взгляд натыкается на что-то, лежащее на полу недалеко от моей кровати. С трудом протянув руку, я дотрагиваюсь до чего-то мягкого и беру этот предмет, а потом подношу его поближе, чтобы рассмотреть...
Ага, это игрушка Арины. Мягкая игрушка белка, которая представляет из себя жалкое зрелище – она вся растерзана и порвана, так, что наполнитель вываливается наружу. Голова белки болтается на нескольких нитках, нутро все раскромсано. Весело, ничего не скажешь... И кто же это сюда подкинул? Вероятно, тот, кто приходил ночью? А зачем? Это знак? Конечно, если это знак – то предназначен он мне. Не просто же так взяли мягкую игрушку именно белку.
Еле стащив себя с кровати, я доползаю до открытой балконной двери и убеждаюсь в том, что как раз под моим балконом стоит высокая металлическая лестница.
Ну вот, что и требовалось доказать! Кто-то притащил лестницу, забрался ко мне на балкон и шуровал по комнате, пока я спала из-за принятого средства, которым меня предварительно отравили! Возникает вопрос – где все это время была хваленая охрана Ратибора, и почему они не приняли меры?
Все это не нравится мне до такой степени, что я иду в душ, сую голову под ледяную воду и, чувствуя себя уже намного лучше, чем раньше, беру игрушку, закрываю комнату и направляюсь к комнате Ратибора. Если его дверь не заперта, то меня ничего не остановит – я даже стучать не буду.
Как ни странно, мы сталкиваемся с ним на пороге его комнаты. Он в халате и пижамных брюках, смотрит на мой нелепый вид и начинает беспокоиться. Мне и так-то кажется, что он вышел в коридор в таком виде только потому, что ему что-то сообщили, и он куда-то спешил, а когда увидел меня – это стало вторым, не очень хорошим, происшествием с утра.
Я стою перед ним с мокрыми волосами, в пижаме, выражение лица, наверное, еще то, в руках эта истерзанная игрушка. Не выдержав, кидаю ему ее прямо в лицо.
– Черта с два я больше останусь в этом доме! – кричу громко – и расчета не надо за отработанные дни!
– Изабелла Олеговна! – удивленно говорит он – что это значит?
– Ищите себе другую няню! Я отказываюсь от этой работы!
– Но почему?
– В этом доме опасно находиться – именно поэтому! Вчера меня каким-то образом отравили – я не знаю, каким. Ночью по моей комнате шаталась незнакомка с безумными глазами – такую я не видела ни среди персонала, ни среди домочадцев! Около моей кровати она оставил это, а под моим балконом – лестницу, складную, металлическую лестницу, с помощью которой забралась на балкон, а оттуда – в комнату!
При этих моих словах он срывается с места и несется в сторону моей комнаты. Открываю ему ключом, он быстро подходит к балкону, а я достаю свою сумку и начинаю кидать туда вещи – неважно, как, но мне надо отсюда выйти, пусть даже меня и не рассчитают за отработанные дни.
– Подождите! – останавливает меня Ратибор – вы не можете так вот уйти!
– И что меня остановит? Я не в плену, в конце концов!
– Изабелла Олеговна, вы хорошо читали договор? То, что на последней странице вынесено в мелкий шрифт?
Я застываю – что еще за сюрпризы приготовил мне этот человек?
– Там прописано, что если вы разрываете контракт раньше срока – вы обязаны будете выплатить мне неустойку. Большую неустойку.
Я, конечно, с самого начала понимала, что этот мужчина – с сюрпризами, но чтобы так... Конечно я, идиотка, ознакомившись до буковки буквально со всеми условиями договора, совершенно упустила из вида сноску внизу последней страницы. Но честно говоря, мне жутко не нравится, когда мною манипулируют подобным образом, потому я резко говорю ему:
– И плевать! Взыскивайте через суд! А я сейчас вызову на ваш адрес скорую помощь и полицию - пусть они разбираются, кто и куда подсыпал мне жуткую отраву, от которой я чуть кони не откинула. Я больше ни дня не останусь в вашем страшном доме с нелепыми порядками, нелепыми сотрудниками, и с вашими, простите за правду, ужасными домочадцами! И мне очень жаль маленькую девочку, которая живет здесь без матери и скоро, в более сознательном возрасте, будет вынуждена терпеть все это! И вообще, объясните мне, какого черта ваша сестрица входит в мою комнату в мое отсутствие?! Разве так должно быть, вы считаете, что это нормально? Здесь мои личные вещи, я не думала, что кто-то будет соваться на территорию, которая временно является моей! Мне это жутко не нравится!
– Подождите, я прошу вас – он опускается на мою кровать – Изабелла, выслушайте меня, пожалуйста. Нам с Ариной очень нужна ваша помощь. Очень. Вы прекрасно ладите с моей дочерью, вы... замечательный человек. Прошу вас, не оставляйте нас, Арине будет тяжело привыкать к кому-то другому. А с Ребеккой я обязательно поговорю – такого больше не повторится!
Я молча опускаюсь рядом с ним, мне не хотелось спорить и говорить о чем-то, выяснять отношения, не хотелось оставаться в этом доме, но внутри все сжималось, и совсем не от того, что не исполнится моя мечта, и я не получу свои заработанные на эту мечту деньги. Все сжималось от мыслей о маленькой девочке, к которой за эту неделю я успела привязаться.
– Изабелла, я понимаю, что вам трудно здесь, но обстоятельства таковы, что пока я вынужден жить так – после истории с моей женой.
– Где была ваша охрана, когда та ненормальная тащила лестницу к моему балкону и потом лезла ко мне? И почему именно ко мне? Что происходит в этом доме? Вы можете объяснить мне?
– За неисполнение своих обязанностей охрана будет лишена премии. У них в ночное время обычно вся смена спит, кроме двух дежурных...
– Кто эта сумасшедшая, что приходила ко мне?
– Это родственница моей матери, дальняя. У нее нет дома и жилья, она все проиграла в свое время в казино и осталась ни с чем. От этого тронулась умом.
– Почему вы не определите ее в лечебницу? С вашими деньгами там ее обеспечили бы должным уходом!
– Мама не хочет этого – я вынужден к ней прислушиваться. Здесь с ней самые лучшие сиделки с медицинским образованием, со мной на связи постоянно врач. Она спокойная и не буйная, но очень хитрая – может сбежать и ходить по дому, не причиняя никому вреда. Послушайте, этого больше не повторится... Я вам обещаю. Только не оставляйте Арину – мне с таким трудом удалось найти подходящую кандидатуру на эту должность. Вас, Изабелла Олеговна. Если хотите, я... еще увеличу вашу зарплату, или, я не знаю, что еще сделать для вас...
Другая бы, будь побессовестнее, сразу бы за это зацепилась, но только не я. Я не умею играть на чувствах других, а потому... И потом – в моей жизни снова начинается нечто экстремальное, пусть это не сравнить со скалолазанием или парашютным спортом, но все же... А я уже так соскучилась по острым ощущениям! Потому что они – как наркотик, эти острые ощущения. Они манят, притягивают, и ты не можешь отказаться от них...
Кроме того, есть еще одна причина – мне кажется, что Ратибор врет...
– У меня зарплата и так космическая – холодно говорю ему – просто сделайте так, чтобы мне и вашей дочери было безопасно в этом доме.
Я беру у него из рук изуродованную белку.
– Лично я вижу в этом некий знак. Понимаете, о чем я? Складывается ощущение, что у кого-то есть цель в этом доме изуродовать меня, как эту белку.
– Изабелла, я прошу вас – не воспринимайте все вот так... На самом деле этот человек... он не в себе, но он безобиден... Просто... иногда... Может сбежать. Я дам указания, чтобы следили лучше. А вам сегодня – выходной, с Ариной побудут сиделки, а вам нужно прийти в себя. И вызову доктора, он возьмет у вас кровь на анализ и осмотрит.
Я соглашаюсь с ним – сил нет у меня спорить, действительно целый день хочется провести в кровати, но... Лучше воспользоваться этим днем, чтобы хоть что-то выяснить.
Когда мой работодатель уходит, я тихонько приоткрываю дверь и выглядываю в коридор. Дверь его комнаты приоткрыта, на цыпочках подбегаю к ней и слышу, как он говорит по внутреннему телефону:
– Аделаида Романовна, возьмите с собой Киру Сергеевну и поднимитесь ко мне в комнату!
О, ну, точно будет песочить своих экономок – кто, как не они, обязаны обеспечивать порядок в доме!
Снова возвращаюсь к своей двери и через несколько минут я слышу шаги двух пар ног – они останавливаются перед его комнатой и стучат. Хорошо, что в коридоре в это время тишина – так я могу услышать, о чем они говорят, и тихонько приблизиться к его комнате вновь. Кроме того, я наверняка услышу, если кто-то пойдет и смогу очень быстро скрыться у себя. Я максимально тихо добираюсь почти до двери комнаты Ратибора и останавливаюсь, затаив дыхание.
– Плохо работаете, дамы, очень плохо! – грохочет Ратибор – как она могла выйти из своей комнаты ночью? Зачем нам четыре сиделки, которые меняют друг друга, если они спят, как медведи и ничего не слышат? Я нанимал их на работу не для того, чтобы они спали все вчетвером, а для того, чтобы они делали это посменно, и кто-то обязательно следил за ней!
– Ратибор Львович, мы не знаем, как так получилось! – начала Аделаида Романовна – дело в том, что сиделка, которая сменилась, как и положено в двенадцать ночи, и осталась с нею, почувствовала себя плохо и не могла бороться со сном. И сегодня у нее очень странные симптомы – она не может встать, у нее нещадно болит голова, и тошнит.
– Скоро привезут доктора, чтобы он осмотрел Изабеллу Олеговну, заодно осмотрит и ее! Скорее всего, эта хитрюга умудрилась и ей что-то подсунуть. Никакого при ней питья и еды, я уже не раз это повторял! Она до смерти напугала Изабеллу Олеговну, пробравшись к ней ночью через открытую балконную дверь! Каким образом она ей что-то подсыпала - остается открытым вопросом, и кроме того, она оставила у нее вот это.
Тут, видимо, он показывает им истерзанную белку, потому что я слышу тихий вскрик Аделаиды. В голову мне приходит мысль, что если это действительно так, и в доме где-то взаперти сидит какая-то родственница матери, не исключено, что у остальных членов семейства может быть генетическая предрасположенность к подобного рода заболеваниям. Но все-таки я больше склоняюсь к тому, что та незнакомка, которая приходила ко мне ночью – вовсе никакая не родственница Ираиды Всеволодовны. Может, это все-таки Елизавета? Но как это выяснить – вот в чем вопрос. Навряд ли так просто будет попасть туда, где ее держат.
– Вы, Аделаида Романовна, в этом месяце лишаетесь половины премии, ибо ваша обязанность – следить за порядком в доме. Пока же в доме бардак, эта особа свободно разгуливает, где ей только не заблагорассудится, ночью она орет, а потом появляется под окном у няни. Я полагаю, что она слушает сплетни сиделок, а это крайне, крайне нежелательно, и вы знаете, почему. Только вы двое, помимо моих близких, посвящены в эту семейную тайну, а значит, вы должны отрабатывать те деньги, что я вам плачу. Аделаида Романовна, проведите беседу, строгую беседу, с сиделками, а вы, Кира Сергеевна, мотайте на ус и не совершайте тех же ошибок. Ваша задача – успокоить няню, вы поняли? Версию вы знаете... А теперь идите...
Я вмиг, пробежав небольшое расстояние от его комнаты до своей, оказываюсь внутри и перевожу дыхание. Укладываюсь в кровать, от произошедшего меня до сих пор потряхивает, но я все больше укрепляюсь в своем решении выяснить, что же произошло и происходит в этом доме. В конце концов, от всего этого может пострадать ребенок! Да, ситуация, которая со мной происходит, чем-то напоминает мне историю Джен Эйр, но я почему-то убеждена, что это не совсем та история... Да и я далеко не похожа на героиню... Я не кроткая, не мудрая, и никогда не подставлю левую щеку, если меня ударят по правой. Я – боец по своей натуре, и меня уже не изменить.
Через несколько минут в дверь раздается стук.
– Войдите! – говорю слабым голосом, заворачиваясь в одеяло. Желательно выглядеть совершено больной, чтобы никто не подумал, что я способна встать и пойти куда-либо.
В комнату входят трое – Ратибор, тот самый доктор, что приезжал к нему, именно его я видела в окно, и невысокая хрупкая женщина лет сорока с большими голубыми глазами, вероятно, это и есть та самая Кира. Ратибор подтверждает это, представив ее и говорит, что сегодня я в любой момент могу вызвать ее по внутреннему телефону, если мне что-то будет нужно. Врач же сразу достает из своего чемоданчика градусник, фонендоскоп, надевает перчатки и просит всех выйти, так как он хочет меня осмотреть. Доктор явно знает свою работу, и деньги от Ратибора получает не просто так. Осматривает мои глаза, горло, тело, проверяет реакцию, и спрашивает, что я чувствую сейчас. На всякий случай говорю ему, что вялость и сонливость – пусть думают, что я не способна шевелиться. Врач дает рекомендации и советы, а также просит выпить таблетку. Спрашиваю у него, что это за таблетка, а он смеется и говорит в ответ, что я очень недоверчива.
Таблетку я все же выпиваю, Кира кивает мне дружелюбно и говорит звать если что, а вообще, она сама придет меня проведать, они выходят, и я осторожно подхожу к двери и чуть приоткрываю ее.
– У девушки очень крепкий организм – говорит Ратибору врач – другая бы на ее месте выглядела гораздо хуже. Скорее всего, она подмешала ей во что-то свои таблетки, те последние, что я выписывал. Я бы не сказал, что она прямо настолько вялая, насколько хочет казаться, кровь я у нее взял, результат скоро будет. Пойдемте к этой сиделке, которая тоже пострадала!
– Кира! – обращается Ратибор к экономке – к Изабелле Олеговне зайдешь часа через два, проведаешь ее, хорошо? Сегодня она должна лежать и приходить в себя. Сильно ее не тревожь, еду принесешь ей по первому требованию – вниз ей сегодня лучше не спускаться.
Замечательно! Хоть поем сегодня в комнате, а не в компании этих двух малопонятных особ – Ираиды Всеволодовны и Ребекки.
Но сначала – спать. Тот сон, что был ночью – нездоровый сон, нужно восстановить силы, они мне еще понадобятся. И тщательно проверить, что балконная дверь закрыта, открыть форточки в окнах, убедиться в том, что лестницу из-под моего окна убрали.
Уже потом лечь в постель и хорошенько закутаться в одеяло. Видимо, остаточные явления от того, чем отравилась, еще присутствуют, и меня слегка знобит. Самое главное, что я помню, куда спрятала ключ от нижнего ящика тумбочки у кровати.
Просыпаюсь я от бубнящих голосов где-то совсем недалеко от своей комнаты. Кажется, я уже совсем пришла в норму, и больше мне ничего не угрожает. Даже голова светлая и ясная. Тихонько подкрадываюсь и слушаю. Ага, это голос Ираиды, которая с кем-то болтает по телефону. Слов не слышно, но скоро она заканчивает разговор и стучит в дверь недалеко от меня. Скорее всего, в дверь комнаты Ратибора.
– Сынок! – голос ее высокомерен и холоден – нам надо поговорить! Это очень серьезно!
– Мы обязательно поговорим, мама, но сначала – прими во внимание, что тебе надо поговорить со своей дочерью – она не должна ходить в комнату няни без ее присутствия! Если она будет так делать, я посажу ее под замок и запрещу выпускать из дома! Мало того, что она очень много тратит на свои вечеринки и походы по кабакам и мужикам, так она еще и заявляется в комнату к Изабелле, когда ее там нет! Таким образом она ломает мне все планы!
– Я поговорю с ней! Что же касается нашего с тобой разговора – мне все это не нравится, Ратибор! Ты представляешь, в какую авантюру ты пытаешься влезть?! Ты представляешь, что из этого может получится?! Мы все... Все пострадаем!
– Мама, я держу ситуацию под полным контролем! Давай ты не будешь преувеличивать!
– Ратибор! Я знаю, какие цели ты преследуешь во благо семьи, но все это очень и очень плохо пахнет! Ты не вернешь этим Елизавету и вряд ли бы она хотела вернуться в этот дом!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.