— Оль, ну серьёзно, это что, постельное? — Марина, жена моего брата, стояла посреди моей гостиной, держа в руках мою любимую простыню с ромашками. От её писклявого голоса заложило уши. — Оно же выцвело! Я такое даже в общаге не стелила.
Я лениво потянулась. Только утро, а она уже хозяйничает. Вчера они с Сашей переехали ко мне — «на недельку», как он сказал.
Квартиру их залило, с работы брата уволили, денег на гостиницу или съем жилья нет, а я… Ну, я же сестра. Как откажешь?
Но вот стою, смотрю на Марину — точеная фигурка, как всегда, блестящие ногти, как будто она только что из салона, — и понимаю: неделя будет долгой.
— Марин, это мой дом, — тихо говорю, стараясь держать себя в руках. — Не нравится — можешь свою постель купить. В своей квартире.
Она нервно бросила простыню на диван и ушла на кухню. Саша, сидящий в углу с телефоном, даже не поднял глаз. Мой младший брат, всегда такой улыбчивый, теперь будто стал её тенью. Я вздохнула и пошла заваривать чай. Кажется, мне понадобится много успокаивающего чая с травками.
************
Меня зовут Ольга, мне тридцать восемь. Живу одна в своей уютной однушке, где всё по-моему: книги на полках, цветы на подоконнике, старенький диван, который купила пятнадцать лет назад с первой зарплаты.
Работаю менеджером по подбору персонала, удалённо, и мне это нравится — тишина, порядок, никаких сюрпризов. Ну, или почти никаких.
Когда-то я, как и все, мечтала о большой любви, о семье. Но жизнь повернулась иначе: сначала развод с мужем-алкоголиком, потом годы восстановления. Только-только начинаю задумываться о новых отношениях.
Муж выпил из меня все соки. А когда я пыталась его вразумить, отвадить от бутылки, он только злился. Называл меня скучной.
Скучная.... Это слово до сих пор как заноза. Но спустя два года я начала приходить в себя. Уверена, что скоро встречу достойного мужчину и будет у нас счастливая семья.
Саша — мой брат, младше на семь лет. Всегда был немного мечтателем, но добрым, как щенок.
Два года назад он женился на Марине. Она — как вихрь: яркая, громкая, с идеальным макияжем даже в семь утра. Сначала я думала, что она ему подходит — он же всегда любил всё яркое.
Но потом заметила, что брат стал тише, погрузился в себя. Как будто немного побаивался жену. А она… Она привыкла командовать им. Всегда. И, кажется, теперь решила, что может командовать и мной.
***************
На третий день я уже считала часы до их отъезда. Марина переставила мои специи на кухне — «так удобнее», выкинула мою старую сковородку, потому что «она морально устарела», и даже переложила мои книги на полке, заявив, что «так лучше смотрится».
Я молчала ради брата. Думала: неделя пройдёт, и всё вернётся на свои места.
Но утром четвёртого дня я зашла на кухню, открыла шкаф и не поверила глазам. Мои кастрюли — те самые, что мама подарила, когда я переехала, — исчезли. Вместо них на полке стоял какой-то блестящий ковш.
— Марина, — я уже не сдерживала злость, — где мои кастрюли?
Она сидела за столом, листая телефон, и даже не посмотрела на меня.
— Выкинула. Они ржавые были. Мы потом тебе новые купим, не переживай.
Я почувствовала, как кровь прилила к вискам. Саша, как всегда, молчал, уткнувшись в свою чашку. Я бросилась к помойному ведру. Благо, кастрюли были ещё там. Я вытащила их стукнула по столу так, что ложка, лежавшая на краю, упала на пол.
— Так, Марина! Ещё раз ты тронешь мои вещи без спроса, вылетишь, как пробка отсюда. И не посмотрю, что брат без работы и у вас денег нет.
Чтобы немного успокоиться я вышла прогуляться в соседний парк. Жить в однушке втроём становилось всё невыносимей.
Вернулась вечером. На кухне — гора грязной посуды. Марина сидела с надутым лицом, будто я её чем-то обидела.
— Ты где была? — начала она. — Я тут одна всё убираю, а ты гуляешь!
Я посмотрела на неё, на эту её идеальную причёску, на маникюр, который, наверное, стоит больше, чем мои кастрюли, и сказала:
— А ты разве хозяйка тут? Или это я к тебе переехала? Это мой дом, что хочу, то и делаю. Хочу убираюсь, а хочу - нет!
Она открыла рот, но замолчала. Впервые за эти дни.
На следующий день я собрала их на кухне и объявила:
— Правила такие. Это мой дом. Моя кухня, мои вещи, мой порядок. Хотите жить — живите с уважением. Начнете опять самовольничать — собирайте чемоданы.
Саша кивнул. Марина выдавила:
— Ну хорошо, ладно… Извини, если что не так....
************
Мир продержался ровно два дня. На шестой день Марина снова вернулась к базовым настройкам. Я готовила ужин. Она вошла на кухню, посмотрела на кастрюлю и скривилась:
— Опять этот твой рассольник? Ольга, тебе не надоело питаться, как в детском садике? Ну полно же нормальных, современных блюд.
— Тебе какое дело? Ты себе сама готовь свои блюда. От меня отстань
— Ох, и злая ты Олька. Давно мужика у тебя не было. Видимо, поэтому такая нервная.
Я начала закипать. Ну это уж слишком! Надавила на больное.
Я медленно повернулась к ней. Она стояла, уперев руки в бёдра, с этой своей коронной ухмылкой. И вдруг я поняла: она специально. Она хочет задеть, унизить.
Я молча прошла в комнату. Открыла шкаф. Достала её сумку и поставила на пол.
— До вечера, чтобы вас тут не было! — сказала я. — Найдите гостиницу, съезжайте к друзьям! Куда хотите!
Саша что-то промямлил про то, что "так не делается". А Марина побледнела и… вдруг рухнула на стул и заплакала. Настоящими, крупными слезами, которые размазали её идеальную тушь.
— Оля, прости! Не выгоняй нас на улицу! Уже скоро всё нам починят, и мы уедем... — всхлипывала она. — Я не хотела тебя обидеть.. Просто… я всегда была главной. С детства. Мама болела, я за младшими сестрами смотрела, всё на мне было. Я не умею иначе… Прости, Оля.
Я стояла и смотрела на неё. На эту женщину, которая казалась мне такой сильной, такой непробиваемой.
А она сидела, сгорбившись, и плакала, как девчонка. Жаловалась на своё детство. Боялась, что если не будет командовать, то потеряет контроль. Над всем.
************
Я выслушала её. Даже обняла, хотя внутри всё ещё кипело. Сказала, что ценю её честность. Но добавила:
— Марина, я тебя понимаю. Но это мой дом. И мне важно, чтобы здесь было комфортно. Мне. Если вам негде жить, я помогу найти место. Но здесь вы больше не останетесь.
Она сидела на стуле, вытирая слёзы. Саша, наконец, заговорил:
— Оля, как скажешь, так и сделаем. Сейчас позвоню Матвею, пару дней у него перекантуемся. А там, глядишь, и работы закончат.
Я посмотрела на него — на своего брата, который всегда был моим маленьким Сашкой. И мне стало его жаль. Но ещё больше я пожалела себя. Зачем мне это? Зачем я должна терпеть хаос в своём доме?
Марина вдруг выпрямилась, глаза её снова стали сухими.
— Ладно, Ольга. Мы уедем. Но больше не придём. Никогда. Так и знай.
Золовка выжидательно посмотрела на меня, думая, что эта манипуляция сработает. Но я не стала спорить. Не придут? Пусть. Это их выбор.
**********
Они уехали на следующий день. Я осталась одна в своей квартире, где всё снова было по-моему: простыня с ромашками на диване, мамины кастрюли в шкафу.
Я сидела с чашкой кофе, смотрела на закат за окном и думала: "Как же хорошо, когда дома нет гостей. Можно снова быть собой и делать всё, что хочешь. Но, надеюсь, очень скоро я тут буду всё же не одна. А со своей семьёй".