Ну кажется, что страшного в розовых очках? В том чтобы мир видеть в более позитивном свете, чем он есть на самом деле… Ну кроме того, что прослыть странненькой… Ну подумаешь…
И вообще видеть лучшее в мире и людях — это же так прекрасно!
И это правда. И может быть, если и есть дар, которым наделил меня господь, то именно этим: видеть в людях хорошее.
Именно поэтому я смотрю на все новое, как восторженный щенок, у меня нет предубеждений, и я не чувствую подвоха.
Именно поэтому я так очаровываюсь людьми при знакомстве. И тяжело когда приходится эти чары рассеивать — раз-очаровываться.
И именно поэтому, в самом мудачистом мудаке я разгляжу того самого мальчишку, удивленного, с огромными круглыми глазами, испуганного, жаждущего жизни и любви.
Но это и дар и проклятие одновременно.
Каким бы мог стать этот мальчик, обними его мама? Прими его отец? Если бы ему не пришлось бесконечно, не переставая убеждать себя и мир, что он чего то стоит? Если бы ему не пришлось строить крепости и рыть рвы, защищая себя? Если бы его просто любили?
Но его не обняли. Недолюбили. И я не смогу этого сделать. Даже если очень захочу.
Ему, тому маленькому и беззащитному, пришлось защищаться и требовать. Становиться циничнее и злее. Чем сильнее, зверинее, бесчеловечнее человек ведет себя, тем больше в нем боли. Тем сильнее та рана, которую он так странно “лечит”.
А я вижу его таким удивленным прекрасным. Перед которым открывается куча возможностей, почему-то не реализованных в реальности.
Я вижу его таким, я чувствую его таким, будто бы он и вправду такой.
Но это ложь. Этого мальчика не существует. Он так мал и слаб, где-то в такой далекой глубине, что до него не достучаться, не дотронуться, ни прикоснуться.
Все что вокруг него, – большое, неживое и бездушное,-- он сам, его личность, психика защищает того маленького и беззащитного.
И нужно вовремя это понять. Я ничего не могу сделать. Мне остается только одно. Просто пройти мимо. Вовремя снять свои розовые очки. Посмотреть на человека трезво. Посмотреть на его действия. И понять, что все это иллюзия. Он мог бы стать, но не стал. Он мог бы сделать, но не сделал. Признать это не просто и болезненно. Но необходимо.
Иначе все придется испытать куда большую боль. Реальность навалится всей невыносимой мощью. И я останусь горько плакать в окружении рухнувших замков и розовых стекол…