Вот ведь парадокс: чем больше времени проходит со смерти Сталина, тем острее звучит его имя. Казалось бы, ушла эпоха, рассыпался Союз, из учебников вымарали парады, пятилетки и цитаты. А фигура — осталась. Причём осталась не как музейный экспонат, а как раздражитель, как тест на вшивость. Сталин — как лакмусовая бумажка: приложи к любому общественному дискурсу — и сразу поймёшь, кто перед тобой. Либо человек, признающий силу и правду. Либо очередной носитель евроценностей, мечтающий о «России без прошлого». Так почему же фигура Сталина до сих пор вызывает такой нервный зуд? Почему его имя не дают вернуть даже городу, ставшему символом величайшей битвы человечества? Да всё просто: не хотят, чтобы мы вспоминали, что когда-то мы были другой страной. Страной, которая не просила, а диктовала. Которая не искала одобрения, а творила собственную судьбу. Говорить, что Победа — заслуга народа, а не Сталина, стало модным. Притом что ни один народ, брошенный без воли и без вождя, в 1941-м не высто