Сказка «Будни и подвиги тридевятцев»
Навигация по сказке 🧭
Дорога на Север заняла бы пару месяцев, ни будь на пути Пиноккио и Гермеса торгового города Золотое Блюдце, удачно расположившегося на пересечении крупных трактов. Стоит ли говорить, какие барыши с этого имела местная знать? И, если бы не твёрдая рука царя Добромира, то не видать казне львиной доли доходов.
Только эти подробности интересовали наших друзей постольку-поскольку, в отличие от Врат Междумирья. С их помощью можно было попасть в любое место в Тридевятом царстве, тридесятом государстве, включая владения Змея Горыныча, куда, собственно, и направлялась необычная парочка.
Цена перемещения в один конец пешего путника составляла пять рублей, семь – конного, десять – владельца телеги. Ясное дело, вместе с телегой и кобылой. В итоге Пиноккио и Гермесу предстояло раскошелиться на пятнадцать рублей.
Огромные на самом деле деньги, их бы с лихвой хватило крестьянину на полгода безбедной жизни. И хорошо, что они у наших героев были. В мошне Пиноккио лежали семнадцать из двадцати рублей, выданных Спиридоном на дорожные расходы «беспокойным иноземцам».
Три рубля Гермес бездумно потратил в первый же час. Благо у него хватило совести признать ошибку и отдать свою долю в «загребущие руки» напарника.
– Пиноккио, друг мой сосновый, тебе не кажется, что ты скуповат? – сказал Гермес, пожёвывая травинку.
«Снова будет клянчить серебро», – раздражённо свёл брови Пиноккио, но не угадал.
– Ой, да не кривись ты! Не стану я просить деньги. Лучше угости-ка вином, – гулко он стукнул ладонью по бочке.
Феррари недовольно фыркнул, его хозяин ещё больше нахмурился.
– Один кубок! – сказал, как отрезал жадный винодел.
– Не вопрос, Пин! И себе за компанию плесни на донышко.
– Как ты меня назвал? – повернулся Пиноккио к Гермесу, растянувшемуся на сундуке в конце телеги.
– Как слышал. Пин – звучит ясно и коротко. Именно так, как требует дело, – поднял он вверх перекошенную травинку.
– Какое такое дело?
– Ратное! Неужели ты забыл, чем нам предстоит заниматься под предводительством душечки Горыныча? – хохотнул Гермес.
– Чем же моё имя не «угодило» ратному делу? – скривился Пиноккио.
– Сейчас объясню, – покладисто сказал друг. – Но сначала – вино!!
Пиноккио пришлось остановиться и снять с шеи шнурок с тремя ключами. Первый был от сундука, второй и третий – от замков на кранах бочек. Подойдя к той, где хранилось белое вино, он налил полный кубок. Правда, взял тот, что поменьше – медный.
Выбор вина тоже был не случайным. Пиноккио прекрасно знал – эллины недолюбливают белое, а значит, велик шанс, что наглый эллин не попросит добавки.
– О-о-о! – блаженно протянул Гермес, в один глоток ополовинив кубок. – Теперь я понимаю, почему ты держись под замками этот нектар богов. Вкуснотища!
– Имя, Гермес! – напомнил ему Пиноккио.
– Имя… – вытер он губы. – Так с ним всё просто. Представь ситуацию. Идёт бой и ты, как Ахиллес в лучшие свои годы, разишь мечом врагов направо и налево, и по центру тоже, а сзади? Зад-то у тебя не прикрыт! И вот к нему подкрадывается неприятель и вонзает кинжал. По самую рукоятку. А всё почему? Потому что, боевой товарищ не успел тебя предупредить, когда кричал твоё о-о-чень длинное имя. Ясно?
– Вполне, – смутился Пиноккио.
– Тогда, в знак благодарности, налей-ка мне ещё винишка и…
– Мальвина! – вскрикнул Пиноккио.
Выехав из-за поворота, он увидел прекрасную молодую женщину с бледным лицом и небесно-голубыми волосами. На ней было серое платье, синий жакет с короткими рукавами и колпак с полями. Рядом стоял мольберт с кисточками и красками.
– Мёртвая фея, – присвистнул Гермес. – Давненько я таких не встречал.
Когда они подъехали, он обратился к ней:
– Здравствуй, прелестница. Каким эфиром занесло тебя в эту глушь?
– Приветствую тебя, Гермес – сын Зевса и Майи, – улыбнулась она уголками губ. – Да, так – на пленэр выбралась и чуточку подзадержалась. А ты, Пиноккио, ошибся, Мальвины больше нет, есть Мальва. Это я.
Пиноккио был уверен в обратном. Сидящая перед ним фея – именно та, кто подарил ему жизнь. Вот только кто их разберёт, этих тысячелетних созданий.
– И как, получается? – не унимался любопытный бог.
– Сам взгляни.
Гермес шустро слез с телеги, подошёл к мольберту. На полотне красовались разноцветные пятна и кривые линии. Почесав затылок, он пришёл к самому распространённому среди «дилетантов» выводу – мазня. Однако, говорить такое в глаза, тем более даме, неприлично, поэтому он изрёк:
– Н-да, многогранно… Наслоение смыслов, эмоций и… воспоминаний. Я так вижу. А как видишь ты, Мальва?
– Вижу, что новая кисть прошла все испытания и готова к работе.
– Ха-ха-ха! – Пиноккио чуть не свалился с телеги.
– И-и-го-го-о! – поддержал веселье Феррари.
– Хватит! – тихо, но твёрдо прозвучал голос Мальвы и смех прекратился. – Гермес, думаю, ты догадался, зачем я здесь.
– Хочешь что-то предложить, – кивнул он и, улыбнувшись, добавил: – И взять плату.
– Верно. Я та, кто рисует возможности, которые кроме меня никто не видит. Каждый из вас получит по портрету. В нужный час на нём появится подсказка, дающая возможность выбраться из смертельной опасности.
– Полезная живопись, – хмыкнул Гермес. – Сколько «зарядов» у такой картинки?
– Максимум три, – не смутилась она грубому сравнению. – Одна возможность стоит пять серебряных монет, портрет – десять.
– Не надо. Нам и так нормально! – вскрикнул Пиноккио, испугавшись потерять все деньги, к тому же остаться должным. Залезать в долги он категорически не хотел.
– Хорош жадничать, Пин, – возмутился Гермес. – Поверь моему божественному чутью, картины нам ещё пригодятся. Давай, развязывай свою мошну и доставай рублики! И, это… первым позируешь ты. Хе-хе!
Пиноккио посмотрел на Гермеса, потом перевёл взгляд на Мальву и понял – поддержки не будет. В надежде озвучил последний аргумент о нехватке тринадцати рублей. Тщетно. Подлец Гермес предложил заменить их вином, а Мальва легко согласилась.
Мёртвая фея управилась с заказчиками всего за полчаса. Результат их на удивление порадовал, и они с лёгкой душой тронулись в путь. В какой-то момент на Пиноккио нахлынули воспоминания о их приключениях с Мальвиной, он настолько растрогался, что открыл краны своих драгоценных бочек. Из каждой налил по кувшину пьянящего божественного нектара, но замки закрывать не стал – воспоминаний накопилось слишком много...
– Пин, дру… дружище, мы остались без денег, – обозначил проблему Гермес.
– Ик, что ты предлагаешь? – поправил он шляпу, наползающую на глаза.
– Зрбо-тать, конеш-но. В этом, как его… Золо… Золото… Золотоублюдске. Во!
– А-а-а… Н-нада подумать, как…
– Пжди… Видишь лес?
– Угу.
– Там раз… бойники. Чу-чуствую. Семь. Нет! Один… Один… Чёртов Один. И чё он ко мне пристал?
– Одиннадцать?
– Да!
– Точно?
– Нет!
– К бою!
– Да, пжди ты. Ус-пеем. Наливай!..
