Сегодня, в годовщину 80-летия Победы в Великой Отечественной Войне, мы открываем семейные альбомы и перелистываем их, в надежде больше узнать о наших родственниках, чьи жизни унесло это страшное время. У кого-то на войне не стало дедушки, у кого-то отца, а кто-то милостью Божьей жив до сих пор, пройдя ее совсем молодым. Интересно, что тогда фронту требовалась поддержка всех слоев общества, в том числе, и священства. История сохранила далеко не все имена этих мужественных воинов в рясе, но об одном из них мы хотели бы Вам рассказать, на его примере показав, что силу духа людей, которые верны Богу и своей Родине. В начале марта 1940-го года в Восточную Сибирь прибыл этап, в составе которого находился святитель Лука Крымский (в миру доктор Войно-Ясенецкий). Началась война, и политзаключенный епископ Лука сразу послал телеграмму на имя Председателя Президиума Верховного Совета М.И. Калинина: «Я, епископ Лука, профессор Войно-Ясенецкий… являясь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, там, где будет мне доверено. Прошу ссылку мою прервать и направить в госпиталь. По окончании войны готов вернуться в ссылку. Епископ Лука». Так сложилось, что телеграмма не была передана отправителю, по заведённым в то время порядкам ее передали в крайком. Тем не менее, с октября 1941-го года святитель Лука становится штатным консультантом абсолютно всех госпиталей Красноярского края. Он уделял своей работе-служению 8-9 часов в день, совершая при этом около 4-х операции. В его возрасте это оборачивалось последствиями в виде неврастении. Каждое утро священник молился в лесу, поскольку к тому времени в Красноярске были разрушены все до единой церкви (последнюю как раз закрыли перед войной). Одна из стен дворницкой, где проживал Войно-Ясенецкий, была в лампадах и иконах, которые ему приносили прихожане, чтобы он их сберег. В письме к сыну владыка жаловался: «Давно обещали открыть у нас церковь, но все еще тянут, и я опять остаюсь без богослужения в великий праздник Рождества Христова». Владыка провел в таких условиях около 2 – х лет и вспоминал о них с теплом. Он имел большой авторитет среди заключенных и оказывал им не только медицинскую, но и духовную помощь. Со временем всех перестало смущать, что он носит рясу под медицинским халатом, и он сделался «своим» среди лагерного сообщества. При этом каждого раненого он знал в лицо, держал в памяти подробности операции и всегда следовал своему кредо: «Для хирурга не должно быть „случая“, а только живой, страдающий человек». В итоге святитель Лука, спасая чужие жизни, едва не загубил свою – в конце 1942 года он сам оказался на три недели в госпитале. Дальнейшее лечение проходил дома. Ему было строго -настрого запрещено работать больше четырех часов в сутки. И, разумеется, воздерживаться от проведения операций. В 1943-ом он писал сыну: «Помни, Миша, мое монашество с его обетами, мой сан, мое сужение Богу для меня величайшая святыня и первейший долг (…). В служении Богу вся моя радость, вся моя жизнь (…). Однако и врачебной, и научной работы я не намерен оставлять (…). Даже если бы не изменилось столь существенно положение Церкви, если не защищала меня моя высокая научная ценность, я не поколебался бы снова выступить на путь активного служения Церкви. Ибо вы, дети мои, не нуждаетесь в моей помощи, а к тюрьме и ссылкам я привык и не боюсь их». И еще: «Я полюбил страдания, так удивительно очищающие душу». Коллеги-врачи вспоминали, что «Вытягивая шеи, затаив дыхание, мы прятались возле дверей. А он в подряснике, халате и с крестом на шее, шел в палаты. Доктор-священник. Это было чем-то невероятным». Святитель Лука, прежде чем приступить к операции, интересовался у пациента, верующий ли он, и в случае положительного ответа служил молебен. После войны за «Очерки гнойной хирургии», работу над которыми он вел на протяжении всего этого страшного периода, Войно-Ясенецкий получил Сталинскую премию и пожертвовал ее на детей, пострадавших от последствий ВОВ. Мы привели в пример только одного священнослужителя, безусловно тех из них, кто помогал фронту, было гораздо больше, но, к сожалению, история сохранила имена далеко не всех из них. Но у Бога живы все (Лк. 20:38), и Он не забудет ни одного своего служителя, который внес вклад в предотвращение распространения идеологии Гитлера. Не менее символично, что День победы в 1945-ом году совпал с празднованием Пасхи.
А кто из Ваших родственников прошел Великую Отечественную Войну и знакомы ли Вам имена священников, которые были на фронте?