- Я тебе говорю, крыша у нее едет все больше, – Олег устроился на диване.
Он говорил с Юлей, которая умо-тала в свой круиз (трусиха). Говорил и предвкушал приятный вечер. Олег с нежностью смотрел на банки импортного пива, только что вынутые из холодильника. А еще он будет смотреть зубо-дробительный боевик и отождествлять себя с главным героем...
- Тут много стараний не надо, чтобы все закончить быстро. Достаточно освидетельствования у любого вра-ча, и мама уже не в дом престарелых поедет, ее в ле-чебницу запрут.... Она уже представляет угр-озу для общества.
*
Олег сам думал, что сгущает краски. Его мать была добрым человеком, который никогда никому не причинил вреда. Худшее, что она могла сделать – это опозорить его перед людьми.
Он знал такие примеры. У знакомых сош-ла с ума бабушка. Она старалась улучить момент, чтобы выскользнуть из дома. Мало ли – вдруг кто-то из домочадцев случайно забудет закрыть дверь, отвлечется на другие дела.
Получив желанную свободу, бабушка немедленно отправлялась к магазину «Пятерочка» и становилась возле его дверей. Сухонькая, чисто одетая старушка в белом платочке протягивала ладошку и просила мило-стыню. Ее многие жалели и подавали. Она крестилась, кланялась и норовила поцеловать ручку благодетелям. Зачем ей собранные деньги – она и сама толком не понимала, в той же «Пятерочке» бабушка ни разу ничего не купила.
Заканчивалось все тем, что приходил кто-нибудь из домашних и – красный от стыда – уводил старушку домой. Под укоризненные возгласы вслед – мол, как не стыдно, заставляете старую женщину поби-раться, вон она у вас уже высохла вся.
Наведывались в дом и комиссии. Хозяева открывали холодильник, показывали, что он полон и замка на нем нет. Приводили проверяющих в комнату старушки – чистую и опрятную. В конце концов до разных инстанций дошло, что у бабушки просто был «бз-ик». Попрошайничала она до самого конца, пока не слегла окончательно.
У другой знакомой ситуация была не лучше. Она заботилась о старой матери как могла, но у нее не было возможности оставить работу. И как только за дочерью закрывалась дверь, мать распахивала окно, начинала звать на помощь и кричать, что ее уби-вают. Соседи только за голову брались, встревоженные прохожие звонили в полицию. А полицейские должны были реагировать на вызовы.... Валерию вызывали со службы, и она приезжала, чуть не плача.
Олег подумал, что и Людмила Сергеевна могла бы выкинуть что-нибудь подобное. В другой ситуации он, пожалуй, и встревожился бы, и переживал. Но сейчас все происходящее было ему на руку. Надо только, чтобы мать освидетельствовал какой-нибудь врач. Юля уже торопила его. Она боялась, что из-за упрямства Людмилы Сергеевны потенциальный покупатель откажется от квартиры и найдет себе вариант где-нибудь в другом месте. А больше такой случай не представится.
Олег решил переехать к матери – и жить у нее до того самого дня, как все разрешится. Не то, чтобы ему хотелось это делать, но так было надо. Он сможет собрать больше фактов, неоспоримо подтверждающих, что у Людмилы Сергеевны нарушения пси-хики. Ну и, заодно, приглядит, чтобы мать ничего не натворила.
- Людочка, мне нужна еще пара дней, – просил Василий Федорович, – Продержитесь?
- Как-нибудь. Хотя теперь мне будет очень непросто. «Весь вечер на манеже» так сказать. Очень трудно играть чужую роль сутками...
Перед тем как сын приехал с вещами, Людмила Сергеевна долго стояла в ванной перед зеркалом и разглядывала себя. Если смотреть посторонним взглядом – пожилая женщина, как пишут в романах «со следами былой красоты». Но чувствовала она себя сейчас – ребенком, которому было и страшно и одиноко.
*
Олег давно уже не жил в родительской квартире, но он отлично помнил, что в это время года солнце заглядывает в его окно, когда еще пару часов можно поспать. Где-то в пять утра. И эти лучи так мешают... В свое время он попросил мать повесить тяжелые плотные шторы.
Но сейчас что-то было не то... Спросонья он пытался осознать, что именно, но голова была тяжелой, и Олег не сразу смог вспомнить где он, какой день недели сейчас, нужно ли ему на работу...
Выходило, что нынче вторник, но лучи солнца уже сдвинулись в тот угол, куда добирались ближе к полудню.
Олег схватился за телефон, что лежал возле постели на тумбочке – уронил его... Тело было каким-то вялым, безвольным. Чертыхаясь, он поднял мобильник – и с ужасом обнаружил, что уже половина двенадцатого. А у него на это утро было запланировано несколько деловых встреч.
- Мама, почему ты меня не разбудила?! Ты же знаешь, что у меня рабочий день...
Олег вылетел в кухню, на ходу надевая брюки и путаясь в штанинах.
Людмила Сергеевна смотрела маленький телевизор. В этом не было ничего удивительного. Иногда она готовила, попутно поглядывая на экран, если там шел любимый сериал или какая-нибудь интересная передача.
Но сейчас показывали мультики. Людмила Сергеевна пила чай, ела пирожные, которые вчера принес сын и облизывала пальцы, испачканные в сладком креме.
- Я проспал, – сообщил Олег, – Не знаю, что на меня накатило... Давно же такого не бывало, просто вырубился и все. Наверное, устал очень в последнее время.
- Ах, это, наверное, я виновата.. , – мать смотрела на него и глаза у нее были такие прозрачные, искренние, невинные, – Хотела вчера принять сно-творное. Мне трудно проглотить таблетки, во рту сохнет, они встают колом, и я обычно их заранее размельчаю – знаешь, можно так растереть в двух ложках... И вот этот порошок я, наверное, высыпала не в свою чашку, а в твою... Извини. А я-то сегодня мучилась бессонницей...
Олег уставился на мать чуть ли не со страхом:
- Но там же, скорее всего, была конская доза... Если меня, молодого здорового мужика свалила с ног...
- Я забываю, Олежек... Часто не помню – приняла я уже табл-етки – или нет. На всякий случай, пью еще раз...
Людмила Сергеевна улыбалась, словно во всем этом не было ничего особенного.
...В тот же день Олег позвонил пси-хиатру. Прием назначили на завтра. Что же касается рабочих дел – пришлось получить выволочку от начальства за опоздание. Кроме того, Олег никак не мог сосредоточиться и решить даже простые задачи- всё думал о том, что происходит дома, что он застанет, когда придет.
...Запах газа Олег почувствовал еще на лестничной клетке. Выглянула встревоженная соседка. Поздоровалась, и тут же стала спрашивать – ощущает ли запах он, наверное, где-то утечка, надо вызывать ава-рийку...
Олег, наконец, справился с замком и рванул дверь. Да, запах шел из его квартиры. Плита была залита сбежавшим кофе.
- Мама?! Мама, ты где?!
Олег шел по квартире, хлопал дверями. Людмила Сергеевна сидела на балконе, безмятежно читала книгу. Рядом стояла пустая кофейная чашка.
- Так дальше не может продолжаться, – пробормотал Олег.
Ему хотелось ругаться последними словами, пожалуй, и би-ться головой о стену. Он был близок к своей цели. Но отчего же так черно, так га-дко было на душе, таким несчастным он себя ощущал.
...Выслушав Олега и осмотрев Людмилу Сергеевну, врач снял очки, потер переносицу.
- Теоретически, да, конечно... Я должен был бы направить вашу мать в ста-ционар...
На лице молодого человека промелькнуло недовольное выражение. Ста-ционар – это ненадолго, на несколько недель в лучшем случае. Ему же необходимо было решить проблему с матерью радикально.
- Понимаете, я очень занятой человек... Бизнесмен, – преувеличил свою роль Олег, – Я не смогу спокойно работать, если буду все время тревожиться – как там мама? Не случилось ли с ней чего? Я хотел бы поместить ее в такое место, где за ней будут ухаживать, хорошо к ней относиться... И пусть бы она там оставалась до... Ну, сколько ей там осталось. Я бы приезжал, навещал. В конце концов, на Западе это – обычная практика. Там старики сами предпочитают жить в обществе ровесников.
«И не путаться под ногами у молодых», – мысленно огр-ызнулся на мать Олег. Вслух же продолжил:
- Там ровесники, общие интересы, разговоры... Медицинское наблюдение. Если вы поможете устроить маму в такое заведение – моя благодарность будет выражена не только словами.
- Я и сам думаю, что запереть в стаци-онаре Людмилу Сергеевну – не лучший выход, – признался врач, – Давайте отправим ее ...знаете, у нас тут один дом престарелых за последнее место очень изменился к лучшему. Теперь я с чистой совестью могу его рекомендовать. А Людмилу Сергеевну мне по-человечески очень жаль. Такую прекрасную книгу она написала. Читаешь – и словно погружаешься в ту эпоху. У меня жена уже третий раз перечитывает.
- Да? Мама написала книгу? – Олег удивился, но думал он сейчас явно о другом, – Как быстро можно отправить ее в этот дом престарелых? Это закрытое учреждение?
- Я туда позвоню,а потом свяжусь с вами. И да, там Людмила Сергеевна будет под медицинским наблюдением. Надеюсь, ей станет лучше.
*
После того, как Людмила Сергеевна написала книгу и перевела гонорар в дом престарелых, там и вправду произошли разительные перемены к лучшему.
И люди встряхнулись. Это можно было сказать как о стариках, так и о штатных работниках.
Прежде никто тут не питал надежд. Все видели, что хозяева не собиралась тратить лишней копейки на своих подопечных, на то, чтобы облегчить им жизнь. А известные в городе меценаты как-то стыдливо обходили это место – слишком много сюда нужно было вкладывать, чтобы стали заметны результаты. Гораздо проще было купить новый телевизор в детский дом или спортивную форму для команды юных футболистов, чем озаботиться проблемой закупки памперсов и ремонтом туалетов для стариков.
А теперь у всех в этом доме престарелых – у врачей, медсестер, нянечек, у дедушек и бабушек было чувство, что они вместе прошли сквозь штормовую погоду и оказались в тихой гавани. Надолго ли? Но об их заведении написала газета, вскрылись нелицеприятные факты, и теперь ответственность за дом престарелых перешла к другому человеку. Хотелось верить, что к прежнему возврата не будет.
Олег наспех собрал вещи матери. Людмила Сергеевна сидела, улыбалась и не высказывала никаких пожеланий. Казалось, мысли ее витали далеко отсюда.
- Если что-нибудь забыла, позвонишь, я тебе привезу, – обещал Олег.
И думал о том, что мать нужно как можно скорее признать недееспособной. Очевидно, с этим не возникнет никаких проблем. Он готов щедро заплатить врачам.
Когда машина остановилась у ворот дома престарелых, Олег пробормотал, уже не слишком заботясь о том, слышит его мать – или нет:
- Здесь твое место кар-га старая...
Он сам не понимал – действительно ли он зол на мать, на то, что она мешает осуществиться его планам, или старается заглушить упреки совести.
Впрочем, заведение, куда он привез мать, производило вполне приятное впечатление. Небольшой сад, белое здание в конце аллеи, цветы, клумбы. Пожилая женщина высаживала рассаду петуний. Людмила Сергеевна узнала в ней Марину – и удивилась. Подруга выглядела не просто окрепшей, она даже помолодела.
Марина разогнулась, взгляды их встретились, и Людмила Сергеевна поднесла палец к губам. Этот жест давал понять, что сейчас им не время говорить друг с другом.
Чего угодно ожидал Олег, но только не того, что появление его матери в доме престарелых произведет настоящий фурор. Их окружили.
- Людмила Сергеевна, наконец-то вы выбрались к нам...
- Не знаем, как вас благодарить...
- Посмотрите наш музыкальный салон...
- И библиотеку!
- Я вам шаль связала. Красивую, синюю... Наконец-то отдам.
- Что же вы не сказали, что приедете? Повара бы пирог испекли...Но хоть чай вы с нами попьете?
- А это ваш сын? Дай вам обоим Бог здоровья....
- Что происходит? – пробормотал Олег, – Мама, ты можешь мне объяснить?
- Могу, – ответила Людмила Сергеевна, и Олег вздрогнул, потому что тон у матери был совершенно прежним, и смотрела она на него здравым взглядом, – Только сначала тебе надо поговорить с этими людьми.
Василий Федорович и с ним пара молодых мужчин стояли в двух шагах он них. Старый следователь поманил Олега. Тот пожал плечами, подошел – и уж не мог отойти. Слушал, бледнея.
- Подделка документов, – слышала краем уха Людмила Сергеевна, – Присвоение чужого имущества. Причинение вреда здоровью... Вам понадобится очень хороший адвокат. Но шансов, что вы останетесь на свободе – не так много.
...Домой Людмила Сергеевна ехала на такси.
*
Иногда она просыпалась по утрам, и ей казалось, что все это дурной сон. Но это был просто этап жизни, который предстояло преодолеть.
Прошел суд. Благодаря стараниям лучшего в городе адвоката Олег получил условный срок, но он должен был выплатить большую сумму потерпевшим, тем, кто пострадал от махинаций с недвижимостью. А таких собралось несколько человек.
Олег решил уехать из города. Другого выхода он не видел. Дело получило широкую огласку, он понимал, что на карьере можно поставить крест. Хорошо, что удалось сохранить свободу.
Да, честно говоря, и не думал Олег сейчас ни о какой карьере. Он был у-бит тем, что всё сложилось именно таким образом, что все шкафы со скел-етами стояли с распахнутыми дверцами, и что «подставила» его родная мать.
Олег решил поработать пока на Севере. А там – как сложится. Он сам не знал, вернется ли еще в родные края. Его терзала и обида на Юлю. Наверняка, за ней тоже водилось немало грешков – и она, как никто должна была бы понять его. Но девушка, когда вернулась из своего круиза – отстранилась от Олега, словно тот был чум-ным. Юля сразу поняла, что оправдаться перед судом Олегу не удастся, вина его слишком велика.
И теперь Юля делала вид, что все, что было между ними – так, несерьезный флирт, легкий романчик, который подошел к концу. Насколько Олег знал, к тому времени, как было вынесено решение суда – Юля уже встречалась с другим.
- Я не знал, что ты можешь быть такой безжалостной, мама, – сказал Олег, прощаясь с Людмилой Сергеевной.
- То же самое могу сказать и о тебе, сын.
... Через час уходил его поезд. Внезапно Олег словно смягчился.
- Может быть, я когда-нибудь и вернусь, – сказал он с усмешкой, – И даже, не исключаю этого – поблагодарю тебя за то, что ты сделала для меня. И правда, все могло закончиться совсем плохо... И то, что я вовремя соскочил... Пусть даже пришлось заплатить дорогую цену...
- Дорогую цену? – мать подняла брови, – Ты жив и здоров, всё остальное – это не цена.... Подумай о той нес-частной женщине, что потеряла ребенка... Но если ты захочешь когда-нибудь приехать – приезжай, я приму тебя. Ведь в том, что ты вырос таким – есть и моя вина.
*
Людмила Сергеевна все-таки оставила свою квартиру. Лев Владиславович предложил ей вариант – маленький коттедж по соседству с лесом. Строили эти домики в пятидесятых годах прошлого века, но строили на совесть. Две комнаты и кухня – внизу, небольшая мансарда, терраса – и садик. Не слишком большой, ухаживать за таким необременительно, но земли на то, чтобы разводить цветы и посадить всякую зелень вроде петрушки, укропа, зеленого лука – вполне хватит.
Людмила Сергеевна приехала в дом престарелых и сказала Марине:
- Собирайся. Вместе нам будет веселее...
Марина так и села.
- Ты точно решила? А если..., – начала она.
- Если ты меня переживешь? Не бойся, больше ты на улице не окажешься. А Олег пусть зарабатывает себе на жилье своими силами.
...Первое время они много работали и мало разговаривали. Каждой нужно было время, чтобы затянулись душевные раны. Общими усилиями они переклеили обои в комнате Марины, купили новую ванну и даже электрический камин, в котором словно бы горел живой огонь.
Камин был дорогим, Людмиле Сергеевне пришлось залезть в свою «заначку», но она не жалела.
- Не знаю, как тут зимой, – говорила она, – Прежние хозяева уверяли, что тепло. Но представь, как уютно нам будет сидеть зимой у огня.
- С книжками, – подхватила Марина, – Я сделаю домашнее вино...
Ее вдохновила старая яблоня, что росла возле дома. Марина называла ее своей подружкой, своей ровесницей. Осенью яблоня дала урожай – крупные, истекающие соком яблоки в красную полоску. Марина пекла с ними пироги, поставила зреть сидр...
- Еще мы будем смотреть кино, – продолжала Марина, – Как насчет пасьянсов?
- Ну их... Я лучше напишу еще одну книгу.
Редактор давно просил об этом. И у Людмилы Сергеевны уже складывался сюжет, в воображении роились образы. Неправда, что все интересное приходится только на молодость.
Вот, например, жизнь Василия Федоровича (к слову –старый следователь стал их частым гостем, даже Аню как-то раз привозил). Людмила Сергеевна искренне восхищалась человеком, который и на закате дней своих успевает делать так много добра...
А как преобразилась Марина! Еще недавно собиралась «гр-об заказывать», а теперь строит планы на следующую весну. Говорит, что тюльпаны, которые она посадила, должны расцвести. И нарциссы тоже. Саженец сирени тоже наверняка пойдет в рост.
- Хочу новый письменный стол, – сказала Людмила Сергеевна подруге, – Уже приглядела в магазине. Знаешь, такой, над которым надстроены книжные полки. Поставлю его возле окна, что выходит в сад.
...По утрам в доме пахло свежесваренным кофе и печеньем с корицей. Марина называла себя «служительницей музы», когда ставила чашечку с дымящимся напитком на край письменного стола и уходила на цыпочках, чтобы не мешать подруге.
Окно было открыто. Сад облетал. Пурга может быть разной. Зимой летит снег, весной – лепестки отцветших деревьев, осенью – завеваются вихри золотых листьев.
Людмила Сергеевна мельком отметила, что нужно не забыть укрыть розы. Она все еще жила в своем сюжете – писала очередную главу. Но что-то отвлекло ее. Она отложила ручку и стала смотреть в окно. Листвы осталось уже немного – почти вся она лежала на земле, золотым ковром. Но воздух... Он был удивительно чист, хрустален. И так много света... Так бывает, когда уже не остается тайн, когда на смену страстям приходят покой и мудрость.
Людмила Сергеевна подумала, что наверное именно таким взглядом и смотрит на мир Бог..