Фотографией, более-менее серьезно, я увлекся в зрелом возрасте.
До этого, как и все советские, снимал простенькой «Сменой». Помните? Заправка пленки под одеялом. А по выходным - проявка в бачке, фотоувеличитель, красный фонарь, фиксаж... И потрескивание фотобумаги в глянцевателе. Тут не до художественных поисков.
Цифровая фотография, компьютеры, фотосалоны – упростили фотодело. Появились обучающие сайты, а также, графические фоторедакторы, с их цветовыми гаммами, фотоэффектами...
И все же, изыски формотворчества меня глубоко не захватили. Я, по-прежнему, ценил содержательность, образы, которые искал в простых людях и в уличных пейзажах городка.
Одним из первых моих фотопроектов стала пересъемка вырезок из советских газет и журналов. Была у меня такая коллекция. Я вырезал эти картинки без особой цели и складывал в отдельную папку. Со временем папка истрепалась, вырезки пожелтели. Зачем я это делал?
Трудно сказать. Мне нравились эти люди на вырезках, - рабочие, колхозницы, врачи, учителя... Личности, в которых я видел людей внутренне красивых и полезных обществу. Их лица составляли в моей душе целый мир, укрепляя ценности.
Я переснял вырезки с художественным подходом. Чувствовал, здесь есть так называемый концептуал, идея, фокус, к которому стягивается весь проект. Фотографии увеличил, добавил резкости, оставив все старые изломы и порывы...
И опубликовал статью на сайте Проза–ру.
«...Снова рассматриваю вырезки. Пожелтевшие, с надорванным краями.... Пейзажи, картины, открытки с видами... Но чаще, среди этого богатства, - люди. «Предпочитаю писать глаза людей, а не соборы». Он тоже здесь, автор этих слов. Бывший проповедник, затем великий художник, умерший в нищете. Автопортрет его тревожный: израненное морщинами лицо, - они, словно борозды на истощенном поле.
А вот гениальный ученый, перевернувший представления в науке. Мало кто признавал его тогда. Сейчас его теория в школьных учебниках. На снимке, однако, ученый больше похож на клоуна, - седой, растрепанный, с детскими глазами, устремленными в мироздание.
А здесь сам клоун на другой картинке. Смешной, загадочный, выглядывающий из-за кулис. Он в шутовском костюме, с пудрой на щеках. Но что-то таится в его глазах, что заставляет думать о нем, как об истинном ученом...
Еще вырезка из газеты: молодая доярка с бидонами, шлангами остановилась у изгороди. Девушка улыбается открытой и в то же время грустной улыбкой. Ощущение молодости, любовь к родному краю и какая-то печаль соединены в трудно объяснимом выражении. Ты знаешь, как ей нелегко. Но ей так хочется верить в будущее…
Вот пожилой рабочий, оглядывающий свой цех. Чуть растерян его взгляд, в натруженных руках – цветы. «Проводы на пенсию». Какие чувства вызывают в нем ставшие неотделимыми от его жизни станки?
Или эта фотография, одна из любимых. Женщина-акушер выносит захлебывающихся криком младенцев. Сморщенные мордочки новорожденных, не понять от одной ли они матери или от разных. Лицо врача полузакрыто марлевой повязкой, но какие живые у нее глаза!
Я вглядываюсь в лица на снимках и словно погружаюсь в пучину жизни. Рисуется картина: будто стою где-то на затерянной речной пристани. Дощатый настил покачивает течением, лицо овевает прохлада, а рядом, прекрасными видениями – люди, с которыми даже не нужно разговаривать, достаточно перекинуться взглядом.
Я снова листаю вырезки. Встречаются среди них и «божественные». Репродукции из популярных журналов, наглядно повествующие о деяниях Христа. Образ богочеловека, принявшего муки, вызывает сочувствие. Но как передать его завет искать «царство божье» внутри себя? «Ибо подобно оно зерну, которое человек посадил в саду своем…»
Может поэтому думаю не о религии. А о том «голосе», который ведет человека независимо от того, верит ли он в Страшный суд. И разве только в религии спасение? Разве не было других учителей и образов, способных повернуть тебя к свету? Разве исчезла красота мира? И разве мало людей, несущих в себе добро, сострадание, справедливость?
Перекладываю, подравниваю вырезки. Некоторые приклеены на картон, другие без подкладок, измятые, чуть надорванные. «Божественная» тема теряется среди десятков «мирских» снимков. Здесь и мастер-ветеринар, заботливо удаляющий зуб бегемоту. Устрашающего вида инструмент, жесткий фартук, а все же видишь: руки мастера - добрые.
А вот вырезки с фронтовыми фото. На одной из них пожилой солдат возвращается с передовой. Фотография переносит в прошлое, в воздух войны. Сам солдат в бинтах, намотанных торопливо, со свисающим на глаза лоскутом. Все это неожиданно, не по-киношному.
А вот фотография на все времена. Седой физкультурник, сухощавый, крепкий, и его полные жизни глаза. Он только что преодолел марафон. А спортсмену – под девяносто! Какое жизнеутверждение в лице старика!
Мне нужны эти вырезки. На снимках люди, взрастившие в себе зерна, о которых говорил Христос...
Уходят времена таких лиц на снимках. Наверно, интересные люди и сейчас живут и работают. Хотелось бы о них знать. Но газеты уже другие. Их много сейчас, цветных газет и журналов. А вырезать из них - нечего. Или мне это кажется?»
С годами, конечно, идеалы, как и архивы, пересматриваются. Но из той папки ничего не устарело. Пожалуй, в советскую эпоху эти люди не казались особенными.
Со временем они обрели другой смысл. Само время перевело эти вырезки – в портреты. А людей – в образы. Хотя это была, лишь, газетная повседневность, без постаментов и бронзы.
Цикл моих фотографий под общим названием «Лица. Вселенная людей» публиковался на сайтах «Дом Солнца», «ФотоКто» и дважды «Вконтакте» в моей группе «Творчество». Текст статьи вошел в книгу «Горожане» и, в сокращенном варианте» - в «Час Икс и другие истории Усть-Сыровска».
Казалось бы, достаточно показов и слов. А, все же, старый проект не отпускает, заставив написать и эту статью.