Ладно, народ. Сядьте поудобнее, заварите себе чего-нибудь ядрёного, потому что я расскажу вам историю. Это не будет очередной скучной байкой про отвалившийся контакт или вздувшийся конденсатор. Это будет про нечто, что заставило даже мою видавшую виды аппаратуру поёжиться. Про монитор. Казалось бы, что тут такого? Обычная штуковина, что показывает картинки. Но этот… этот был особенный.
Дело было так. Я сидел в своей берлоге, или, как некоторые называют её, "мастерской", потягивал синтетический кофе и перечитывал "Звёздный десант". Классика, что тут скажешь. И тут в дверь постучали. Ну, не в дверь, а в люк. Моя мастерская это, по сути, переоборудованный контейнер для межпланетных перевозок, так что люк это скорее норма, чем исключение. Открываю, а там стоит старый Боб, мой бывший наставник из Сил Космической Обороны. Вид у него был, будто он только что вернулся из-за линии фронта, где сражался с мозгоедами. В руках он держал 27-дюймовый монитор, модель, честно говоря, не самая новая, но и не древность.
«Здорово, Боб. Что на этот раз, инопланетный вирус?» спросил я, привыкший к его причудам.
Боб опустил монитор на пол с таким видом, будто тот весил тонну. «Хуже, парень. Он меня троллит».
Я приподнял бровь. Монитор троллит? Это было что-то новенькое. Я повидал мониторы с мёртвыми пикселями, с выгоревшими лампами, с разбитыми матрицами. Но чтобы он активно издевался над владельцем? Это тянуло на Нобелевку по психологии электронных приборов.
«Объяснись», велел я, берясь за свой измеритель поля.
«Я его включаю», начал Боб, «а он показывает… только половину экрана. И не просто половину, а всегда правую. Левая половина – чёрная, как космос без звёзд. А потом, через пару минут, эта чёрная половина начинает… пульсировать. Будто дышать. А потом… потом он выдаёт на правой половине бегущую строку, на которой написано: 'Скучно мне с тобой, человечишка.'»
Я чуть не подавился кофе. Бегущая строка. С оскорблениями. Это было за пределами моего понимания, и за пределами любых известных мне сбоев. Это не похоже на баг, это похоже на электронную личность, что решила поиздеваться над своим создателем. Или, в данном случае, пользователем.
Боб продолжил, его голос дрожал от возмущения: «И это не всё! Если я пытаюсь подключить его к другому компьютеру, он выдаёт то же самое, но на другой половине экрана. Или переворачивает текст. Или показывает его зеркально! Это не просто поломка, это личное.»
Я взял монитор на свой рабочий стол. Подключил его к диагностическому компьютеру. И точно. Правая половина показывает идеальную картинку, а левая – непроглядная чернота, пульсирующая в ритме, что, казалось, был каким-то неведомым кодом. А потом появляется та самая строка. «Скучно мне с тобой, человечишка.» Чёрт возьми.
Я начал с самого простого: проверил кабели, драйверы, блок питания. Всё чисто. Вскрыл корпус. Внутри всё выглядело обычно: платы, чипы, шлейфы. Ничего обугленного, ничего вздутого. Никаких видимых повреждений. Это был идеальный, но, похоже, психически нездоровый монитор.
Я потратил на него два дня. Сканировал память, прошивки, даже пытался найти какие-то скрытые модули. Ничего. А он продолжал своё шоу, меняя способы издевательства. То появлялись случайные символы, то он начинал показывать картинки, что, казалось, были вырваны из чужих снов. Это было как будто он нашёл лазейку в самом устройстве реальности и транслировал мне свои внутренние кошмары.
И вот, когда я уже почти сдался, решив, что это какая-то неизвестная форма разумной жизни, что поселилась в электронике, я заметил нечто. Едва различимый, почти невидимый след от микроскопического короткого замыкания между двумя дорожками на самой матрице, прямо у её контроллера. Это было нечто столь малое, что даже под микроскопом его было трудно разглядеть. Это не было полноценным замыканием, это была скорее некая флуктуация, что изменяла путь электрического сигнала, запутывая его, заставляя его интерпретировать случайный шум как осмысленные данные, как электронные галлюцинации.
Я осторожно, с помощью специальных инструментов, изолировал этот участок. Собрал монитор. Включил. Все индикаторы зажглись ровно. Экран выдал идеальную, чистую картинку. Никаких пульсаций. Никаких оскорблений. Никакой иронии. Монитор был снова просто монитором.
Боб пришёл за ним через пару дней. Я отдал ему монитор, не говоря ни слова о своей находке. Пусть думает, что это было что-то из разряда контакта с внеземным разумом. Так ведь интереснее. И да, я не стал объяснять ему про короткое замыкание. Некоторые вещи лучше оставить в тайне. Иной раз кажется, что электроника обладает своей собственной, непонятной нам душой, что может, порой, чудить почище любого человека. А моя задача – возвращать её к привычному, земному порядку.