Когда я еду один, я — идеальный пассажир. Взял билет на поезд, закинул в планшет пару фильмов, в наушники — рок, книжку в рюкзак — и я в раю. Три-четыре часа пролетают, как минуты. Я не ропщу, не скандалю, не лезу с разговорами. Просто еду. Не мешаю — и мне не мешают. Всё честно.
Но когда я в дороге с ребёнком (а иногда и с двумя), правила резко меняются. Особенно если возвращаемся вечером, уставшие после долгой прогулки, музеев, аквапарков, всех этих детских кафе. Тогда мне не до эстетики и железнодорожной романтики. Я просто хочу, чтобы в поезде никто не лез ко мне с разговорами, не цокал, не бурчал, и не рассказывал, как в 1974 году ехал на таком же маршруте "в комендантский час, и без вай-фая, и ничего, выжил!".
Да, я выкупаю всё купе. Четыре билета. Трое нас, четвёртое — тишине и здравому смыслу.
И нет, я не мажор. Я просто не хочу ехать рядом с чужими бабками, которые вечно недовольны. Недовольны, что ты дышишь, недовольны, что у ребёнка шумный планшет, недовольны, что ты молод и у тебя есть силы разговаривать в голос, а не шептать в пространство.
Один раз я поехал без лишнего билета — и этого хватило.
К нам в купе подсела тетя в возрасте, которая сначала укоризненно посмотрела на рюкзак моего сына, потом — на мои наушники, а потом выдала:
— Ой, а вы знаете, что раньше дети играли в слова, а не в эти ваши экраны?
А потом началось.
Половину пути она рассказывала, как "раньше в их деревне электричка была одна в день, и ничего, ездили, и не выкаблучивались", вторую половину — смотрела на нас, как на врагов государства, просто потому что мы с ребёнком смеялись.
Это был конец. Больше я так не поеду.
Поэтому в очередной раз взял все четыре места. Приложение РЖД само распределило одно из них на ребёнка.
Сели, предъявили билеты.
Проводник — мужчина в возрасте, с выражением вселенской обиды на лице — спрашивает:
— А чего это у вашего ребёнка два билета?
Я спокойно говорю:
— Потому что я не хочу сидеть с кем-то. Хочу быть в купе один с семьёй.
Он закатил глаза:
— Надо запретить такое. Из-за вас пожилым мест не хватает.
А вот тут меня повело.
— Серьёзно? Это моё дело — сколько билетов я покупаю, если они куплены официально, по полной цене. Это РЖД надо задать вопрос, почему они не могут обеспечить нужное количество поездов, если у вас такие толпы желающих.
Но я не стал развивать тему. Просто сказал:
— Когда это станет запрещено — поговорим. Пока не запрещено — верните документы и не мешайте мне ехать в купе, за которое я заплатил полностью.
Вот так.
И знаете что? Мне не стыдно.
Мне не стыдно, что я покупаю место, чтобы рядом не сидела пожилая парочка, которые всю дорогу будут вспоминать, как «поездка в Сочи стоила три рубля и два яйца».
Мне не стыдно, что я не хочу в дороге слушать, как "раньше детей воспитывали иначе", "теперь никто уступать не хочет", и "в молодости мы на фанере ездили и ничего".
Уступать? Да не вопрос — я уступлю. Если вы пожилой, если вам тяжело — скажите, и я встану. Но уступать своё личное пространство за свои же деньги — увольте.
Меня всегда удивляло: почему некоторые пенсионеры считают, что молодёжь обязана жить по их воспоминаниям? Почему я должен чувствовать вину за то, что купил больше билетов? Почему, если у тебя нет ребёнка или смартфона, ты автоматически имеешь моральное право оценивать тех, у кого это есть?
На обратном пути, к слову, всё было идеально. Купе наше, проводник вежлив, ни одна бабушка не влезла со своими советами.
И да — поезд был полупустой.
Так что я продолжу делать так, как мне удобно.
Я не обязан терпеть общественный транспорт, превращённый в лекцию по ностальгии. Я просто хочу доехать, не превращаясь в персонажа мема "а вот раньше..." И если ради этого нужно выкупить всё купе — я это сделаю.