Олег Стриженов высоко ценил свой актерский талант. Он был убежден, что его природное обаяние гарантирует успех любой киноленте, а значит, и режиссеру, удостоившемуся сотрудничества с ним.
Безусловно, он обладал выдающимся даром - его игра была настолько органичной, что казалось, будто он не исполнял роли, а существовал в них. Однако вместе с талантом в нем жила и непоколебимая уверенность в своей исключительности.
В молодости актер поддерживал дружеские отношения с Сергеем Бондарчуком, однако во время работы над «Войной и миром» их связь разорвалась навсегда.
«Я страшно разозлился на Бондарчука. Это было унизительно!»
Подготовка к масштабной экранизации заняла у режиссера целый год - он тщательно выбирал исполнителей на главные роли. Лишь в конце лета 1962-го он предложил Олегу попробоваться на роль князя Болконского. Такое запоздалое приглашение глубоко ранило Стриженова.
«Как можно было не понять очевидного? Болконский - это я, это же ясно, как день!»
Когда Бондарчук всё же утвердил его на роль, Стриженов не испытал радости - вместо этого он задумал отплатить режиссёру за нанесённую обиду.
Сначала предложил роль Долохова, а затем «перепробовал полстраны», включая даже космонавта Титова, прежде чем обратиться ко мне. Я ни секунды не сомневался, что роль достанется мне. Поэтому решил: пройду пробы, а потом… изящно откажусь!»
Сперва он эффектно воплотил образ князя Болконского для журнала «Советский экран». А когда номер с его фотографией и броским заголовком «Болконский - это Олег Стриженов!» вышел в свет, актер набрал номер Бондарчука и холодно заявил, что не собирается сниматься ни в «Войне и мире», ни в каких-либо других его картинах.
Это был удар ниже пояса. Все роли давно были согласованы, включая утверждение на самом высоком уровне - и теперь режиссёр оставался у разбитого корыта.
Несмотря на все уговоры, Стриженов оставался непреклонен. Тогда министр культуры Екатерина Фурцева созвала экстренное совещание с участием руководства "Мосфильма", представителей ЦК КПСС и членов съёмочной группы.
Фурцева включила громкую связь и набрала номер строптивого актёра. В ответ раздалась грубая тирада: "Да пошла ты...! Ещё раз позвонишь - ноги повыдергаю!"
В кабинете повисла гробовая тишина. Фурцева вспыхнула от ярости, но быстро взяла себя в руки - стало ясно, что Стриженов не понял, кто звонит. Когда министр перезвонила и представилась, актёра будто подменили. Лёд страха сковал его тело - теперь он гадал, чем обернётся эта вспышка гнева перед столь высокопоставленным лицом.
Олег Александрович начал горячо извиняться, оправдываясь перед министром тем, что его постоянно донимают навязчивые поклонницы. Фурцева потребовала его немедленной явки. В назначенное время Стриженов прибыл в кабинет. У дверей его встретил хмурый Бондарчук - и актёру сразу стало ясно, зачем его вызвали. Екатерина Алексеевна встретила его ледяным тоном:
"Вы ведь понимаете, что этот фильм снимается по особому распоряжению руководства? Ваша кандидатура уже утверждена на самом высоком уровне!"
Но даже авторитет министра не сломил упрямства актёра. На требование объяснить отказ Стриженов заявил, что его истинные герои - революционеры Корчагин и Овод, а не аристократы прошлого века.
«Зачем вы снова пытаетесь надеть на меня княжеские эполеты? Нет уж! Я буду ждать роли настоящего советского героя!»
С этими словами он театрально поднялся, кивнул присутствующим и демонстративно покинул кабинет. К удивлению многих, Фурцева не стала мстить строптивому актёру. Вскоре роль Болконского досталась Вячеславу Тихонову и, надо признать, тот создал на экране поистине идеальный образ.
И всё же... Глядя на ту самую фотопробу в «Советском экране», невольно ловишь себя на мысли: "А ведь мог получиться совершенно другой фильм..."