Юмористический рассказ.
Колбасные изыски и металлический реквием.
Бывают дни, когда всё идёт своим чередом, без единого намёка на приключение, как заседание месткома по рассмотрению заявлений на выдачу талонов на калоши. Но только не в нашей деревне, где каждый день – это битва человека с обстоятельствами, природой и собственной совестью.
Василий, бывший ветврач, а ныне – добровольный изгнанник из шумного города, затеял дело государственной важности – приготовление домашней колбасы по рецепту, украденному им при увольнении с мясокомбината. Рецепт хранился между страницами брошюры «Как повысить надои в условиях повышенной влажности», и был написан на обороте проходного талона №729 от 17 мая 1989 года.
– Маша! – кричал Василий своей супруге, потрясая внушительным куском свинины. – Неси мясорубку! Идёт историческое событие – воссоздание колбасы серии «Особая», которая исчезла с прилавков вместе с верой в светлое будущее!
Мария, женщина с лицом, выражающим безграничное терпение, словно у кассирши с тридцатилетним стажем, принесла мясорубку, которая помнила ещё времена, когда слово «импортозамещение» звучало как заклинание против нечистой силы.
– Вася, может, не надо? – робко спросила она, наблюдая, как муж превращает их кухню в филиал мясокомбината. – Последний раз, когда ты делал тушёнку, к нам приходил участковый. Соседи думали, что мы забиваем корову прямо в ванной.
– Чепуха! – отмахнулся Василий, загружая в мясорубку куски мяса с таким энтузиазмом, будто измельчал бюрократические препоны. – Сегодня мы создадим шедевр! Колбасу, достойную быть выставленной в Эрмитаже между статуей Венеры Милосской и чучелом мамонта!
Специи Василий добавлял на глаз, с тем же выражением вдохновенной сосредоточенности, с каким академик Курчатов, вероятно, смешивал изотопы.
– Главное в колбасе, – объяснял он, хотя Мария Петровна не проявляла признаков интереса, – это баланс. Как в международной политике! Переборщишь с перцем – получишь международный скандал во рту. Не доложишь соли – и никто не оценит тонкости вкуса, как заседание ООН без переводчика.
Когда фарш был готов и набит в кишки с помощью специальной насадки
(выписанной по почте из города по объявлению «Всё для домашних колбасников – создай свою мясную империю!»), результат поверг супругов в благоговейный трепет.
Колбаса получилась такой внушительной, что её можно было использовать как демаркационную линию между соседскими участками.
– Ну что, жарить будем или так съедим? – деловито поинтересовался Василий, любуясь творением своих рук.
– Вася, – осторожно напомнила Мария Петровна, – у нас ещё оградка для бабушки не доделана. Помнишь? Ты обещал.
Лицо Василия Тимофеевича приняло выражение человека, которому во время просмотра финала чемпионата мира напомнили о необходимости вынести мусор.
– Как я мог забыть! – он хлопнул себя по лбу с такой силой, что в банке с огурцами на подоконнике образовались волны. – Мы должны уважать предков. Особенно тех, которые оставили нам квартиру в самой Тюмени. Иду, иду сейчас!
Кладбище деревни располагалось на живописном холме, с которого открывался вид на пейзаж, заставляющий городских художников хвататься за кисти, а местных жителей – за бутылку.
Василий Тимофеевич, в робе, забрызганной краской, напоминал абстракциониста после особенно вдохновенного сеанса. Рядом с ним сварочный аппарат гудел, как инопланетянин, пытающийся наладить контакт с землянами.
– Понимаешь, Маша, – говорил он, приваривая очередной завиток к оградке, – бабушка была женщиной с характером. Нельзя ей обычную оградку. Ей нужен дизайн! Стиль! Что-то между модерном и классицизмом!
Мария Петровна, держащая деталь оградки, вздохнула:
– Вася, тебе не кажется, что эти узоры напоминают те, что ты рисовал после новогоднего корпоратива?
– Ни в коем случае! – возмутился Василий. – Это настоящее искусство..
Погода, словно желая проверить стойкость Василия, резко испортилась. Небо затянуло тучами цвета старого асфальта, и начал накрапывать дождь, сначала нерешительно, будто спрашивая разрешения, а потом всё уверенней.
– Комары! – воскликнула Мария Петровна, хлопая себя по шее, ногам и всем доступным частям тела.
– Вася, они меня съедят!
– Терпи, Маша, терпи, – философски отвечал Василий, продолжая работать. – Комары – это часть деревенской романтики. В городе тебя кусают фигурально – налогами, квитанциями, начальством. А тут – натурально, честно, с жужжанием.
Но и железная стойкость Василия имела предел. Когда один особенно наглый комар укусил его прямо в нос, он швырнул электрод и воскликнул:
– Всё! Продолжим, когда этот гнус улетит на совещание в районный центр! Идём домой.
По пути они заехали в магазин «Всё для всех» – заведение, в котором можно было купить абсолютно всё: от гвоздей до резиновых сапог, от конфет «Коровка» до запчастей для комбайна «Нива», который не выпускался уже лет пятнадцать.
– Нам краску, – деловито сообщил Василий продавщице Нине Семёновне, женщине, знающей о жителях деревни больше, чем они сами.
– Какую? – поинтересовалась Нина Семёновна, оторвавшись от кроссворда. – Для оградки бабушкиной? Берите чёрную с серебряным отливом. В прошлом году Петрович себе такой же памятник красил – до сих пор блестит, как у кота... сами понимаете что.
После магазина они заехали в районный центр оформить страховку на «Приору» Василия – автомобиль, который был старше некоторых сотрудников страховой компании.
– А потом надо забрать колёса из шиномонтажки, – напомнила Мария Петровна. – Они там уже неделю лежат.
– Да-да, – рассеянно отозвался Василий , мысленно уже вернувшийся к оградке. – Знаешь, я придумал! Сделаем ещё рисунок – бабушка очень любила цветы. Изобразим розу. Или лилию. Или, на худой конец, одуванчик – его легче всего варить.
Вечером, вернувшись к оградке с новыми силами и антикомариным спреем, супруги продолжили работу. Василий варил металл с энтузиазмом скульптора, высекающего из мрамора фигуру Давида.
– Маша, держи ровнее! – командовал он. – Это же не просто палка, это основа композиции!
Мария Петровна, одетая так, словно собиралась в экспедицию на Северный полюс, только чтобы комары не добрались до кожи, мужественно держала железяку, молча проклиная день, когда согласилась на переезд в деревню.
Внезапно разразился такой ливень, что казалось, где-то наверху прорвало космическое водохранилище.
– Вот незадача! – Василий выключил сварочный аппарат. – Теперь покраску не закончим. Придётся ждать хорошей погоды.
Они спрятались под большим деревом, наблюдая, как тяжёлые капли барабанят по свежезаваренной оградке.
– Зато шмели притихли, – заметила Мария Петровна, оглядываясь на цветущую яблоню неподалёку. – А то я их боюсь больше комаров. Комар укусит и улетит, а шмель может и характер показать.
– Шмели – создания интеллигентные, – возразил Василий. – Они просто так не нападают. Не то что осы – эти настоящие хулиганы воздушного пространства.
Вечер они решили завершить дегустацией приготовленной колбасы. Василий разжёг костёр во дворе, невзирая на то, что дрова отчаянно сопротивлялись, впитав в себя всю влагу последнего ливня.
– Сейчас мы устроим пир! – Такого вкуса ты не найдёшь ни в одном ресторане Москвы!
– Потому что санэпидемстанция не позволит, – пробормотала Мария Петровна, но так тихо, что муж не услышал.
Когда колбаса была готова, супруги уселись на крыльце, с наслаждением вдыхая ароматы жареного мяса и цветущих яблонь.
– Знаешь, Маша, – философски произнёс Василий, – вот это и есть настоящая жизнь. Свой дом, своя колбаса, своя оградка... то есть, я хотел сказать, свои творческие проекты.
– И свои комары, – добавила Мария Петровна, шлёпая себя по щеке. – Вася, я вся в укусах. Похоже, я для них – деликатес.
– Это потому что ты сладкая, – попытался пошутить Василий, но, встретив тяжёлый взгляд супруги, поспешно добавил: – Завтра купим тебе специальный крем. И новый ошейник для Барона, а то старый совсем истрепался.
На следующий день они поехали в Омутинское – районный центр.
– Как тут всё кипит, шумит, дышит жизнью! – восхищался Василий, глядя на районный универмаг и парикмахерскую «Локон», работающую с перерывом на обед с 12 до 15 часов.
В шиномонтажке не оказалось ни души, словно весь персонал внезапно был призван на секретное задание государственной важности.
– Наверное, обедают, – предположила Мария Петровна.
– Или решают глобальные проблемы шиномонтажа в масштабах галактики, – съязвил Василий Тимофеевич, привыкший к тому, что в деревне время течёт по-своему, игнорируя все законы физики.
К вечеру они всё-таки закончили оградку. Василий Тимофеевич, стоя перед своим творением, выглядел как Пётр I, взирающий на только что построенный Санкт-Петербург.
– Вот, Маша, – торжественно произнёс он, – вечная память бабушке! Такой оградки нет ни у кого на кладбище. Я даже специальные болты купил, немецкие, повышенной прочности. Выдержат даже конец света.
– Очень красиво, Вася, – искренне похвалила Мария Петровна. – Бабушке бы понравилось.
А теперь пойдём домой, доедать нашу колбасу и праздновать завершение великих дел!
И они пошли, оставляя позади сверкающую свежей краской оградку – памятник не только бабушке, но и неиссякаемому энтузиазму Василия, для которого каждое дело, будь то приготовление колбасы или создание металлической конструкции, превращалось в событие вселенского масштаба.
А над деревней опускались сумерки, шмели возвращались в свои жилища, готовясь к новому дню, и только комары, вечные спутники деревенской жизни, продолжали свой нескончаемый полёт, выбирая новые цели для своих миниатюрных, но таких чувствительных атак.
КОНЕЦ
Источник Ютуб канал « Из города в деревню »