Далее содержатся спойлеры к финалу 2 сезона «Андора».
«Андор» и Звезда Смерти неразделимы, хотя межгалактический тур де форс создателя Тони Гилроя большую часть своих 24 эпизодов обходит стороной супероружие, за уничтожение которого Кассиан Андор (Диего Луна) пожертвует своей жизнью в фильме «Изгой-один: Звёздные войны. Истории». До второго сезона «Андор» ближе всего подбирался к неизбежной теме в едва заметном моменте из первого сезона, раскрывающем правду, преследующую имперскую трудовую фабрику на Наркине 5.
Незавершенная, но знакомая круглая форма бесшумно появляется на экране, и зрители понимают, что главный герой «Андора» провел свое недолгое заключение, создавая материалы для устройства, которое его убьет. Расширяя эту мысль, можно сказать, что сериал мастерски нагнетает напряжение, показывая, как Империя, сама того не ведая, взращивает семена собственного разрушения руками тех, кого она угнетает.
Поскольку события «Андора» напрямую ведут к «Изгою-один», финальная арка сериала, состоящая из трех частей, должна была установить соответствующие ставки. Однако, когда дело доходит до того, как Восстание получает разведданные, которые толкают Кассиана к его судьбе «посланника», «Андор» снова переворачивает наши ожидания. Легендарное название произносит не героический повстанец, а Дедра Миро (Дениз Гоф) — неисправимая приверженка Империи, чья одержимость уничтожением Лютена Раэля (Стеллан Скарсгард) приводит ее прямо к проекту «Звездная пыль».
Честно говоря, неудивительно, что вызывающая решимость Дедры рушится после того, как директор Орсон Кренник (Бен Мендельсон) ядовито приказывает ей произнести слова «Звезда Смерти». Столь же откровенно, то, что Дедра знакомит «Андор» с этой фразой, имеет идеальный смысл. Мало того, что ее непреднамеренное открытие создает удовлетворительную арку, но она также единственный персонаж «Андора», способный собрать воедино самую скрытую цель своей любимой Империи. Зритель видит в этом иронию судьбы: именно тот, кто так яростно защищал систему, невольно запускает цепь событий, ведущих к ее ослаблению.
Интуиция Дедры Миро выделяет ее среди других имперцев в «Андоре»
Дедра, определяемая своими амбициями, сосредоточенностью и упорством с момента знакомства со зрителями в первом сезоне «Андора», — это ищейка, достаточно хитрая, чтобы Лютен назвал ее «охотницей». Можно представить, что лидер революционеров не многим дает такое весомое описание. Но Дедра, человек, который ведет себя со стальной сдержанностью и цитирует отрывки из миссии ИСБ по памяти, сует свой нос в назначенный ее коллеге (Бен Бейли Смит) галактический сектор едва ли через год после своего повышения до супервайзера.
Интуиция Дедры распознает ограбление на Алдани не как простое заурядное ограбление, а как первый залп в серии шахматных ходов, организованных компетентным врагом. Ее природное внимание к деталям, которые другие офицеры отметают, означает, что она замечает несоответствия, которые миссии Лютена не могут не оставлять, и она отслеживает эти точки данных, как хлебные крошки. Важно отметить, что ее методы, хоть и эффективные, часто балансируют на грани дозволенного самой Империей, что подчеркивает ее уникальность и одновременно ее уязвимость.
Не будем забывать, что ее коллеги-офицеры ИСБ — за исключением майора Партагаза (Антон Лессер) — слишком комфортно высокомерны, чтобы мыслить нестандартно. Хотя она такая же индоктринированная верующая, как и они, когда следование правилам мешает несанкционированному расследованию Дедры в отношении Лютена (кодовое имя «Ось»), она неспособна игнорировать свое влечение — или подавить свою ненасытную потребность раскладывать все и всех по полочкам.
Она незаметно, но беззастенчиво игнорирует протокол, преследуя имперский статус и собирая неопровержимые доказательства об «Оси» с одинаковой ледяной энергией. Другими словами, она бунтует. Игра в бюрократическую перетягивание каната растрачивает ее навыки, и Дедра это знает. Ее стремление к порядку и контролю парадоксальным образом толкает ее на нарушение установленных процедур, демонстрируя сложность ее характера.
Сколько бы коллег ни ставили под сомнение ее ценность, она также знает, что она исключительна — пугающе исключительна. Она наслаждается властью над Ферриксом, ситуацией, в которой она на короткое время принимает на себя идеальный, точный контроль и представляет себя акулой, кружащей вокруг своей ничего не подозревающей добычи. (За исключением того, что акулы не садистские хищники.) Излишне говорить, что инициатива Дедры часто опережает ее мудрость.
Но поскольку ее нарушение правил приносит положительные результаты, Империя потакает ее превышению полномочий. Если бы они продолжали давать ей достаточно ресурсов и уважения, им не понадобилось бы супероружие, сжигающее планеты, чтобы устранить эти «очаги восстания». Дедра Миро могла бы справиться с этим без посторонней помощи. В этом и заключается ее трагедия: ее таланты могли бы служить Империи более эффективно, чем любое оружие, но система не способна оценить и правильно использовать таких личностей.
Скорбь Дедры Миро способствует ее открытию Звезды Смерти в финале сериала «Андор»
К моменту начала второго сезона Дедра не хочет задания на Гормане. Объективно она признает, что успешное руководство сверхсекретной операцией могло бы снискать ей значительное расположение у тех, кто занимает высшие эшелоны Империи. Некоторые уже обратили на нее внимание в промежутке между сезонами; вместо того чтобы позволить ИСБ спрятать ее после фиаско на Ферриксе, Кренник отмечает потенциал Дедры и лично выбирает ее для операции на Гормане.
Тем не менее, Дедра сопротивляется своему поводку, жаждая удовлетворяющей награды за завершение погони за «Осью», которую она сама создала с нуля и доказала, что это законное восстание. Лютен остается неуловимым Моби Диком для капитана Ахава в лице Дедры; она перенаправляет свое внимание только потому, что, будучи возвышенной, но подчиненной Креннику и вечно бдительным глазам Императора (Иан Макдермид), у нее нет выбора. Этот внутренний конфликт между личными амбициями и служебным долгом делает ее образ еще более многогранным.
Оценка Кренника не ошибочна. Дедра железной рукой управляет операцией, держа всех на еще более коротком поводке от начала до тошнотворного конца. После двух лет организованной эффективности, для Дедры удивительно гуманно не любить приводить в исполнение вариант с резней. Но, по ее мнению, кто-то должен это сделать, и отдача приказа стрелять по безоружным гражданским лицам ложится на ее плечи. Свидетельство последующей бойни могло бы встревожить любого агента, привыкшего командовать с безопасного, отстраненного расстояния.
Дедра, реагирует ли она на смерть Сирила Карна (Кайл Соллер), на бойню на площади или на то и другое вместе, ломается, прежде чем насильно собрать себя воедино. Год спустя Дедра наносит ответный удар, ну, всему, пытаясь задержать Лютена в несанкционированной, иррациональной засаде, которая больше связана с утолением ее жажды извращенного возмездия, чем с тактическим хищничеством, которым она известна. Эта импульсивность, рожденная из боли и отчаяния, становится предвестником ее падения.
Однако катастрофа, которой оборачивается квази-арест Лютена, не может быть приписана только самоуверенному рвению Дедры. Хотя мы никогда не видим, как она активно оплакивает Сирила в течение последних трех эпизодов, если какая-либо эмоция и виновата в том, что Дедра бросается в глупую, всепоглощающую катастрофу, то это ее непреходящая скорбь — и, может быть, только может быть, некоторое подавленное чувство вины — за единственного человека, проявившего к ней нежность.
Не будет преувеличением предположить, что Сирил был, взаимно, единственным человеком, которому Дедра доверяла достаточно, чтобы интегрировать его в свою застойную жизнь и пустой дом, которого она пригласила взглянуть на отдельные части уязвимости, скрытой под ее безупречным фасадом. Незнакомые с тем, как работает здоровая любовь, Дедра и Сирил построили свою лучшую имитацию. И хотя он занимал второе место в ее привязанностях после Империи, Дедра приказывала, а затем почти умоляла его выжить на Гормане. Их сложные, нездоровые отношения добавляют еще один слой трагизма к ее истории.
Судьба Дедры Миро в финале сериала «Андор» — это поэтическая справедливость
Стремление Дедры одержать победу над Лютеном ценой своего охотничьего мастерства, что подтекстово удваивается как ее отчаянная попытка найти любую причину, оправдывающую ее предательство и потерю Сирила, обрекает ее. Допрос Кренника — это расплата. Его унизительное обвинение происходит в тех же камерах содержания, где она впервые допрашивала Сирила в первом сезоне, но теперь дисбаланс сил обратный, и Кренник разрывает ее по швам. Выдающуюся работу Гоф на протяжении всего сериала невозможно перехвалить, и так же неумолимо, как погружение в черную дыру, она передает застывшее в гримасе отчаяние от жизни Дедры, проносящейся перед ее глазами.
Выросшая в имперском «Киндер-блоке» с впечатлительного возраста, самопровозглашенная «мусорщица», потому что ей «пришлось быть такой», Дедра слишком поздно понимает — как и в последние моменты Сирила — что система, которой она посвятила свое существование, не отвечает ей взаимностью. Все ее усилия по продвижению и обеспечению своего места в имперской иерархии были тщетны. Как только она делает один важный шаг не туда, Империя избавляется от нее без малейших колебаний. Это жестокое прозрение подчеркивает бесчеловечность тоталитарного режима.
По иронии судьбы, более широкие последствия открытия Дедрой Звезды Смерти означают, что она непреднамеренно помогает своим врагам уничтожить ее. Тем временем имперская элита, в ряды которой она так стремилась попасть, беспечно полагается на одно-единственное оружие вместо того, чтобы прислушаться к предупреждениям Дедры о едином Восстании. Поэтическая справедливость продолжает нарастать; рожденная от осужденных преступников, арка Дедры заканчивается на имперской каторжной фабрике в окружении тех самых личностей, на охоте за которыми она построила свою карьеру.
После безжалостного преследования власти и установления контроля везде, где она могла его захватить, Дедра сводится к неизвестному номеру, плачущему в темноте («выключите свет», действительно). Оставленная, опозоренная и лишенная достоинства, ее судьба — это мрачное напоминание о том, как авторитарные институты пожирают своих собственных. И все это потому, что она была слишком любознательна от природы, слишком выбита из колеи горем и, зная слова «Звезда Смерти», слишком проницательна для своего же блага. Финал ее истории служит суровым уроком о тщетности служения бесчеловечной системе.