— А почему я тебе должна купить квартиру? Ты всегда мне говорила, что я неправильно живу, а теперь выходит всё наоборот…
Алёна смотрела на Катю внимательно. Та молчала.
— Ты серьёзно сейчас? — наконец спросила она.
— А что? — Катя подняла брови. — У тебя три квартиры, не под мостом же я должна ютиться! Мы же сёстры…
Слово "сёстры" повисло в воздухе, как флаг, забытый кем-то на ветру. Алёна помнила это слово совсем иначе. Сёстры — это когда делятся секретами по ночам, воруют вместе мамины духи, смеются до слёз. А не когда одна — на шпильках и с наращёнными ресницами — хохочет в голос: "Ты чего, Аля, риэлтор в агентстве? Ха! Вот дожилась, чужие квартиры показывать! Лучше бы о себе подумала, а не на дядю с утра до вечера пахала!"
Алёна смотрела в окно, но перед глазами вставало не отражение улицы, а совсем другое — ночное, тусклое, с синим светом монитора и звуками клавиш, которые щёлкали под её пальцами, как счётчик времени. Вспомнилось, как поначалу, после работы в агентстве, когда ноги гудели от многочасовых походов по квартирам, она садилась за ноутбук. Полночь, час, два — а она всё искала. Читала. Впитывала информацию как губка. Статьи, вебинары, форумы, где успешные риэлторы делились опытом, схемами, ошибками. Она училась у каждого — даже у тех, кто казался неприятным. Она просто знала: сейчас — надо перенимать чужой опыт и учится на чужих ошибках, чтобы поменьше допускать своих.
В те же ночи Катя выкладывала фото. "Барселона сегодня на шпильках!" — кривлялась она в объектив, подмигивая. Стук каблуков, смех, коктейли, новые лица — каждый вечер праздник, как будто завтра не наступит.
Алёна помнила, как смотрела на эти видео с чувством, которое невозможно было назвать одним словом. Смесь усталости, зависти и лёгкого, почти незаметного укора: А может, она права? Может, я просто трачу молодость на ненужные дела?
Но уже утром, когда Катя отсыпалась до полудня, Алёна встречалась с клиентами, разбирала документы, считала комиссию и, пусть неуверенно, но поднималась по этой лестнице — не модной, не гламурной, но своей. Она училась вести переговоры, распознавать ложь по глазам, чувствовать, когда сделка на грани и где можно надавить. В это время Катя танцевала, фотографировалась, заводила очередного поклонника. Она жила. А Алёна — строила карьеру.
И теперь, когда всё наконец сложилось — не по волшебству, не по мановению руки, а по капле, по кирпичику, через слёзы, стрессы, провалы — Катя пришла и сказала: «Купи мне квартиру».
Алёна даже не злилась больше. Просто смотрела в окно, как на прошлое, откуда пришли обе. Только одна — с солидным багажом, а вторая — с протянутой рукой.
Алёна тихо поставила чашку на стол. Там уже остался только ободок чая и след от губной помады.
— Катя… ты ведь смеялась надо мной, помнишь? Говорила, что я "простая", что тебя ждёт богатый муж и жизнь в Дубае. А я, мол, буду с ключами постоянно бегать.
Катя заёрзала.
— Ну хватит тебе вспоминать старое. Это было сто лет назад…
— Нет, не сто. Десять. А сейчас ты приходишь ко мне, после трёх разводов, и хочешь, чтобы я купила тебе квартиру. Просто так. Как будто ты не сама строила свою жизнь, а 10 лет просто спала и сейчас очнулась.
Катя резко поднялась. Её лицо покраснело, губы скривились в ту самую, ещё с детства знакомую, язвительную улыбку.
— Да пошла ты! Вся такая правильная стала, святая! Думаешь, раз у тебя теперь муж с тобой в одном элитном агентстве, дети, недвижимость и всё такое, то ты вправе мне указывать?!
— Я не указываю. Я просто не хочу платить за твою лень, за твои ошибки. За твои грабли, на которые ты наступала по кругу. И не один раз.
Катя схватила сумку со стула, как будто собиралась ею ударить. В глазах её было что-то дикое — смесь обиды, стыда и, может, страха. Но больше всего — злости.
— Ты всегда мне завидовала!
— Я тебе завидовала?.. Чему? Твоим нарядам, купленным на последние деньги? Твоим временным неудачным бракам? Или тому, что ты в итоге осталась ни с чем?
Алёна не кричала. Голос был тихим, но резким.
Алёна до сих пор помнила, как Катя — в платье за двести тысяч с открытой спиной, с тонким шлейфом и лицом, словно сошедшим с глянца — прошествовала впервые к алтарю невестой, будто королева на коронацию.
— Ну что, сестричка, вот он — мой джекпот! — смеялась она в лицо Алёне ещё на девичнике, потряхивая бокалом игристого. — Учись, как надо жить. Один раз удачно — и всё, жизнь устроена!
Он действительно был богат — Алексей, владелец сети автосалонов, на двадцать лет старше, с машинами, квартирами и презрением к «пустым баб..м». Катю это не пугало. Она видела в нём банкомат с голосом. Она верила: удержится, понравится, — значит, будет жить, как мечтала. Гламур, поездки, салоны, спа.
Первое время всё шло как в сказке. Снимки из Дубая, новая сумка каждую неделю, ужины в ресторанах, где меню с заоблачными ценами. Катя звонила Алёне и насмехалась.
— Ну что, Алёна, ещё не надоело в съемной «двушке» торчать? У меня тут кухня, как вся твоя квартира, ха-ха! Ты бы видела, как он меня балует! Вот это жизнь…
А потом — тишина. Месяц. Второй. Алёна писала сама, осторожно. Катя отвечала коротко. А потом — она примчалась ночью, с размазанной тушью, с глазами, как у загнанного зверя. Бросила сумку в прихожей и закричала:
— Он хотел из меня сделать прислугу! Ты понимаешь?! Он мне говорил, во сколько вставать, что надеть, с кем общаться! Я как кукла у него была! «Закрой рот», «не позорь меня», «не трать столько» — как будто я вещь! Я не вещь!
Алёна молчала. В её голове всплывали картинки — свадебные фото, видео, хвастовство. И вот теперь перед ней стояла эта же Катя, без кольца, без денег, с одним чемоданом и взглядом, в котором больше не было огоньку — только злость и обида.
— Он что, совсем ничего не оставил?
— Да! Ничего! — голос сорвался. — Всё записано на него. Всё! Даже машину, которую он мне «подарил» он оставил себе. Он выгнал меня. Сказал: «Достаточно поиграли».
Катя села на пол, прямо в коридоре. Обхватила голову руками. Алёна стояла рядом, не зная, жалеть или злиться. Позже история повторилась.
Но тогда она просто присела рядом. Молча. Потому что знала: боль пройдёт. Но вот выводы — это уже личное дело каждого.
А сейчас сестра стояла перед ней и умоляла:
— Алена, ну пожалуйста… Мне просто некуда идти. Я больше не могу жить у родителей. Я... Я не знаю, к кому ещё обратиться…
Слёзы появились неожиданно. Как бывает у детей, когда они вдруг понимают, что всё всерьёз. Катя не была ребёнком. Ей было тридцать. И сейчас она плакала не потому, что хотела манипулировать, а потому что проиграла. Всё. Всю свою жизнь.
Алёна чувствовала, как снова что-то зарождается в ней. Только теперь — не злость. Жалость. Но такая, от которой хочется отмыться, которую не носишь в сердце, а стыдишься, как пятна на белой блузке.
— Я могу помочь тебе найти съёмную квартиру, — сказала она. — В хорошем районе за хорошую цену. Но покупать тебе квартиру — нет. Это не помощь. Это подачка. Прости.
Катя долго смотрела в пол, как будто пыталась там найти ответ, причину, спасение. Потом вытерла лицо тыльной стороной руки и вышла. Молча. Просто — вышла.
Алёна осталась стоять у окна, глядя, как её сестра садится в такси. Словно смотрела фильм, где герои больше не встретятся. Ни в следующей серии. Ни в жизни.
С улицы доносился лай собаки, прохожие спешили по делам, солнце отражалось в окнах чужих квартир. Алёна провела пальцем по стеклу как будто хотела стереть боль.
Жизнь расставляет всё по местам. Иногда — с грубостью, но если вовремя не отрезать — будет хуже. Алёна это знала и не хотела облегчать жизнь сестре. Катя не заслужила её помощь, пусть катится теперь на все 4 стороны.