На этой же скамейке, под «Тархун» или «Дюшес», мы предавались философским разговорам, мы предавали нас троих. Как я могу решить, чего хочу, если вокруг предсмертный пляс хрущевок, и мусор под ногами, и небо, жалеющее нас. Пойми, мне надо оторваться, глянуть, что там, снаружи, побыть персоной мира, я где-то прочитал. Пока не знаю, кто я. Свой двор люблю, тебя и бабку, но умереть хочу не здесь. Разломанный, раскрошенный эпохой двор, и дом, и банды всех святых. Смотрю на ветхие пятиэтажки Вторчермета, далекого района хлама, рытвин, плачущих зеркал. Как белое пятно, я с плеером, один, один, схожу с ума, ликую и боюсь до полусмерти. Маргарита Ронжина. Непокои #цитата
На этой же скамейке, под «Тархун» или «Дюшес», мы предавались философским разговорам, мы предавали нас троих. Как я могу решить, чего хочу, если вокруг предсмертный пляс хрущевок, и мусор под ногами, и небо, жалеющее нас. Пойми, мне надо оторваться, глянуть, что там, снаружи, побыть персоной мира, я где-то прочитал. Пока не знаю, кто я. Свой двор люблю, тебя и бабку, но умереть хочу не здесь.
Разломанный, раскрошенный эпохой двор, и дом, и банды всех святых.
Смотрю на ветхие пятиэтажки Вторчермета,
далекого района хлама, рытвин, плачущих зеркал.
Как белое пятно, я с плеером, один, один, схожу с ума, ликую и боюсь до полусмерти.
Маргарита Ронжина. Непокои
#цитата
