Он мечтал заниматься любимым делом и прославлять свою страну. Выходить на ринг и праздновать заслуженные победы. Но вместо славы его ожидали унижения и издевательства. И гибель в 36 лет в полном забвении.
А все потому, что он родился с «неправильной» национальностью. И не захотел становиться безвольным орудием в руках нацисткой пропаганды.
Это документальная история чемпиона Германии по боксу Иоганна Тролльмана (1907-1944). Будучи наполовину цыганом, он бросил вызов Третьему рейху и доказал, что может превзойти «истинных арийцев». Его судьба трагична, но недолгая жизнь и поступки молодого боксера стали настоящим триумфом духа и символом сопротивления любому тоталитаризму.
Ночь в концлагере. Это время, когда можно хоть немного расслабиться. Ночью барак живет своей жизнью: кто-то хрипит во сне, кто-то стонет. Ну, а кому-то не спится; в полумраке видно, как фигуры в полосатых робах блуждают между нарами, словно зомби. Уголовники тоже бодрствуют, из их угла доносится приглушенный говор, иногда вспыхивает огонек сигареты. Может, замышляют чего, кто же их разберет.
Цыган повернулся на другой бок. Надо попробовать уснуть, а сон не идет. Все тело ноет, как будто по нему катком прошлись. Ребро болит страшно, то ли трещина, то ли перелом. Бой был тяжелый, начальство лагеря выставило против него здоровенного капо – Эмиля Корнелиуса, грозу всего барака. Этот жирный боров сидел за убийство жены. Конченый мерзавец, он доносил на всех заключенных, так и сумел втереться в доверие к эсэсовцам.
Собрали, как обычно, всех арестантов вокруг ринга, начальство наверху. Отмашку дали, можно начинать. Корнелиус башку наклонил, вперед ринулся. Тут главное было не попасть под его удар. Но реакция уже не та, сказывается постоянное недоедание, руки поднимаются с трудом. А стоять надо, упадешь – немцы прикладами поднимать будут.
И Цыган стоял. Уклонялся, как мог, сам удары почти не наносил, работал вслепую, кровь глаза заливала. А Корнелиус, отъевшийся на фашистских харчах, молотит без устали своими кувалдами, только ребра трещат. Как продержался три раунда – одному богу известно. А в четвертом, в самом начале, пропустил мощный хук слева, прямиком в челюсть. В глазах темно, ноги подкосились, упал. В ушах звон, слышны только восторженные крики немцев. Боров подошел, наклонился.
- Поднимайся, чемпион вшивый!
Из последних сил приподнялся, оперся на одно колено, огляделся. Увидел глаза Эрвина, соседа по бараку, смотрят с надеждой. Увидел, как судья подбежал, счет открыл. Увидел поросячьи глазки Корнелиуса, глядят с ненавистью. «Подниматься, говоришь? Ну, так я поднимусь!».
Все силы собрал, вскочил на ноги и …затанцевал, как в самые лучшие свои времена. Запрыгал вокруг ничего не соображающего соперника, нанося град ударов – справа, слева, в голову, по корпусу. Вот так! И еще! Заорали вокруг друзья, Эрвин захохотал, ощерив беззубый рот. И вот он – последний, решающий удар, и откуда только силы взялись?! Корнелиус аж в воздух взлетел. И – рухнул…
Судья-немец суетливо подскочил, считает медленно, надеясь на чудо. Не будет вам чуда. После таких ударов не встают. Уж Цыган-то знает.
Да, это была чистая победа. Он улыбнулся разбитыми губами, потянулся на нарах, прислушиваясь к своему телу: нет ли переломов. Вроде бы обошлось. Снова закрыл глаза и стал вспоминать. В такие более-менее тихие предрассветные часы он всегда вспоминал…
Маленький Иоганн Тролльман всегда знал, что он полукровка. Папа Вильгельм был немцем, а вот мама Фридерика принадлежала к цыганской народности синти. Именно она дала сыну ласковое имя - Рукели, ведь он был высоким и стройным, а на ее родном языке это означало «дерево».
Зато во дворе, в его родном Ганновере, немецкие дети постарше постоянно награждали его подзатыльниками и дразнили Цыганом. Это прозвище с тех пор приклеилось к нему, и он не обижался. А обидчики со временем перестали с ним связываться: уже в восемь лет он начал заниматься боксом и научился давать отпор.
Да, было когда-то время его триумфа. Как будто раздвинулись стены вонючего завшивленного барака, и на Цыгана обрушился восхищенный рев толпы, вспышки фотоаппаратов и скандирование: «Ру-ке-ли! Ру-ке-ли!». Тогда он поймал кураж. Победы следовали одна за другой. Иоганн выиграл чемпионат южного округа, его приняли в Союз любительского бокса, он побил всех противников в региональных чемпионатах и, в конце концов стал чемпионом Северной Германии. Менеджеры буквально дрались за право представлять молодого красавца.
Его манера вести бой была необычной и ни на что не похожей. Иоганн устраивал из поединка настоящее шоу. Он никогда не стоял на месте, он буквально порхал вокруг соперника. Это был какой-то невероятный танец. Первоначально это вызывало бурю насмешек.
- Эй, Цыган, хорош танцевать, это тебе балет, что ли? – кричали ему зрители. Но этот танец приносил результаты: один за другим его противники оказывались на полу и большинство из них даже не пытались подняться.
Все шло к тому, что Рукели будет представлять Германию на Олимпийских играх 1928 года. И тут в дело вмешалось правительство Германии. Тролльмана не пустили, объяснив это тем, что он еще молод и у него недостаточно высокие показатели.
Ну-ну. Уж он-то знал истинную причину: цыган не должен представлять великую Германию. Хотя до прихода к власти нацистов оставалось еще пять лет.
В итоге в Амстердам поехал слабак, которого Иоганн неоднократно посылал в нокаут. На Олимпиаде тот проиграл еще на предварительной стадии. И в результате у сборной Германии одно-единственное серебро во всех весовых категориях. А пошли они его – обязательно было бы еще и золото!
Ну, что же, сами напросились. Ну вас к черту с вашим любительским боксом! И Рукели уходит в профессионалы…
Это был его звездный час. За один год – тринадцать побед, шутка ли! «Танцующий цыган», как его называли, не знал усталости. Он выбирал себе самых элитных противников, причем бил их и в полусреднем, и в среднем и в полутяжелом весе. Встречался и с профессионалами международного уровня. Его знала вся Германия, отныне, как говорили эксперты, немецкий бокс нельзя представить без Тролльмана. Он был на самом пике карьеры.
А потом наступил 1933-й год, и к власти пришли нацисты. И в мгновение ока все изменилось. Даже сейчас, десять лет спустя, лежа на нарах, Цыган досадливо поморщился. Он злился на себя. Ну, как можно было быть таким слепцом?! Почему он не последовал примеру своего старшего приятеля, боксера Эриха Зелига, немецкого еврея, который вовремя успел убежать во Францию? На что он надеялся? Что немцы простят ему цыганское происхождение? Ну, вот и пожинай плоды своей глупости.
Фашисты обожали бокс, называли его «немецким кулачным боем». Конечно же, Третий рейх не мог допустить того, чтобы в ряды спортсменов-арийцев затесался какой-то полукровка-выскочка.
Рукели вспоминал тот июньский бой 33-го года за звание чемпиона Германии. Ему достался сильный противник, Адольф Витт. Накануне менеджер Эрнст Зирзов говорил:
- Рукели, дорогой, ну продержись раундов пять, а потом – просто ложись. Поверь мне, это хороший выход для тебя. Ничего ты им не докажешь. Ты же прекрасно видишь, что творится в стране.
Не послушал он старого друга. Наклонил упрямую лобастую голову, вышел на ринг и станцевал вокруг Адольфа свой победный танец. Тот и поделать ничего не мог, растерялся, руки опустил. Вот тут-то и засуетились нацисты из «Союза кулачных бойцов». Не может победить этот «недочеловек»! Дали знак рефери, и тот объявил ничью. Что тут началось! У Цыгана в ушах и сейчас звучал эти возмущенный рев болельщиков. Казалось, что вот-вот рухнет потолок Берлинской пивоварни, где проходил матч. И «истинным арийцам» пришлось пойти на попятную: Иоганна объявили чемпионом!
Тогда он не смог сдержать слезы. Он плакал и сейчас, благо в темном бараке его слезы никто не видел. И пусть неделю спустя его титул был аннулирован под выдуманным предлогом: якобы, оба спортсмена показали невысокий уровень бокса. Это уже было неважно, главное, что его зрители все видели и оценили.
Но тучи продолжали сгущаться. Цыган был бельмом на глазу у немецких спортивных чиновников. Поэтому в следующем бою против него выставили очень сильного соперника – Густава Эдера. Мало того, Тролльмана поставили перед фактом: если он продолжит свои «цыганские танцы» на ринге, то у него отберут лицензию и навсегда запретят заниматься боксом.
Он понял, что обречен. И тогда сделал то, чего нацисты не ожидали. Он явился на бой с выбеленными волосами и весь обсыпался белой пудрой. Ну, что, теперь я стал арийцем? Мне нельзя танцевать – будь по-вашему, я буду стоять, как вкопанный, давайте, избивайте меня!
Иоганн встал посреди ринга и принимал удары, которые обрушивал на него соперник, практически не уклоняясь. В пятом раунде он упал. Да, его лишили чемпионского титула, он был нокаутирован, но он видел слезы в глазах своих болельщиков и понимал, что для них он – победитель.
Его карьера была завершена. Изредка он выступал на ярмарках, перебиваясь случайными заработками на кулачных боях. Тем временем гонения на цыган продолжались. Несколько месяцев Тролльман отсидел в трудовом лагере. А потом его, с тысячами других немецких цыган, принудительно стерилизовали.
Иоганну пришлось развестись со своей женой-немкой, чтобы спасти единственную дочь – иначе ее бы тоже считали полукровкой
Нацистские идеологи убеждали, что цыгане - это «недочеловеки», но при этом до 1942 года призывали их в армию – кому-то нужно было умирать за Великую Германию. Когда началась Вторая мировая война, Иоганна отправили на фронт, воевал во Франции и Бельгии. 22 июня 1941 в составе немецко-фашистской армады перешел советскую границу, и через несколько дней был тяжело ранен, признан непригодным к службе, а уже потом арестован.
1942-й год Рукели встретил в концлагере под Гамбургом. И куда делась его осанка и крепкое телосложение? Ежедневная изматывающая работа и голодный паек сделали из него почти дистрофика – за три месяца он потерял 30 килограммов. Но худшее ждало его впереди.
Один из эсэсовцев, Альберт Люткемейер, был до войны судьей на ринге. Он узнал в изможденном заключенном бывшего чемпиона. Будучи человеком расчетливым, Альберт подумал, а почему бы не сделать из этого дохляка боксерскую грушу? Сказано – сделано.
Каждый день, после работ, Цыгана забирали на тренировки, где фашисты отрабатывали на нем удары. Если охранник отправлял чемпиона Германии в нокдаун или нокаут, то Иоганну полагалось вознаграждение – кусок хлеба с маслом.
Он понимал, что конец его близок. И вот тут-то ему помог дружище Эрвин. Часть заключенных должны были перевести в соседний лагерь Виттенберге.
- Это твой последний шанс, чемпион, - втолковывал ему Эрвин. – У нас же каждый день кто-нибудь умирает. Выдадим покойника за тебя, а ты преспокойно отправишься с нами в другой лагерь. Или сам станешь покойником…
Да, друг тогда здорово выручил. Все прошло, как по маслу. В феврале 1943-го семья Тролльман получила извещение о смерти Иоганна от пневмонии, на кладбище родного Ганновера появилась могила с его именем. Никто не знал, что Рукели все еще жив…
Так Цыган под другим именем попал в Виттенберге. Условия там были чуть получше, а самое главное, что теперь после работы можно было хоть немного передохнуть, не надо было идти на эти ненавистные тренировки.
Впрочем, передышка оказалась недолгой. Каким-то образом местное начальство прознало, что к ним попал знаменитый боксер. А это значит, можно развлечься. Охранники-изуверы в новом лагере устроили гладиаторские бои между заключенными.
Иоганн перевернулся на другой бок и тяжело вздохнул. Сегодняшний бой он выиграл, но повезет ли ему в следующий раз? А то, что следующий раз будет – он не сомневался.
Рукели услышал тяжелое дыхание, рядом с нарами кто-то стоял. Открыл глаза, приподнял голову – это был тот самый здоровенный капо Корнелиус, которого он накануне опозорил на весь лагерь.
- Вставай, цыган, на работу пора.
- Ты что, рано же еще, дай поспать.
- Будешь делать то, что я сказал. Кто здесь главный, забыл, что ли?
Вышли из барака, завернули за угол. Первый удар пришелся по плечу. Правая рука повисла плетью. Обернулся, увидел злобный оскал Корнелиуса, в руках у него – обломок железной трубы. Нацистский палач жаждал расправиться со своим обидчиком:
- На колени!
Ага, сейчас. Собрав все силы, Цыган ударил левой. Попал прямо в это ненавистное лицо, в эти поросячьи заплывшие глазки. Корнелиус охнул и сел на землю. Но тут же вскочил и пустил в ход трубу…
Та ночь оказалось последней для великого немецкого боксера Иоганна «Рукели» Тролльмана. До сих пор неизвестная точная дата его гибели – это случилось в апреле или в мае 1944-го. Двое его родных братьев также были замучены в концлагере – Генрих погиб в 43-м, а Юлиус стал инвалидом.
Только в 2003-м году Иоганну Тролльману вернули титул чемпиона Германии. Чемпионский пояс передали его наследникам. Его именем названа улица, ему поставили мемориал в виде покосившегося ринга.
Специалисты сегодня говорят, что Иоганн опередил свое время. Его «танцы» на ринге сравнимы только с манерой Мохаммеда Али…