Терентьев восстанавливает справедливость.
Этого текста не должно быть.
Настало время новых героев. А личных дат, под которые можно красиво поздравить бывшего футболиста и поностальгировать, в ближайшие месяцы не предвидится.
Но именно поэтому текст нужен сейчас. Иногда повод только обесценивает хорошие слова. Хочется без конфетти и тостов проговорить важное: Константин Зырянов был особенным игроком.
Возможно, одним из самых недооцененных в России.
Да, Дик Адвокат сравнивал его с Зиданом и называл лучшим в «Зените» в 2007-м – когда сиял Аршавин, много забивал Погребняк, а в центре рубились Тимощук и Денисов.
Да, Спаллетти хвалил постаревшего Зырянова за интеллект: «Он даже слишком умный. Может играть на любой позиции – и опорником, и плеймейкером».
Да, Гус Хиддинк восхищался физическими данными: «Костя – один из лучших в мире по восстановлению. Это что-то особенное на генетическом уровне – между рывками ему надо всего 10-15 секунд отдыха. Если бы у нас было 11 Зыряновых, мы бы держали сумасшедший темп все 90 минут».
Добавьте к этому 70 голов + 71 голевую за карьеру – выглядит легендарно для игрока центра поля? Но цифры и слова лучших тренеров со временем спрятались в общественном сознании за простоватой характеристикой: трудяга.
Не звезда. Не бриллиант. Хороший игрок – только не особенный. Попроси случайного эксперта или погруженного зрителя собрать топ лучших футболистов века из России – какой процент из них вспомнит о Зырянове?
И, возможно, будут правы.
Но я помню ощущение юношеской тревоги, когда узнал, что восьмой номер заболел и не попал даже в заявку на матч с Грецией-2012. Для меня все пошло не так уже тогда – еще до паса Игнашевича на Карагуниса.
Потому что я помню другого Зырянова. Не только трудягу.
Который не был техничным в попсовом смысле – без финтов и ультимативной скорости. Зато с прекрасным контролем даже на огородах начала 00-х. Его дриблинг – это раскачивание корпусом, перекидки мяча с ноги на ногу и игра на паузах.
Просто, как на коробке у дома. Но в этом и суть.
Зырянов – дворовая эстетика футбола. Игровитость, которую не спутать ни с чем. Не трюкачество, а породистость и характер. Как у старшаков из нашего детства, которые не носили пестрых бутс, простовато стриглись, но убирали на замахе и рубились с соседним районом так брутально, что мы хотели на них походить.
Мяч «Баварии» в полуфинале Кубке УЕФА-2008 как пример этой особой – неброской, но матерой – эстетики. Тот гол никогда не попадает в хайлайты (в отрыве от исторической победы), потому что кажется слишком обыденным. Продрался и затолкнул в подкате.
Но если приглядеться – детали восхищают: Зырянов корпусом показал, что принимает в одну сторону, даже не касаясь мяча, а сам ушел в другую. И вся защита «Баварии» отыграна.
Ноу-тач-финт.
Зырянов мог все: отдать пас, забить дальним ударом – хоть со штрафного, хоть в динамике, – обойти пятерых за 30 метров и покатить на пустые, заталкивать трудовые голы из вратарской. И при этом грызть опорную зону так рьяно, будто всего вышеперечисленного на самом деле не умеет, и это его единственная задача.
Действительно есть в этом что-то зидановское.
Только вместо алжирских мощи и широты шага – пермские коренастость и неутомимость. Вместо марсельских улиц – дворы меж хрущевок, где играли футболисты, дарящие ощущение: футбол – это просто.
Отдал – открылся.
Зырянов и в жизни не прятался за образом: никогда не стилизовался и мог выйти к журналистами после провала в Израиле со словами: «Мы обосрались». Такой мужик из неблагополучного района, который не делит футбол на атаку и оборону, включает Высоцкого в автобусе и всегда говорит, что думает. Иногда смягчая правду иронией.
«Не буду лукавить, не верили, что можем победить. Наша стратегия была – не проиграть крупно, – говорил молодой амкаровец после победы над «Спартаком» (1:0) в 98-м.
Футболист из эпохи дисковых плееров и дробящих, как русская душа, полей, который, кажется, одинаково счастливо мог играть за команду Второй лиги и лучшую сборную России в истории.
Большой русский футболист.
И последнее.
Зырянов не был моим любимым игроком – такой выбирается один раз и на всю жизнь. Им стал Аршавин. Но Константин – это опора. Окажись я в культовой рекламе «Пепси», где дворовые пацаны выбирали в команду легенд настоящего и прошлого – от Бекхэма до Беккенбауэра, – первым я бы назвал Зырянова.
И мы бы всех там хлопнули.
***
Фото: Alexander Chernykh/Russian Look/Global Look Press