Простой солдат вернулся в край родной, до слёз родимый. С войны пришёл, здесь, на гражданке, это называют СВО. А там, на Украине, всё иначе, её зовут войной и просто нечего. У парня на груди кресты, три штуки, за мужество и доблесть заслужил. Но правда, под крестами возле сердца лежит осколок, ну что поделать, он его в бою под Прохоровкой в атаке зацепил. Врачи сказали: не тушуйся, парень, осколок этот, мягко говоря, пустяк. Ну да, в груди он у тебя, да, неприятно, но с ним ты можешь жить хоть сорок лет. Вот только, брат, старайся меньше нервничать, сказал ему тогда ещё хирург, а так, браток, не всё уж так уж плохо. Ты просто береги себя, браток. А как не нервничать, когда зашёл к начальству, чтобы оформить разные дела. А там сидят не просто сучьи рожи, свиные рожи в кабинетах там сидят. В глаза солдату говорят через губу, что самое обидно. Мол, я тебя туда не посылал. Солдат ответил: суки вы голимые. Я ведь за вас и за страну там воевал. На счастье парня, среди этой своры был бывший, но военный генерал. Который в те шальные годы в Афгане со своими пацанами, ещё майором, перевалы охранял. Он видел кровь убитых рядом братцев, с которыми делил последний сухпаёк. Сказал солдату: не волнуйся, парень, я всё оформлю, всё в кратчайший срок. Они присели чуть в сторонке от свинорылых граждан, и генерал достал серебряный свой портсигар. Кури, солдат. Солдат ему ответил: прости, комбат, я б закурил. Но вот беда, я ведь недавно бросил, во мне осколок возле сердца. Так что извини меня, комбат. Всё действие, что ныне происходит, нет, не в Москве, не где-нибудь ещё. В глуши в Сибири происходит, где связь порой не ловит телефон, да и вообще. Из всех друзей, ну, кроме жены Мани и двух сынов, которым по шесть лет. У парня в
принципе один медведь лохматый, что редко бродит возле их плетней. Когда они встречались на рассвете, медведь почти всегда вставал во весь свой рост. Как будто говорил: здорово, парень. А наш солдат спокойно отвечал: иди своей дорогой, хрен лохматый, и не шали, я-то ведь пристрелю. Медведь, как будто понимая, дёргал лапой и уходил опять к себе в тайгу. Солдат присел на лавочку у дома, смотрел на лес, на горы вдалеке, и тут ему навеяло вдруг в голову: вот люди, которых видел я во многих городах, пока я ехал в дом, туда к себе. В руках у всех почти что поголовно эти смартфоны, чёрт их побери. Они как будто зомби, ну ей-богу, идут, уставившись в смартфон, не видя даже перед носом всей земли. Он улыбнулся, сидя на скамейке, и в голову пришла чудная мысль. А вот отключат эту хрень на всей планете, что будет с этими несчастными людьми? Ведь многие ну просто, просто крякнут, сойду с ума, а может, что ещё. Как хорошо у нас в тайге, в Сибири нет те ни связи, интернета и вообще. Решил поговорить порой с соседом — пройдись хотя бы сто шагов. А если вызвать скорую, так есть же коммутатор, набрал ноль три — и ждите докторов. Да я не против всей этой заразы, что интернет и возле уха ваш смартфон. Но приглядитесь, вы становитесь рабами, а дальше что, каюк и брошен ваш смартфон. Я не советчик, не имею права, но всё-таки совет вам, люди, дам: вы лучше чаще, люди, глядите на природу, она вокруг нас и живёт для нас. Я это понял там ещё в окопах и радовался каждому восходу дня, да, было и порою туго. Но вдруг средь боя ты увидел соловья, и чуть теплее на душе солдатской. Ведь знаешь, что там ждёт тебя жена, иль мать, или детишки, что растут, гуляя возле дома, что и когда-то гулял с парнями возле дома тоже ты.