Своей историей с нами поделилась читательница Валентина.
Я читала вашу статью, в которой женщина осуждала свою сестру, сдавшую сына в пансионат для больных детей. Честно скажу, эта история у меня вызвала много эмоций, ведь я сама являлась мамой больного ребенка. Не хочется осуждать ту женщину, но я бы никогда не смогла отдать своего ребенка, как бы мне ни было тяжело.
Мои близнецы
Я родила двух мальчиков — близнецов в 1995 году. Мы с мужем жили в поселке городского типа, УЗИ в те годы у нас в больнице не было. Я узнала, что у нас родятся близнецы не сразу, ближе к родам уже, когда уехала в город. Мне на момент беременности было 36 лет, проблемы с почками, поэтому за 1,5 месяца до родов меня отправили в город на сохранение.
Родила я сама, роды были очень сложными. Один малыш был абсолютно здоров, а вот у другого сына была не развита рука и нога, также у него случился инсульт сразу после родов. Врачи боролись за его жизнь, я рыдала каждый день, у меня чуть молоко не пропало.
В один из дней ко мне в палату зашла женщина-врач. Она мне стала говорить, что мой сын долго не проживет — максимум полгода. Она предложила мне сразу написать от него отказ: «Зачем вам жизнь портить, он инвалид, а у тебя еще здоровый ребенок». Я была в шоке от таких слов, ведь это мой родной ребенок, каким бы он ни был.
Потом ко мне в комнату заходили еще другие врачи.
— Зачем вам лишняя нагрузка? — говорили они. — У вас же есть здоровый ребёнок.
Я не могла поверить своим ушам. Как можно оставить своего ребёнка? Как можно выбрать между двумя детьми? Для меня это было немыслимо. Мы с мужем забрали обоих мальчиков домой. Я мужу потом рассказала, что мне предлагали врачи, он тоже был в шоке. Как можно отдать ребенка? Да, он инвалид, но ведь мы его любим.
Мне не хочется осуждать тех женщин, которые отдают детей в пансионат или оставляют их в родильном доме. У каждой свои причины, свои мысли. Но мы бы так не смогли. Я родила этого ребенка, я несу ответственность за него.
Первые годы
Первые годы были очень тяжёлыми. Кирилл требовал постоянного ухода. Он не мог есть самостоятельно, его приходилось кормить с ложечки. Он не мог сидеть, и мы делали для него специальные поддерживающие устройства. Каждый день был борьбой: массажи, упражнения, поездки по врачам.
Мой второй сын, Рома, рос здоровым и активным мальчиком. Иногда мне было больно смотреть на него, потому что я понимала, как много Кирилл теряет. Но я старалась уделять внимание обоим сыновьям. Рома никогда не жаловался, он с детства понимал, что его брат особенный.
Мы прикладывали очень много усилий для развития Кирилла. Да, мы жили в поселке городского типа, там не было каких-то специальных занятий. Но я сама занималась с Кириллом. Он научился говорить, научился есть самостоятельно. Ходить Кирилл не мог, мы его возили в инвалидной коляске. Я даже записала его в школу, он был на домашнем обучении, учителя приходили к нам домой.
Годы шли, Кирилл жил, он был рядом с нами, хотя врачи говорили, что он проживет несколько месяцев.
Да, было тяжело, но мне помогал муж, свекровь, мама. Рома тоже умел ухаживать за братом, сопереживал ему. Я иногда вспоминала те слова врачей и ужасалась — разве можно оставить ребенка где-то? Я его вынашивала, я его ждала, а потом просто взять и бросить? Даже если бы он был слепым и глухим и вообще ничего бы не понимал, я бы никогда его не оставила.
13 лет борьбы
Кирилл прожил 13 лет. Это были годы, наполненные болью, надеждой, отчаянием и любовью. Мы с мужем делали всё, чтобы облегчить его жизнь.
Были моменты, когда я чувствовала себя на грани. Усталость, бессонные ночи, постоянное напряжение — всё это сказывалось на моём здоровье. Но я никогда не жалела о своём выборе. Кирилл был моим сыном, и я любила его таким, какой он был.
Сын прожил 13 лет. Я надеюсь, что мы смогли сделать все, чтобы он хотя бы немного ощущал радость и счастье. Его смерть стала для нас серьезным ударом, в то же время это было некое облегчение. Прежде всего я понимала, что он больше не страдает, и это меня успокаивало.
Если вы оказались в похожей ситуации, знайте: вы не одиноки. Быть мамой больного ребёнка — это огромный труд, но это также и огромная любовь. Не бойтесь просить о помощи, не бойтесь делиться своими чувствами. И помните: ваш ребёнок, каким бы он ни был, заслуживает вашей любви и заботы.
Кирилла уже давно нет с нами, но я до сих пор чувствую его присутствие. Он научил меня терпению, силе и безусловной любви. И я благодарна ему за каждый день, который мы провели вместе. Мы всегда вспоминаем о нем с теплотой и с сожалением, что так все вышло. Я смотрю на Рому, я горжусь сыном, вижу в нем Кирилла, они ведь братья-близнецы. Я представляю, каким бы сейчас был Кирилл, и снова успокаиваю себя тем, что он освободился от всех этих жизненных мучений.
Иногда я думаю о том, что сказала та врач в роддоме: "Зачем вам жизнь портить?" Но я знаю, что она была не права. Кирилл не "испортил" нашу жизнь — он сделал её глубже, осмысленнее. Да, было трудно, но это были наши трудности, и мы прошли через них вместе.
Еще я очень благодарна своему мужу. Он ни разу ни в чем меня не упрекнул, всегда ухаживал за Кириллом и тоже его очень любил. Мне в этом плане с мужем очень повезло, возможно, поэтому мне было немного легче, чем одиноким мамам, оказавшимся в такой ситуации.
Но, когда я читаю истории, где родители бросают своих детей-инвалидов, мне становится очень плохо и страшно. Для меня как будто бы это еще страшнее, чем когда бросают здоровых детей. Здоровый ребенок станет самостоятельным, вырастет, сможет изменить свою жизнь, сможет найти любящих людей. А что ребенок-инвалид? Он обречен на гибель в одиночестве, без любви и ласки... Мне тяжело думать об этом, ведь я видела, как мой сын улыбается, когда я его обнимаю и целую.
Какие мысли у вас вызвала история Валентины? Поделитесь своим мнением в комментариях.
Приглашаем всех случайно зашедших на наш канал подписаться, ведь случайностей не бывает. Расскажите о нашем канале своим друзьям! Скопируйте и отправьте им ссылку https://zen.yandex.ru/prodelkin. Мы будем очень рады новым читателям!