Вот честно говорю: мне хочется, чтобы эти два дня - 8 и 9 мая поскорее прошли!
Очень тревожно и очень грустно на душе. И совсем не празднично. Конечно, нельзя забывать тех, кто отдал свои жизни, защищая нашу родину от немецкого фашизма. В их числе и два моих родных деда: по маме Иван Андреевич Карандаев, по папе Абдрахман Азеевич Гафуров.
Дзен попросил рассказать о родных, воевавших в ту войну. Рассказываю.
Оба моих деда имели сугубо мирную профессию. Оба работали агрономами, растили рожь и пшеницу. Один в селе Макарово жил с семьей из троих детей: два мальчика и девочка - будущая моя мама, а другой - в селе Толбазы, с женой и двумя сыновьями, один - мой будущий папа.
Ивана Андреевича не сразу призвали на фронт. Дали на год отсрочку, так как надо было кому-то хлеб растить. Призвали только в 42-м. Повоевать ему не пришлось: в первом же бою осколком мины тяжело ранило. В госпитали отняли руку и ногу. Дед стал инвалидом. Он писал домой письма и спрашивал мою бабушку, примет ли она его таким. "Даже не сомневайся, - отвечала она. - Лишь бы живым вернулся!" Но, к сожалению, сердце молодого еще 36-летнего мужчины не выдержало операций и в феврале 42-го года дед умер в госпитале. Похоронку получил старший брат моей мамы и спрятал в кармане своих штанов, решил не показывать матери. Бабушка Степанида нашла ее, когда начала стирать брюки. И завыла! Плакала и металась целый день. А потом совершила ошибку, уехав из хорошего дома, где погреб был набит продуктами и дрова были заготовлены на несколько лет вперед: дед позаботился о семье, уходя на войну, в другую деревню, к сестрам. Там она с сиротами оказалась никому не нужна и мыкалась долгие годы в бывшей бане с тремя детьми. Даже я помню эту баню, где умещалась одна кровать, печь стол и два стула. Как они выжили, одному Богу известно. Голодали, ели траву, собирали весной по полям мерзлую картошку. Спасла детей корова Зорька, которую подарила невестке зажиточная свекровь. Правда, идти за ней бабушке со старшим сыном пришлось пешком за триста километров. Этот поход сохранился в памяти как наша семейная история, семейная легенда. Но все трое детей выжили, получили высшее образование. Все-таки какое-то пособие за погибшего мужа бабушке платили.
А вот у другой бабушки Мабрюри и вовсе случилась беда. Ее муж пропал без вести на Невском пятачке под Ленинградом. Могилу его мы до сих пор не нашли. Так что и папа мой, и дядя хлебнули сиротского лиха безотцовщины по полной. Но тоже оба получили высшее образование. Стали большими людьми.
Эта наша семейная история, пожалуй, типичная для миллионов советских семей.
Друзья по комсомолу пригласили меня завтра принять участие в акции "Бессмертный полк". Но я не пойду. И никогда не ходила на эту акцию. Почему-то она мне претит. Не могу объяснить словами - почему? Может быть, потому что считаю это горе потери, которое не угасло и за 80 лет, нашим личным семейным горем, которое живет в душе и в сердце и которое не стоит выставлять напоказ ради каких-то лично для меня непонятных целей и задач.
И вообще хотелось бы уже праздновать другие победы. Нынешние. Современные, совершенные уже в наши времена. Но их, по-видимому, нет, потому-то и с таким неестественным размахом и с такой помпезностью празднуется, конечно, заслуженная победа наших дедов. Но, увы, не наша. Нашей победой я бы лично считала общий расцвет страны и общее благополучие всех ее граждан. Увы, до этого нам как до Марса!
И вообще меня в эти дни не покидает горестное и недоуменное чувство, что Победа, завоеванная нашими дедами ценой своих жизней, досталась вовсе не мне и не многим простым людям страны, прозябающим в нищете и едва сводящим концы с концами.
Я лично почему-то чувствую себя в своей стране иностранкой, которой очень многое сегодня просто недоступно. Я не могу сходить, например, в ресторан и отпраздновать там День Победы. Я не могу никуда поехать, Я не могу заказать себе номер в гостинице, где за сутки надо заплатить всю мою пенсию. Я почти ничего не могу купить из бытовой техники, если она сломается. Не могу починить сломавшуюся машину. И еще очень многое, чего не могу себе позволить, проработав на страну более 45 лет.
Слушаю рассказы моего друга, российского немца, который смог переехать в Германию и пожить там более десятка лет и просто диву даюсь, не понимая, кто победил - мы или немцы в той войне? Когда они с матерью переехали в Германию, им дали двухкомнатную квартиру, полностью обставленную мебелью. Ему платили такое пособие, что друг мой смог объездить практически всю Европу: побывал в Париже, в Австрии, в Венеции. А когда заболел онкологией его бесплатно вылечили. И эта страна, поверженная 80 лет назад в пух и прах так относится даже не к своим собственным гражданам, а к эмигрантам из России. А мы в своей родной стране -победительнице, живем хуже эмигрантов.
Почему так произошло? Я не могу ответить на этот вопрос. Мне просто очень грустно и совсем непразднично...
Чтобы канал продолжил существовать, поддержите, пожалуйста автора любой суммой доната КАРТА YooMoney 2204 1202 0023 5873 или по ссылке
https://dzen.ru/id/5c2f49657f172e00ac05f439?donate=true