Личный состав подразделений ПВО группировки войск «Восток» с высокой ответственностью продолжает выполнять задачи по прикрытию наступающих подразделений, а также обеспечивать мирную жизнь граждан Донецкой Народной Республики. Украинские формирования предпринимают попытки атаковать дальнобойными ракетами и беспилотниками гражданскую инфраструктуру и места дислокации наших войск. Однако грамотные и выверенные действия расчётов ПВО общевойсковой армии из Приморья надёжно держат небо под замком.
Боевые действия редко выглядят так, как их показывают в кино. Здесь нет грохочущих батальонов, бегущих в атаку. Здесь всё решают техника, дисциплина и несколько секунд. Особенно — в небе. И особенно для тех, кто прикрывает своих. Среди этих бойцов — командир расчёта зенитно-ракетного комплекса «Бук-М1» с позывным «Скобарь».
— Мы не на виду. Мы тень, в которой не может спрятаться враг, — говорит командир.
Их задача — держать небо чистым. Скрытно, точно, без промахов. Работа как в хирургии. Прежде чем говорить о людях, нужно понять, с чем они работают. «Бук-М1» — это не просто машина. Это целый комплекс, способный одновременно сопровождать и уничтожать несколько целей — от дронов до «Хаймарсов».
— В основном бьём по беспилотникам. Они здесь у противника, как мушиный рой. А ещё — крылатые ракеты, реактивные снаряды. Были и Storm Shadow. Сложные, быстрые. Их ловить — особое искусство, — замечает «Скобарь».
Комплекс сложен по устройству, но, по словам бойцов, при должной выучке становится понятным, как автомат Калашникова.
— Главное — не терять концентрацию. И не думать долго. У тебя немного времени, — рассказывает командир расчёта.
Особую роль играет в боевом расчёте мехвод, который не просто «водит» — он чувствует технику, слушает её, разговаривает с ней. Между ними особая связь.
— Я слышу, как мотор дышит. Если где-то застучало — знаю, куда лезть. Если гусеница натянута слабо — чувствую сразу, — говорит мехвод «Горец».
Он вспоминает, как «Бук» вытягивал на себе экипаж через грязь, где буксовали колёсники. Где-нибудь в овраге, под дождём, когда всё вязло, именно его гусеничная «ласточка» вытаскивала остальных.
— С ней как с напарником. Она не подводила. И я её не подведу, — делится своими эмоциями «Горец».
Работа расчёта начинается в тишине. На экране — точка. Пока она не двинулась, это может быть всё что угодно: птица, дрон, ракета. Но если цель реальная, времени на сомнения нет.
— Сначала идёт отражённый сигнал. Потом — сопровождение. Если подтверждается угроза, идёт команда с КП. Пуск. Всё в течение нескольких секунд, — объясняет «Скобарь».
Эти действия отработаны до автоматизма. Каждый знает, отрабатывает свой алгоритм. Ошибки нет и быть не может.
Каждый, кто служит на «Буке», знает цифру, которая определяет временные рамки в проведении боевой работы.
Это время не даёт возможности на долгие размышления. Только отработанные до автоматизма действия.
— В этот временной отрезок необходимо уложить всё: опознать, сопроводить, доложить, получить команду и нажать на «Пуск». Не промахнуться, не опоздать, — делится секретами «Скобарь».
У каждого бойца своё «внутреннее время». Оно тикает быстрее, чем стрелки часов. Заметить цель, взять её на сопровождение, отличить настоящую угрозу от ложной — и ударить.
Командир расчёта вспоминает день, когда за одну смену они отбили шесть атак: беспилотники, «Хаймарс», пара «Мавиков»:
— Появилась точка. Сразу подозрение — быстрый объект, маловысотный. Беру в сопровождение. Команда с КП — есть. Пуск. Вспышка. Следом — ещё. И ещё. Когда пехота по рации сказала: «Парни, вы нас спасли», — стало понятно: всё делали правильно.
Это не просто норматив. Это их профессия. Их каждодневная работа. Их вклад в жизни других.
Не каждая машина способна нести память. Но эта — несёт. В 2022 году она шла по парадной площади в Хабаровске. С флагами, под гимн, мимо восторженной толпы. Тогда — как символ. Сегодня — как оружие.
— Мы шли по площади, вылизанные, отполированные. Всё по уставу. Люди фотографировали, аплодировали. А потом эта же машина уехала на фронт. Как в 1941-м — с парада на войну, — воодушевлённо рассказывает «Скобарь».
Сейчас у неё грязные борта, закопчённые выхлопом боковые экраны, запылённые гусеницы. Но внутри — та же сила. И добавилось что-то новое — опыт.
— Она уже не парадная. Она теперь фронтовая. Но дух у неё остался. Когда сидишь в ней, будто слышишь гул площади, как фон, — делится командир.
Мехвод говорит, что машина «помнит». Он верит: у техники есть характер. Особенно если с ней пройдено многое.
— Она чувствует землю. Она не буксует там, где остальные садятся. Понимает, куда её ведут. Работает как живая, — говорит «Горец».
Теперь это не просто ЗРК. Это символ боевого пути от мирного парада к передовой. И каждый бой как продолжение того марша, но в настоящем времени, под другой музыкой, тревожной, военной.
На передовой каждый расчёт не один. Рядом всегда мобильная группа: бойцы с детектором дронов и пулемётами. Они неотъемлемая часть «Бука». Не внутри, а рядом. Всегда.
— У нас детектор. Если пищит — значит, рядом коптер. Или «Мавик», или FPV-дрон. Тогда — быстро в боевую. Иногда стреляем сами, иногда направляем, — рассказывает один из бойцов с позывным «Меткий».
Сигнал тонкий, но точный. Иногда срабатывает ложно, от помех. Иногда по-настоящему. И тогда времени — не больше минуты.
— Мы как сигнализация. Сработал — значит, всё. Все в готовность. Поднимаем головы, пальцы на спуске, — делится своей боевой работой «Меткий».
Рядом — пулемётчики. Стоят в укрытиях, закрывают сектора. И в случае налёта первыми принимают удар.
— Мы отбивали коптер, что шёл прямо на кабину. Выстрелили. Сбили в 30 метрах. Могло бы прилететь — и всё, — рассказывает военнослужащий.
Работа расчёта ведётся в любую погоду. В грязи, под дождём, в снегу. Без пафоса. Но с полной самоотдачей.
— Мы не в кабине. Но без нас кабина — цель. А с нами — сила. Мы её щит, — отмечают бойцы.
Когда нет цели, стоит тишина. Но она обманчива. Бой может начаться в любую секунду. Потому жизнь расчёта — это режим ожидания, постоянный и напряжённый.
— Мы спим рядом с машиной. Иногда прямо внутри. В шлемофоне. Потому что может быть команда — и всё, пошло, — говорит командир. — У нас работа такая. Мы прикрываем. Не видно, не слышно — значит, всё хорошо, — делится «Скобарь».
От грамотно выстроенной работы командира расчёта зависят десятки людей. Он первым идёт проверять машину, первым садится в кабину, первым открывает смену.
— Когда после нашей ракеты дрон падает в 10 метрах от штаба — это и есть наша победа. Пусть её никто не увидит. Главное — чтобы она была, — скромно говорит командир.
Зенитчики работают в тени, но именно их точность даёт свет для продвижения Российской армии в глубину обороны противника. Их работа — это невидимая на первый взгляд победа. Но именно она делает фронт устойчивым.
Альберт РУБЕНЯН.
Фото автора.