Тише! Только не шумите. Они не должны знать, что я еще здесь. Они придут, скоро, очень скоро. Мне кажется, я уже слышу их голоса. Но я должна успеть. Через минуту меня уже здесь не будет. Вот только соберу свои вещи…
Ах, в темноте ничего не видно… Где же мои книги? Я точно помню, они лежали на этой полке. Куда же они подевались? Без книг мне нельзя. Главное, они не должны достаться им. Эта мудрость, эти знания, собранные столетиями, знания, которыми владела еще моя мать. Но они закидали ее камнями. И меня они тоже убьют. А все оттого, что я – ведьма.
Я ведьма. Ну и что с того? Что с того, что я не сплю по ночам, а занимаюсь тем, что кажется другим чем-то страшным и отвратительным? Да, в услужении моем черные вороны, да, я собираю травы и варю из них зелья – начиная от приворотных и заканчивая самыми смертоносными, да, я знаю то, чего не знают эти жалкие людишки, но зачем же так ненавидеть меня? Они обвиняют меня во всем. У них дохнут их чертовы коровы, а виновата я, у них умирают дети, за которыми они сами же и недоглядят, и снова причина во мне. Они ненавидят меня. А за что? За то, что я не такая, как они? Но зачем же убивать меня?
Я знаю, они придут сегодня. Мне сказала об этом одна заблудшая душа. Она не может найти себе покоя, ее гложет чувство вины. Это душа одного из заговорщиков. Он погиб два дня назад, утонул в пруду. Но душа его неспокойна. Потому что последнее чувство, которое этот человек испытывал перед смертью, была жгучая ненависть и злоба. А умирать с таким чувством нельзя. Нельзя. Душа не сможет найти свой приют, если ненависть будет последним, что душа запомнит. И вот теперь она мечется и хочет что-то поменять. Поэтому образ этого человека явился ко мне сегодня ночью и сказал обо всех их планах. Он сказал, что они придут сегодня, когда стемнеет. Уже скоро. Да, я слышу их голоса. Они уже рядом. Где же книги? У них факелы… Они уже подходят к дому… Мне надо бежать. Без книг? Да, без книг. Где же дверь? В темноте ничего не видно. Они уже здесь, на пороге. Сейчас откроют дверь… Нет! Нет! Вы не можете убить меня! Оставьте мне мою жизнь! Оставьте!
Две фигуры в белом, словно призраки, подлетели к метавшейся по комнате девушке. Они схватили ее и заломили ей руки. Ведьма пронзительно кричала, проклиная их и весь человеческий род, так возненавидевший ее. Острые зубы вонзились в плечо одного из нападавших. Он вскрикнул, в руке его что-то блеснуло. Нож?
Оставьте меня! Будьте же вы прокляты! Вы и ваши дети!
Нет! Нет! Острое лезвие пронзает мою руку… Пол… Стены… Все плывет… Нет! Не-е-ет!
Пронзительный крик сорвался на хрип. Безумными глазами, полными самого отчаянного страха и самой жгучей ненависти, девушка обвела глазами комнату. Потом зрачки ее закатились, и, откинув голову назад, она беспомощно, словно марионетка, у которой оборвали ниточки, обмякла на руках санитаров.
-Ох, и задала же девка работы, - молодой человек в белом халате отер пот со лба. – Сильно она тебя?
-Да нет, - ответил другой, мужчина постарше, потирая пораненное плечо. – Прижечь только надо. А то кто ее знает, чем она болеет. Не хотелось бы еще каким-нибудь бешенством заразиться.
Молодой человек рассмеялся.
-Ладно, пошли.
Он подобрал упавший шприц.
В дверях он на минуту задержался. Повернулся и посмотрел на спящую девушку. Она дышала ровно, словно ничего и не произошло, будто она просто устала и сейчас спала в своей постели дома. Но это было не так, хотя она этого и не знала. Она уже много лет не ночевала дома.
Ее волосы прилипли к мокрому лбу. На щеке – небольшая царапина. Если бы не это, никто бы и не подумал, что только что она так отчаянно боролась – таким мирным и спокойным было выражение ее лица. Она проснется и ничего не вспомнит. А, может, и вспомнит. Только вряд ли это что-то изменит…
Второй санитар, тот, что постарше, подошел к молодому человеку и похлопал его по плечу.
-Пойдем.
-Жаль ее, - молодой санитар кивнул на лежащую девушку. – Такая юная, такая красивая. А вынуждена жить здесь.
-Нет, - мужчина покачал головой. – Не здесь. В своем мире. Надеюсь, хоть там она счастлива.
-А что если нет? Что, если там ей тоже плохо и страшно?
Мужчина покачал головой:
-Тогда мне ее действительно жаль.
-К ней кто-нибудь приходит?
-Нет. Хотя, по-моему, родственники у нее есть. Несколько лет назад вроде приходила какая-то пожилая женщина, мать, наверное. А потом перестала. Может, надоело на что-то надеяться, а, может, умерла. Кто ее знает? – Мужчина пожал плечами. – Ладно, пошли, она у нас тут не единственная пациентка.