Глава 8
В клубе безумно жарко словно в адском пламени. Красные огни проекторов бешено пляшут по стенам. Их яркий свет заставляет десятки диско шаров, высоко подвешенных к потолку, искрится словно бенгальские огни. Все это место пылает алым, будто предупреждая меня о неминуемой опасности.
Рев музыки кажется осязаемым. Я чувствую, как он будто проникает внутрь меня и отзывается в каждой части тела вибрацией. Или может это собственное сердце начинает биться так отчаянно?
Облизываю пересохшие губы. Пытаюсь сквозь толпу пробраться к ряду столиков, что находились на противоположной части клуба у стены. Там предположительно уже ожидали меня остальные друзья.
Отчаянно стараюсь разглядеть хотя бы кого-то знакомого, высоко приподнимая голову. Какая-то блондинка неуклюже задевает меня плечом. Она уже изрядно пьяна, поэтому от нашего даже такого незначительного столкновения, девушка чуть ли не падает.
Я хватаю ее за предплечье, спасая от падения. На вид девушка кажется очень миниатюрной, но чтобы удержать ее мне требуется приложить все силы.
– Ты одна пришла? Эй! - я пытаюсь достучаться до нее, но ничего не выходит.
По затуманенному взгляду понимаю, что девушка точно мне не ответит. Я пытаюсь найти охранника в этой безумной толпе, ведь ей срочно нужна помощь.
– Эмма! - слышу приближающийся голос Антона где-то сзади, но даже не могу повернуться.
– Антон, держи ее.
Я облегченно выдыхаю, когда перестаю чувствовать вес девушки на себе. Обернувшись вижу ошарашенного Антона и Михаила, который держит девушку вместо него. Как он успел так быстро оказаться здесь?
– Отведем ее на воздух, - говорит мне Михаил.
– Давай.
Охранники на входе сразу же вызвали скорую. На крыльце клуба дожидаться пришлось на удивление недолго. Когда машина скорой помощи вместе с девушкой скрылась за поворотом, сверкая мигалками, я наконец-то смогла выдохнуть. Но не надолго.
Я посмотрела на Михаила. Блеклый лунный свет делал его кожу еще бледнее, чем она была на самом деле. Мириады звезд, рассыпанные по всему небосводу, возвращали меня в ту самую ночь, когда мы точно также сидели с Михаилом вдвоем на даче у Максима и болтали до самого рассвета.
Такой ночи больше не повторится. Никогда. От этого осознания начинает болезненно давить в районе груди. Мой взгляд нарочито медленно обводит его черты лица, словно в последний раз.
Он смотрит на меня также неотрывно. Мне стоило бы опустить глаза в землю, как я делала это ранее, но сегодня я просто не могу.
Дрожащим голосом предупреждаю:
– Я еще немного посижу, а потом приду к вам.
– Я тоже пока не собирался уходить, Эмма, - он лукаво улыбнулся мне, - Или ты меня прогоняешь?
– Конечно, нет.
От моего ответа Михаил слегка расслабляется, он лениво обводит взглядом небо.
– Значит ты не хочешь, чтобы я уходил?
Его слова заставляют мое сердце сделать кувырок. Правдивый ответ жжет губы, но я заставляю себя сказать иное:
– Вечно ты переиначиваешь все слова в свою пользу.
Я мучаюсь, уже какой день, а он просто подшучивает надо мной. Чувствую, как злость, что все время копилась во мне, начинает выходить наружу. Михаил чувствует смену моего настроения, но не перестает улыбаться.
Начинающая разгораться злость тухнет, когда его широкие ладони обхватывают мое лицо, и между нашими лицами остается совсем небольшое расстояние. Сердце начинает стучать словно сумасшедшее. Я даже не пытаюсь отстраниться.
– Правильно, злись. Я ведь знаю, на самом деле ты злишься на себя. Ведь мы могли бы сейчас уйти: только ты и я. Забыть про всех: про Лизу, Максима, ту девушку, что увезла скорая. Но из-за своих моральных принципов ты этого не делаешь. Но разве можно вечно думать о других, Эмма?
Его лицо слишком близко. Я не в силах что либо сказать. Словно загипнотизированная я смотрю в его темные глаза не в силах отвернуться.
– Мне любопытно, чего ты ждешь? Правда хочешь, чтобы я был с Лизой? - его указательный палец отделяется от остальных и очерчивает мои губы.
Я чувствую его дыхание на своем лице, по всему телу бегут мурашки.
– Может мне нужно самому пойти к ней? Прямо сейчас, - он смотрит на меня выжидающе, но лицо теперь серьезно.
В какой-то миг я понимаю, что непроизвольно тянусь к его рукам, лишь бы он никуда не ушел. Словно в лихорадке я хватаюсь за него, ладони начинают потеть.
– Но Лиза.. - мысли путаются, у меня начинает кружится голова.
Наверное, я сейчас просто похожа на сумасшедшую. Рядом с ним я начинаю бояться саму себя. Ведь сейчас я действительно была готова бросить все и пойти с ним . Столько времени я умоляла Бога избавить меня от этих чувств, но все тщетно. Рядом с Михаилом моя стальная выдержка исчезает. Ни молитвы, ни просьбы, ни угрозы тут не помогают.
Я готова на все, лишь бы он не уходил.
Я учащенно дышу. Тяжело сглатываю, когда взгляд падает на его губы. Знаю, что потом сильно пожалею. Знаю, что те чувства, поднявшие меня до самых небес, вскоре разобьются о суровую реальность. Но сейчас мне было плевать на последствия.
Я сдалась ему.
Его губы сминают мои, жестко и требовательно. Одна из рук Михаила появляется на моем затылке. От новых ощущений, от его обжигающих губ и холода августовской ночи я начинаю сходить с ума: тону в собственных ощущениях, без какого либо шанса на спасение.
Своими руками я обхватываю его плечи, будто это единственная опора. Шум в ушах оглушает меня, я почти ничего не слышу. В какой-то момент Михаил чересчур сильно сжимает мои волосы на затылке, я чувствую, как шея будто освобождается от чего-то.
Это же кулон! Я с силой отталкиваю Михаила, и смотрю вниз. Серебряная цепочка с кулоном, подаренная Лизой, лежит на моих коленях.
“Тебе больше не нужно защищаться, я ведь твоя подруга и всегда рядом” - именно это она сказала мне, вручая подарок.
И тогда я окончательно прихожу в себя. Ужас заставляет сердце упасть вниз. Глаза наполняются слезами. Я предательница. Что-то тупое, звериное во мне за одну секунду разрушило все.
Я поднимаюсь на ватных ногах. Михаил достает сигарету и закуривает. Напоследок он горько улыбается мне:
– Эмма-Эмма, пошла каяться?
Игнорирую насмешку в его голосе и на негнущихся ногах иду в клуб. Люди пьют, веселятся. А я словно в ином измерении. Как я могла?
Многие люди были слишком пьяны и не особо контролировали свои движения. То и дело меня задевали чьи-то руки, но мне было все равно.
Давка была слишком большая. Я понимала, что если упаду, то эти люди просто раздавят меня. Но не все ли равно? Это наименьшее, что я заслужила.
Один бугай толкает меня слишком сильно, я теряю равновесие, но не падаю. Чьи-то руки ловко уберегают от падения. Обернувшись, вижу Николая.
– Ты что здесь делаешь??
– То же, что и ты.
Он ведет меня через толпу, вскоре мы оказываемся на одном из балконов. Я подхожу к перилам и бесцветно говорю:
– Я не стою твоей заботы.
Николай лишь удивленно окидывает меня взглядом. И тут я начинаю рассказывать все последние события: и про Лизу, и про Михаила, все, что так сильно мучило меня.
Николай слушает молча, не перебивает и не задает вопросов. Я все это время стою к нему спиной, словно боюсь увидеть его истинную реакцию. Окончив свой рассказ я говорю:
– Я пойму, если ты уйдешь.
Он все еще молчит. Я болезненно прикрываю глаза, словно ожидая своего приговора.
– Через две недели я уезжаю в Англию, поедешь со мной? - резко выпаливает он.
Сразу же распахиваю глаза и удивленно смотрю на Николая.
– Ты напился?
– Я только пришел, еще не успел, - его взгляд серьезен, я впервые вижу его таким.
– Ты правда хочешь, чтобы я все бросила и вот так легко уехала?
– Это не на совсем. Лишь стажировка. Всего полгода, - Николай пожимает плечами так, будто он говорит о простом походе в кино.
– Это безумие какое-то.. У меня тут друзья, и у меня нет даже загранника.. - я запинаюсь, и голова идет кругом.
Николай лишь улыбается мне:
– Кто хочет, тот ищет возможности, кто не хочет - ищет причины