Рассказ из серии "Романтические исторИИ".
Первая часть балета.
В тот год мы в очередной раз решились сплавиться по горной Саянской реке. Прибыли как обычно в Нижнеудинский аэропорт и, как обычно, попали в нелетную погоду. Опять пришлось ждать самолет на берегу Уды.
Но в этот раз ожидание летной погоды превратилось для меня в трагикомическое происшествие.
После очередного вечера у костра, где рассказы о походных случаях и песни под гитару были прерваны ночью, мы загрузились в спальники и провалились в сон.
Очнулся я от того, что мне было страшно пошевелиться. Весь мокрый я чувствовал во рту такую боль, будто нижнюю челюсть пробило осколком снаряда. Как назло рядом никого не было, я водил глазами, по-прежнему не шевелясь, стараясь увидеть кого-нибудь и подать знак о помощи.
Народ за палаткой грохотом ложек приветствовал новое утро, и ему было невдомек, что совсем рядом в палатке лежит человек, а точнее, то что от него осталось, и готовится к смерти.
Я лежал, изо всех сил стараясь не шевелиться, ибо при каждом движении нижнюю челюсть пронзал раскаленный осколок, а верхняя отзывалась невыносимой болью. Пот стекал ручьями.
Честно скажу, я растерялся так, что казалось, только смерть принесла бы мне облегчение.
Но тут вдруг кто-то заглянул в мою палатку. Увидев меня мокрого и с остановившимся, взглядом, мужик спросил:"Что с тобой?".
Я набрался смелости и показал рукой на зуб. Боль тут же хлестанула меня, и я отключился...
...Очнулся я от тряски. Меня куда-то везли, в кузове брякало железо, мимо пролетали верхушки деревьев. Мужик, сидевший надо мной, сказал, что мы едем в больницу. В больнице я набрался сил, вылез из кузова. В скорой мне кольнули обезболивающее и направили в стоматологический кабинет.
Мне еще пришлось сходить на рентген, но погас свет, я вернулся в клинику и уговорил, чтобы мне вырвали зуб без рентгена. Врачам, как я понял, было наплевать на иногороднего больного, да, тем более, завтра убывающего в тайгу, и мне наконец-то кольнули в десну анестезин.
Во рту стало терпко, зато, наконец-то, боль исчезла. По-нашему - меня вылечили.
Что, я не прав? А у вас после того, как вам вкололи укол в десну, не было желания встать и уйти – боль же прошла!
Вот и я встал, потянулся и хотел было уже уйти, как был остановлен какой-то девочкой в белом халате, мол, заходите, будем удалять.
...К процессу извлечения изверга приступила козявочка, по всем признакам похожая на практикантку. Маленького роста, но облеченная правом решать мою судьбу, она решительно приступила к процессу, хотя дотягивалась до зуба еле-еле.
Несколько раз, не чувствуя во рту совершенно никакой боли, я пытался давать ей советы, с какой стороны лучше подойти, чтобы рвануть понадежнее. Но что-то у нее застопорилось, и к ней присоединилась вторая эскулапка, правда, точно такого же роста. Но и вдвоем у них дело тоже не пошло, пока им не пришла мысль применить долото...
Вам страшно читать? Но смею вас заверить – мне в те минуты было ну нисколько не больно! Мне было смешно! Видели б вы старания этих раскрасневшихся малявок, бегающих вокруг меня с долотом, молотком и щипцами! Мало того, им приходилось терпеть мои наставления, как лучше замахнуться и поразить неподдающуюся цель.
И расплата наступила.
Отойдя на сто метров от зубодерни, я понял, что придется лечь и изо всех сил пережидать боль развороченной челюсти. Найдя какую-то лавку у забора, свалился на нее без сил.
Не помню, то ли я задремал, то ли потерял сознание, но очнулся после окрика:
- Ну, и какого... ты тут разлегся?
Кое-как повернув голову, я увидел, что возле меня стоят ребята из группы водников, наших соседей по лагерю. В рука у них я увидел несколько банок с пивом, а один держал веером в руке вяленых харюзов.
Не знаю, как я среагировал на пиво, но рыбный запах враз сломал мое болезное мировоззрение.
Отпив почти полбанки божественного нектара, я быстренько сорвал нежное харюзиное филе и попытался засунуть его в рот.
Но тут произошла заминка - челюсти мои никак не хотели раздвигаться! Ну и ладно, я стал налегать на пиво, и вскоре мне стало хорошо. На вопрос мужиков, как я докатился до такой жизни, я довел их до смеха с икотой повествованием о двух козявках, с молотком и зубилом, искоренивших мой зуб.
- А мы уж думали, ты передумал идти в тайгу, если скопытился в обморок так, что грузить тебя в кузов пришлось чуть ли не всему лагерю. А раз ты очухался, пора в лагерь, там уже и ужин подходит.
Во рту еще болело, но терпимо. А пока мы шли, вкушая по дороге живительный нектар, боль почти затихла и сильно не досаждала.
Но эпопея продолжалась!
Вторая часть марлезонского балета началась с того, что я все более отчетливо стал замечать, что по-прежнему не могу съесть ни кусочка вяленки - зубы не разжимаются. К тому же слегка саднило в горле и побаливали десны.
Придя в лагерь, все накинулись на еду, а я... сумел поесть только хлеб, разминая его в руках в тонкую пластинку и проталкивая эту лепешечку в рот. Странно, сильно ничего вроде не болит, а зубы не разжимаются.
И наступил голод!
Как только ни кормили меня окружающие: и с ложечки, и с ножа, и через трубочку. Один народный умелец даже тюбик из-под пасты приспособил для кормежки, но все тщетно. Только тонюсенькие хлебные пластинки входили между зубов, но сытости от них было явно недостаточно. С какой завистью смотрел я на котелки с варевом!
Я готов был многое отдать за ложку этого ненавистного в прошлом «змеиного» супчика с кусками серо-бурой тушенки в растеках грязно-желтого жира! Мне уже думалось не о полетах, а о тарелке змеиного супчика.
В очередной раз перед сном, когда перепеты были все песни о воде и порогах, выпито все, что можно было, мужики пообещали с утра приступить к поиску лекарей для, как они сказали, «возвращения мне образа клыкастого хычника».
Марлезонский балет продолжается!
Утром меня разбудил чей-то громкий уверенный голос.
- Тэ-экс! Кто здесь больной? Давай его сюда, клади на стол, рэзать будэм!
Возле палатки стояло несколько мужиков со звериными рожами и пялились на меня.
Явные каторжники!
- Ну-ка, больной, откройте ротик!
Один из этих зверил ухватился за мои челюсти и хотел их разжать. Мы же с моими челюстями не дали ему это сделать, и он призвал на помощь своих головорезов. К удивлению многих, а зевак к тому времени собралось вокруг порядочно, у них тоже ничего не получилось. Тогда они развернули меня лицом на солнце, задрали мою голову и стали пытаться разжать мне рот с помощью ножа. Видимо, им немного удалось разжать мне зубы, и что-то увидеть во рту, потому как они отошли в сторону и стали оживленно спорить.
Наконец, консилиум приблизился ко мне, и его главарь, волосатый грузин, произнес:
- Диагноз ясен. Рэзать нэ будэм, будэм лэчить.
...Потом я лежал на коврике у палатки и что есть мочи горланил песню, более всего определяющую мое теперешнее состояние:
«Когда мне вырвут челюсть, нацепят глаз на гвоздик и будут мне, пирату, шить саван поутру...».
Я был в стельку, или как говорят водники, в лопасть пьян!
Это сейчас мне хорошо, а тогда, во время «лечения» было далеко не до смеха.
Эти три бугая намешали в литровой кружке спиртового настоя из крутого чая, марганцовки, анальгина, сока подорожника и еще какой-то дряни, получилось такое лютое месиво, что на него смотреть было страшно, не то, что лечиться им. Но сначала уговорами, потом силой они все же заставили меня полоскать этой гадостью рот и, НЕ СПЛЕВЫВАЯ, глотать.
Как же мне было плохо...
... и как же стало хорошо потом!
Я лежал возле своей палатки и дурным голосом орал:
«Не хочу жениться, а хочу лечиться! Еще кружечку хочу! Еще кружечку смечу!».
В ответ мне было сказано: «Дорвался, щербатый! Не все сразу! Завтра добавим!». Оказалось, что я попал в руки выпускникам Московского медицинского института, стоматологам, отмечавшим свой выпуск таежным походом, которые и проверили на мне свои приобретенные в нелегкой учебе навыки.
Раз лечение пошло на пользу, то можно было сделать вывод, что учили их как надо, и я мог это подтвердить без сомнений – больной поправлялся на глазах, потому как похабные песни вылетали из меня в полную глотку.
Тем более, что лечение нужно было повторить еще пару раз, что меня вполне устраивало!
Позже мне объяснили, что те две эскулапки умудрились порвать мне какой-то жевательный нерв, занесли мне в рот ангину и стоматит! Вот как раз эти все болячки и вылечил тот "чудодейственный эликсир", что насильно влили в меня стоматолухи из первого медицинского!
Больше зубы меня не мучили, вылечились.
Мы сплавились по таёжной реке успешно и так же успешно вернулись домой.
Но тот "зубной балет" часто напоминает мне о себе.
Этот случай нашел своё развитие в повести "Костер на краю бездны"