- Ох, Анютка! Ох, егоза! Туго тебе придется в жизни, если головушкой своей бедовой думать не научишься! – Полина Степановна мазала коленки внучки зеленкой.
- Почему?
- Надо так потому что! Умный человек за собой следит да размышляет, прежде чем начудить чего! – сердито ворчала Полина. – Зачем тебя понесло на ту черешню?! Сколько раз я тебе говорила, чтобы не лазила так высоко?!
- Бабуль, не ругайся! Наверху самые вкусные ягодки! Их же солнышко целует! Ты сама мне говорила! – Аня одергивала подол куцего сарафанчика, из которого почти выросла.
Сарафан был прошлогодний, а Анюта изрядно вытянулась с тех пор. Полина сделала себе зарубку на память – сшить внучке новый. Ситец есть, а шитья на такую пигалицу – полчаса делов!
- Язык мой – враг мой! Иди уже!
Полина Степановна ласково хлопнула внучку по мягкому месту, и отправила в курятник. За свежими яйцами к завтраку. Не мала уж. Пора бы и помогать!
Внучку Полина забрала к себе зимой. Сразу после того, как вернувшийся из города сосед – Василий, пришел к ней, долго топтался на пороге, а потом выдал:
- Совсем твой сын с катушек слетел, Степановна! Дитя своего собрался в детский дом отдавать!
- Это как же? – ахнула Полина, выронив из рук спицы.
Кофточку внучке вязала. Красивую…
- А вот так! Видал его нынче в городе. Сказал, жена совсем плоха и с ребенком возиться некому. Одна докука, мол! Вот и придумал он дитя отдать государству. Ты как хочешь, Степановна! Можешь обижаться на меня, если душа твоя пожелает. А руки я твоему Петру больше не подам! Так и знай!
- Прости, Вася… Стыд-то какой… - Полина засуетилась, пряча глаза. – Автобус уж, чай, ушел?
- Да. Сегодня уже опоздала ты. Да не волнуйся так! Вечор уж! Сегодня ничего не сделает. А, хочешь, я тебя завтра сам свезу? У меня еще дела в городе есть. Да и тебе пособлю. Внучку-то забирать будешь, аль нет?
- Зачем спрашиваешь?
- А и то верно! Незачем глупые вопросы задавать. Спокойной ночи!
- И тебе, Васенька… - пожелала машинально Полина, утирая слезы.
А сама подумала – какой уж тут покой, когда такие дела творятся?!
Сына своего, Петра, Полина не растила. Так получилось. Отец мальчика, уходя из семьи к любовнице, отобрал ребенка у Поли.
- Куда тебе с дитем? Свою жизнь устраивай!
- Ты мою жизнь загубил, Егор! А теперь и сына отнять хочешь?! Совесть-то есть у тебя? – обнимала сынишку Полина.
- Этого добра у меня навалом! А ты меня не совести! Сердцу не прикажешь! Собирай мальца! Не будешь спорить – позволю видеться вам.
- Я?! Я у тебя разрешения должна спрашивать на то, чтобы сына своего увидеть?! – Полина чувствовала, как уходит опора из-под ног.
Теплые, нагретые солнцем доски пола, которые она еще утром старательно отскоблила дочиста, пока спал Петя, словно подались под ее ногами, в глазах потемнело, и будто издалека донесся голос мужа:
- В себя придешь – тогда поговорим!
Очнулась Полина от того, что кот цапнул ее лапой за щеку. В доме пахло гарью, а входная дверь была распахнута настежь. Ни мужа, ни сына Полина, как ни искала – не нашла…
Замуж Полина вышла совсем молоденькой. Только-только восемнадцать исполнилось. Отец, который давно уже привел в дом молодую жену на смену ушедшей слишком рано Полининой матери, только обрадовался, когда в дом к нему пришел Егор.
- Отдай за меня дочь! Холить и лелеять буду!
- Она же еще школу не окончила!
- Подожду. Но как выпустится – сразу под венец! Мне чистая нужна.
- Обидеть хочешь?
- И в мыслях не было! Люблю я ее!
Уже потом, став старше, Поля думала: откуда там было любви-то взяться?! Они и незнакомы почти были. Так, пару раз видела, как Егор ее у школы караулил. Курил в кулак и наблюдал издалека, как идет она в сторону своего дома с подружками. Ни разу не подошел, не заговорил с нею. Просто смотрел.
Это уже после замужества она узнала, что Егор навел справки о ней и ее семье везде, где только мог. И по соседям прошелся, и с завучем школы, которая приходилась ему теткой, переговорил. Думал…
Замуж сразу после школы Поля не собиралась. Учиться хотела. Мечтала в город уехать, заручившись поддержкой мачехи. Та обещала уговорить отца отпустить Полину.
С мачехой у Поли отношения были прохладными, но не совсем плохими. Сказывалось то, что Полина помогала с младшими. Брат и сестра любили ее, и мачеха молчала, а порой и заступалась за подчерицу перед отцом, который иногда любил пропустить стаканчик-другой с друзьями, а потом заняться «воспитанием» своих чад. Малышей он почти не трогал, а вот Полине доставалось за троих.
- Ты, Полинка, смотри мне! Коли опозоришь фамилию, я не посмотрю на то, что ты моя дочь! Вышвырну из дома, как шелудивого котенка! Поняла?!
- Да, папа…
- Подакай мне еще! Ишь, согласна она со всем и сразу! Натворила уже чего?! Отвечай!
- Нет, папа!
- Полина, иди помоги мне! – нарочно подпускала в голос строгости и нерва мачеха. – Почему это я должна все сама делать по дому?! Марш картошку чистить! А то отец с работы пришел, а у меня ничего не готово! Весь день кручусь, как белка в колесе, а помочь некому!
Поля, радуясь тому, что разговор с отцом прервали, летела на кухню, слыша за спиной:
- Вырастил на свою голову! Куда девать теперь?!
С мечтами об учебе пришлось распрощаться сразу, как только в доме отца появился Егор.
- Замуж пойдешь! – сказал Полине отец, как отрезал. – И без разговоров! Мне лишний рот ни к чему!
- Папа, я же хотела в город… Учиться…
- Хотела?! Так, перехочешь! Бабье дело мужа ублажать да детей рожать! Какая тебе учеба еще нужна?! Тому, чему надо, тебя там не научат! А вот испортить могут! Нечего тебе в городе делать, я сказал! Решено все! Спорить будешь?!
Полина, видя, что отец под хмельком, перечить не стала. Себе дороже! Решила поговорить с ним позже, когда протрезвеет.
Да только и это ничего не дало. Слушать ее отец не стал.
- Я все тебе сказал! Повторить надо?!
Полина попыталась было обратиться за помощью к мачехе, но та только головой покачала в ответ:
- Чем мне тебе помочь, Поля? Ты же знаешь, у меня даже копейки нет, чтобы помочь тебе хотя бы на первых порах, пока в городе устроишься. Ну, сбежишь ты, а дальше что? Представляешь, что с тобой отец сделает, если найдет потом?! Надо оно тебе? Покорись воле отцовской. Не самая плохая доля – замуж выйти. А Егор этот… Он, конечно, старше тебя, но, может, оно и к лучшему? У него дом свой, хозяйство. Со свекровью жить не придется. Я слыхала, что мать он где-то с год назад потерял. Будешь сама себе хозяйка! Да и красивый он. Видала, небось, его-то?
- Видала… - Полина чувствовала, как холодеют руки.
Никто ей не поможет. Никому до нее дела нет! Была бы мама жива, а так…
Не хватило у Полины характера. Не пошла она против отца. Согласилась замуж за Егора выйти.
А тот и рад стараться! Свадьбу организовал так скоро, что Поля опомниться не успела, как прошло положенное время и она уже стояла в загсе, в белой фате и свадебном платье мачехи. Тратиться на новое отец не пожелал.
Первое время жили хорошо. Егор был работящим, с хозяйством управлялся споро, не позволяя молодой жене прикладывать руки там, где требовалась грубая сила. Жалел или берег до поры до времени, Поле сказать потом было сложно. Она перебирала свою жизнь по капельке и понять не могла, где и когда случилось страшное. Она только-только начала думать, что мужа все-таки любит и судьбе благодарна за то, что она свела ее с Егором, как в одночасье лишилась всего – и мужа, и сына.
О том, что у Егора есть вторая семья Полина, конечно, не знала. Откуда?! Никакого повода думать об этом муж Поле не давал. Исчезал, правда из дома бывало на пару дней, объясняя это тем, что у него дела в городе или рыбалка с друзьями, но Поле даже в голову прийти не могло, муж ей изменяет. Хотя, как потом выяснилось, не очень-то и понятно было, кому именно он изменял. Ведь Нина, любовница Егора, появилась в его жизни гораздо раньше Полины.
О подробностях их отношений Поля узнала от самой Нины. Та приехала как-то в поселок, прошла по улицам, гордо неся свою красивую голову с уложенной в городской парикмахерской модной прической, и по-хозяйски вошла в дом Поли.
- Ну, здравствуй, соперница моя! Как мужа нашего делить будем?
Полина, сонная оттого, что ночь прошла под плачь сынишки, у которого резались зубки, не сразу поняла, кто эта женщина и чего от нее хочет.
- Здравствуйте…
- И тебе не хворать! – усмехнулась Нина. – Сама отступишься? Или воевать будем?
Как Полина не вцепилась сразу ей в волосы? Как не устроила скандал?! Она и сама понять не могла. Хныкнул в спальне Петя, пропустило удар сердце, и Полина кивнула на табурет незваной гостье:
- Садитесь. Я сейчас.
Егора дома не было. Он еще с вечера уехал на рыбалку с другом, и планировал вернуться не раньше полудня. Качая малыша, Поля думала о том, как построить разговор с незнакомкой.
Ругаться? Не узнаешь ничего. Оставалось одно – беседовать, даже если душа воет так, что и волкам бы ее жалко стало.
- Ты, вот что, Полина… - не дожидаясь расспросов, сама начала Нина, когда Поля прикрыла дверь в спальню, прислушиваясь к дыханию уснувшего сынишки. – Зла на меня не держи. Мы с Егором познакомились еще тогда, когда ты с портфеликом в школу бегала, и знать его не знала. Отношения у нас сложные. Тебе не понять. Но я люблю его. А он так ко мне присох, что уже и не оторвать. Ругаемся мы, миримся, и снова вместе. А ты… Ты была его местью мне. Мы с Егором тогда здорово повздорили, и я взяла, да и выскочила замуж за своего бывшего одноклассника. Он давно за мной бегал и счастлив был меня женой назвать. Егор-то с женитьбой все тянул, а мне замуж хотелось. Из-за того и поссорились. Он тогда на свадьбу ко мне приехал. Подкараулил меня у ресторана, где мы гуляли, и сказал, что тоже женится. Что найдет себе самую лучшую. Не мне чета! Нашел… Да только уже через месяц после вашей свадьбы, снова ко мне вернулся. Уговорил от мужа уйти. Обещал жениться. Теперь уже твердо.
- И вы согласились?
- А что ты мне выкаешь? Чай, не чужие! – горько усмехнулась Нина. – Ты, Полина, не серчай. Не хотела я тебе дорогу переходить. Да и нет ее у тебя. Есть только наша с Егором. Никуда он от меня не денется. А я от него. Любовь это… Единственное, о чем прошу – сына ему отдай. У меня детей, скорее всего, не будет. Потеряла я ребенка нашего… А теперь врачи говорят, что пустая… Я Петю твоего как сына воспитаю. Обещаю тебе!
Вот тут-то Полина и очнулась.
- Сына? Тебе?!
А дальше она почти ничего и не помнила. Очнулась на руках у соседок, которые держали ее, растрепанную и страшную в гневе.
- Полинка, да ты ураган просто! Правильно говорят, что в тихом омуте черти хороводы водят! Ишь, как разлучницу отметелила! Только пятки сверкали!
- Где она? – прохрипела Поля, брезгливо стряхивая с пальцев светлые волоски.
- В город умелась! Еле отбили ее от тебя! Ты, Полина, последи за собой. Не ровен час, оставишь сына сиротой при живой матери! Нельзя такую волю себе давать!
Егору о случившемся Поля рассказать даже не успела. Как и ответа потребовать. Он вернулся домой только ближе к вечеру. Злой, как сто чертей, прошел, не разуваясь по чистым половицам, и с размаху приложил Полю о косяк двери.
- Ты! Как посмела?! Тебя не спросили, как нам жить! Ребенок где?
Полина метнулась в спальню и, выхватив из колыбели сына, прижала к себе:
- Не отдам!
- Да кто тебя спрашивать будет?!
Петю своего Поля искала долгих семнадцать лет…
Егор с Ниной сразу после того, как забрали ребенка, скрылись в неизвестном направлении. И как ни билась Полина, валяясь в ногах у участкового и его коллег в городе, ничего поделать не смогла. В розыск Петю и Егора объявлять не стали.
- Отец же забрал. Чего вы хотите от нас? – отвечали Полине на ее стон материнский и слезы. – Договаривайтесь между собой. Это дела семейные!
А с кем ей было договариваться? Ни адреса, ни весточки за долгие годы… Поля разыскала всех соседок и подруг Нины, обошла родственников, но никто не знал, куда та уехала.
И когда Полина совсем уже отчаялась найти сына, ей вдруг пришло письмо. Не от Егора. Его у тому времени уже в живых не было. А от Нины.
«Прощения у тебя просить не стану. Не прощают такое. Одно скажу – Петю я любила. И воспитывала его так, как если бы он был моим сыном. О наказании за мои грехи не волнуйся. Бог меня так наказал, что даже в самом страшном сне не могла бы я представить такой боли, какую терплю сейчас. Врачи обещали мне пару месяцев, а живу я с этой болью уже больше года. Силы мои на исходе, и вряд ли мы с тобой встретимся. Приезжай! Забери сына. Не хочу, чтобы он один остался!».
Уже через час после того, как в руки ее попало это письмо, Полина тряслась в стареньком автобусе, спеша в город.
Дорога ей предстояла долгая. Обосновались Егор и Ниной, как выяснилось, далеко. Аж на Дальнем Востоке.
Как добиралась до места, Полина потом вспомнить не могла. Летела, словно на крыльях. Сын, ведь, ждет!
Да только не ждал ее никто. На пороге дома, в котором зеркала были затянуты черным, ее встретил совершенно чужой человек.
- Зачем вы здесь?
- Петя, сыночек, я мама твоя…
- Нет! Матерью мне была она! – Петр ткнул пальцем в большой портрет, висевший на стене. Нина на нем была еще молодой и красивой. – И другой мне не надо! Уходите!
- Не гони меня сразу! – взмолилась Полина. – Позволь помочь тебе!
- Обойдусь! Мне теперь никто не нужен! Я сам по себе!
Ни слезы Полины, ни ее мольба не смягчили сердце Петра.
И Поле пришлось смириться с желанием сына.
Дорога домой показалась ей бесконечной… А, как иначе, если надежда не ведет?
Петр приехал к ней после армии. По-хозяйски, вразвалочку, совсем, как Нина когда-то, вошел в дом, оглядел придирчиво родные когда-то стены, и хмыкнул:
- Тут ловить нечего. В городе обоснуюсь.
Полина, не зная, как и справиться с такой радостью, кинулась было обнять сына, но тот отстранил ее:
- Не надо! Лишнее это.
Отношения между ними установились странные. Если нужна была какая-то помощь – Петр тут же извещал мать, и Полина неслась на всех парусах в город, оттягивая руки битком набитыми сумками.
Свое же все… Домашнее… Сына побаловать…
Но ни благодарности, при простого, человеческого «спасибо», ни разу от сына не дождалась.
Год спустя после переезда, Петр женился.
Полину на свадьбу он не позвал. Но с женой своей – молоденькой и такой же тихой девушкой, какой была когда-то Поля, мать познакомил. Катя свекровь почему-то побаивалась, а потому старалась держать на расстоянии. Петр в это не вмешивался. Он принимал помощь от матери, изредка удостаивая ее беседой, и позволил приезжать Полине к внучке, которая вскоре появилась на свет. У Кати родни не было и помочь с ребенком на первых порах ей было попросту некому. Полина же на эту роль вполне годилась.
Впервые взяв на руки внучку, Поля аж зашлась.
- Радость ты моя… Долгожданная…
Крошечная Анюта, появившаяся на свет чуть раньше срока, голосила день и ночь, и успокаивалась почему-то только в Полининых руках. Измотанная тяжелыми родами Катя с радостью приняла помощь свекрови.
- Спасибо…
Полина, разобрав, наконец, что невестка не без причины дичится ее, а попросту боится, взялась за обеих.
- Ешь дюжей! – потчевала она Катю привезенным из дома свежим творогом и молоком. – Худенькая такая… Куда это годится?!
Отношения между ними постепенно наладились. Теперь они были заодно. Между ними была Анютка, и этого хватило для того, чтобы Полина с Катей нашли, наконец, общий язык.
Как-то раз, приехав проведать внучку, Полина стала свидетелем страшного.
Разгрузив привезенные сумки, она забрала малышку и ушла с нею гулять по просьбе невестки.
Анютка капризничала. Спать в коляске отказалась. И Полина, покружив с нею по скверу, решила вернуться и уложить ребенка не на шумной улице, а дома.
Ключи ей перед уходом выдала Катя.
- Я голову собиралась мыть. Если что – откроете дверь сами, хорошо?
- Как скажешь.
Анюта притихла, пока Полина поднималась в квартиру, и заголосила только тогда, когда услышала раздраженный голос отца:
- Я кому сказал! Ты еще спорить со мной будешь?!
Звук пощечины Полина не перепутала бы ни с чем!
Она кинулась на помощь невестке:
- Петя! Сынок! Что же ты творишь?!
И тут же осеклась.
Перед ней стоял не Петр, а Егор! Тот же взгляд – тяжелый, исподлобья, те же сжатые до побелевших костяшек пальцев кулаки… И то же холодное:
- Не лезь! Тебя не спрашивали!
Мать Петр выставил из своего дома тут же. Не дал даже с внучкой попрощаться.
- Не твоего это ума дело, поняла? Это моя семья! А ты тут никто и звать тебя никак! Катись, и не вздумай возвращаться!
Полине показалось, что мир ее рухнул снова.
Она растерялась. Как же так?! Ведь думала, что все наладилось… Что сын ее принял. Что есть теперь у нее Анечка… Что Катя ей стала дочерью, о которой Полина всегда мечтала…
Но оказалось, что это лишь иллюзия! Мечта, которая так и не стала явью…
Сердце скакало в груди бешенным зайцем, в глазах темнело, но слезы не шли. Полина добралась до автовокзала, присела на лавочку в ожидании автобуса, и потеряла сознание. Люди вокруг заметили это не сразу. И когда скорая, наконец, забрала Полину, время было упущено.
В больнице ей пришлось провести довольно долгое время. Забирали ее Василий с женой. Полина их об этом не просила, но они приехали и отвезли ее домой. А потом взялись выхаживать.
- Давай, Полюшка! – высыпала на стол перед Полиной целую миску гречки жена Василия, Светлана. – Вперед! Переберешь это – я еще принесу!
- Зачем? – Полина смотрела в окно, за которым набирал обороты ливень.
Весна, лениво примеряющая наряды почти два месяца, и заигрывающая с никак не хотевшей покидать край зимушкой, вдруг опомнилась, и запела дождями, забубнила сердито грозами, спеша наверстать упущенное. Полина смотрела на бьющие по стеклам капли и думала, о том, что и жизнь ее вот так же по капельке уходит из нее, оставляя за собой только горечь да страхи.
- Ты, Полинка, не ленись! Все поправить можно. Только постараться для этого придется. Маму мою так на ноги подняли после инсульта. И тебя поставим! Как ты собралась Анютку к себе на лето брать, если ноги не слушаются? Нет, милая моя! Надо жить!
- Кто мне ее даст-то? Анютку? – плакала Полина. – Не увижу я больше свою девочку…
- А это бабушка на двое сказала! – решительно подвигала поближе к Полининым рукам горку гречки Светлана. – Делай-ка, что велено! А там видно будет!
Она не хотела до поры до времени говорить Полине о том, что Василий ездил в город и договорился с Петром о том, что с внучкой бабушке видеться позволят. Это стоило Василию двух поросят и десятка кур, но Петр согласился. А это было главное.
Полина не хотела обижать Светлану, а потому принималась перебирать гречку.
- Умница! – Света ставила тесто на пирожки, и причитала. – Господи, да когда же уже дожди закончатся?! На солнышко бы, да, Поля?
- Мне уже все равно…
Но настойчивость Светланы сделала свое дело. И уже к лету Полина сама потихоньку начала выходить на крыльцо, приволакивая ногу, а Василий все-таки рассказал ей о разговоре с Петром, утаив только одно – чего ему стоило согласие на свидания соседки с внучкой.
- Выправишься немного, и я тебя сам в город свезу, чтобы ты Анютку повидала.
- Спасибо тебе, Вася! И Свете твоей без меры моя благодарность! Если бы не вы…
- Пустое, Полина! Разве мы чужие? Столько лет бок о бок живем! Все сладится! Дай только срок.
Знал бы Василий, как судьба будущее Полины править надумает…
Той вьюжной, холодной зимой, когда он принес Полине вести про внучку, Василий взял на себя почти все. Возил Полю в город, договаривался с врачами, которые с большим опасением отнеслись к тому, что свекровь хочет забрать к себе больную невестку.
- Ей два понедельника осталось… - качал головой лечащий врач Катерины. - Я вам сейчас все как есть говорю. Ничего не скрываю. Тяжелая она очень… И сделать мы уже ничего не можем. Время упущено… Жаль! Молодая совсем женщина! Жить да жить еще!
- Позвольте Полине Степановне о ней позаботиться. Да и мы поможем, ежели что. Дома-то всяко лучше? И ребенок рядом будет. Как матери без дитя?
- Ну, не знаю… Все-таки, свекровь и невестка…
- Глупости все это! Не такие там отношения, чтобы о том думать. Полина к Катерине, как к дочери относится. Я-то знаю. Вы, не думайте, доктор! У нас все на глазах. Не потаишься особо. Не в городе живем. И боль, и радость, все поровну делим.
- Ладно… Я рекомендации вам распишу, а вы держите меня в курсе и звоните, если что понадобится.
- Заметано! – Василий пожал руку врачу и вздохнул. – Как же так получается, доктор, жизнь устроена, что плохие люди живут и здравствуют, а хорошим времени меньше достается?
- Может, для того и дается это время, чтобы человек о себе подумал? Плохому-то это нужнее, чем хорошему? – пожал плечами врач в ответ.
На том и разошлись.
А через полгода Полина сполоснет ягоды, собранные внучкой, и поставит тарелку на тумбочку у кровати Катерины.
- Ешь, Катюшка! Егоза твоя расстаралась! На самый верх лазила. Хоть я ей это и запретила делать.
- Не ушиблась?! – Катя приподнимется на подушке, тревожно прислушиваясь к тому, как хохочет во дворе дочь, гоняя котов.
- Нет! – улыбнется Полина. – Ловкая растет и смелая. А еще – добрая очень… А таких так просто не возьмешь, да, Катюшка? Ты у меня такая же! Ешь, доченька! А чуть попозже еще завтрак тебе принесу. И гулять пойдем. Сегодня погода хорошая! Солнышко ласковое, и не жарко совсем.
Полина вслед за невесткой прислушается, охнет, и заспешит во двор.
- Анютка-прибаутка! А ну, оставь котов в покое! Ты зачем их на дерево загнала?! Они потом мышей ловить не будут!
- Они, бабуленька, и так их не ловят! Лентяи! Воспитывать их некому было, да? Они тебе клубочки все-все размотали!
- Вот, безобразники!
- Ты не волнуйся только! Я сейчас их с дерева поснимаю и все ниточки для тебя распутаю!
- Солнышко ты мое! – шепнет Полина, глядя, как карабкается внучка вслед за котами на черешню. – И за что мне счастье такое? Чем заслужила я его?
Анюта залезет на дерево, усядется на ветку рядом с котами, и без страха глянет вниз:
- Бабуленька! Смотри, как я высоко!
- Птичка моя, слезай! Мама ждет! Завтракать пора!
- Сейчас! Только солнышко поцелую еще разок, ладно?!
- Ох, уж эти нежности! – усмехнется Полина. – Ладно! Целуйтесь уже! И марш за стол! Нам с тобой сегодня и компот варить, и огород полоть, и на речку еще успеть надо. Пойдем на речку-то?
- Да!©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2025
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.