Часть первая
80-летию Великой Победы посвящается
Викторина Белова (Куликова)
Часть 2
ПОЧЕМУ СЛУЧИЛСЯ ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП?
НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ
«БОРОТЬСЯ И ИСКАТЬ, НАЙТИ И НЕ СДАВАТЬСЯ»
«МЕЧТАЮ О ПРОШЛОМ»
КАК ХОРОШО МЫ ПЛОХО ЖИЛИ
НЕСБЫВШЕЕСЯ - ВОПЛОТИТЬ
ДОБРАЯ ДОРОГА К ДОБРУ
ОСТАЛАСЬ ВЕРНА СЕБЕ.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ:
*От князя Голицына до наших дней *Не только юбочки из плюша *Тихо летят паутинные нити * Помогло «Горе от ума» *Ох уж эта молотьба *В два ряда на диване» *»Мы – мирные люди, но…» *Опомнись, Европа! *По заветам Шапокляк * Что это было, Дмитрий Львович? *Второго «Бега» не будет *Тогда учебники были другими * «Весна» в Запорожье * «Вместо свадеб - разлуки и дым» *Культурная партжурналистка *Не добрые, не злые, а совсем другие *Где находится «ТТТ»? *Как умудрилась «овдоветь» Ксения Собчак? *Скорее – покаяться *Природе отдыхать некогда *Когда крутили «Лебединое озеро»
ПОЧЕМУ СЛУЧИЛСЯ ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП?
Никак не могу забыть ток-шоу на одном из федеральных телевизионных каналов. Обсуждалась ситуация сожительства взрослой женщины (учительницы!) с 13-летним подростком и меры ответственности – не только гражданской, но и уголовной за имеющий место факт.
Выделила слово «учительницы» и засомневалась – а вдруг кто-то скажет – ну и что, эка невидаль – учительница. Но это кому как. Раньше, в не так уж далеком, между прочим, времени, это было вообще невозможно из чисто моральных соображений, которые, в угоду нынешней моде, подчеркну, соответствовали христианским заповедям. Нет, конечно, никто не спорит, возможны и естественны симпатии между учителем и учеником. Помню, например, нашего физика, выведшего «пятерку» в аттестат мало что понимающей в предмете однокласснице. Но дело не в учителе, а в самой проблеме, вернее, подходе к ней.
Подобные факты, и еще более немыслимые на взгляд цивилизованного человека примеры интимных связей, например, матери и сына, отчима и падчерицы сопровождали всю историю человечества. Каков же масштаб и последствия этого явления сегодня?
Того, что демонстрировал нам во время ток-шоу телеэкран, еще четверть века назад не было, да и не могло быть. И не только потому, что знали есенинское – «только не целованных не трогай, только не горевших не мани», но и потому что в наших сердцах жили гриновские алые паруса. Мало сказать, что у нас были другие, чем сейчас, идеалы, они просто у нас БЫЛИ. Имелись то есть. Вообще.
Чего нельзя сказать о женщине, которая с завидным упорством пыталась убедить сидевших в студии зрителей и экспертов в своем праве на женское счастье. С мальчиком. А мальчик этот, никак не годившийся в мужья, утвердительно отвечал на вопрос ведущего: «Согласен ли ты, чтобы эта женщина ответила перед судом по закону?»
Он сидел рядом с несчастной матерью, которой никто бы не позавидовал: какая нормальная мать согласится отдать свое дитя уже немало повидавшей на своем веку даме? Слава богу, она еще не опоздала, и у ее сына обязательно сложится нормальная семейная жизнь.
Ах, война, что ты сделала, подлая.
Вместо свадеб – разлуки и дым.
Наши девочки платьица белые
Раздарили сестренкам своим, -
писал поэт-фронтовик Булат Окуджава и так заканчивал это свое знаменитое стихотворение:
На дороге чуть-чуть помаячили
И ушли за солдатом солдат.
До свидания, мальчики. Мальчики,
Постарайтесь вернуться назад…
Но вернулись далеко не все, и именно это по теперь уже общепринятой точке зрения вызвало поток «неправильных» по возрасту браков, когда женщины были вынуждены сами «брать» себе в мужья (их-то выбирать было некому!), чуть подросших после Победы парней моложе себя сначала на 2-3 года, а дальше больше – на 5,10, а сейчас и вовсе на 20-30 и даже 40 лет.
Медицина всегда считала, что муж должен быть старше жены в оптимальном варианте на 5 лет. Но прозаическое сожительство и эпатажные браки звезд нашего шоу-бизнеса с молодыми людьми, годящимися им в сыновья и даже внуки, перечеркнуло не только общественное, но и научное мнение, многим развязало руки и в обычной среде стало причиной тяжелых трагедий. Тут подоспели педофилия и однополые браки, в которых продолжения рода, понятно, не последует. И проблема рождаемости в стране продолжает усугубляться.
Сейчас медики почему-то отмалчиваются, но и им, и психологам, и социологам, по-видимому, все-таки придется пойти в наступление – слишком велика цена вопроса. Сколько невест не досчитаются своих женихов, ушедших к женщинам, совершающим второй и третий свадебный круг, и сколько обозначится из-за этого в стране не рожденных жизней, ведь дети, в основном, появляются в первом браке. И эта демографическая проблема становится все более и более актуальной для будущего России. Для ее решения меры принимаются, правда, в основном, экономического плана, но важно и нравственное направление.
На том телеэфире не нашлось ни одного человека, одобрившего бы подобные неравные браки, и я уже было порадовалась, что не все так плохо в нашем королевстве. Но под занавес передачи один из экспертов просто припечатал к креслам всех, сказав, что по его наблюдениям и подсчетам лет через 40-50 наше общество более чем наполовину будет состоять из таких семейных пар: жен бальзаковского возраста и мужей-мальчиков. Наверное, подобное в мироздании уже было, и я даже стала подозревать, не потому ли случился Всемирный потоп?
А в последние годы широко обозначилась и новая напасть – 80-летние папики и куклы Барби. Конечно же, пары без детей и со своими трагедиями. Или же в лучшем случае новая, более высокая ступень безотцовщины: голодать не будут, вырастут в достатке, но няни и опекуны родителей не заменят, и дети все равно останутся обделенными. ЭКО и суррогатное материнство – тоже не лучший бог в помощь. Мало хорошего в неполной семье, да и слишком много возникает и юридических, и нравственных проблем.
И вообще, как говорил наш ленинградский преподаватель философии, он не понимает, чем плох старый метод? А если не получается, не человечнее ли в таких случаях забирать в семью ребятишек из детских домов и интернатов? Или это уже подспудно предопределено, и мы в начале пути зарождения какого-то нового биологического вида, некой новой субстанции, предтеча менее чувствительного генома человека и более жесткого, роботизированного восприятия обществом окружающей жизни?
И еще одно, что я никак не могу понять и оправдать. Зачем говорить ребенку, что его папа с мамой поженились только потому, что он должен был родиться? Или что его родили только в надежде получить трехкомнатную квартиру? Неужели непонятно, что эта боль на всю жизнь – быть нежеланным в семье, и что этот факт обязательно отрицательно скажется на судьбе человека?
Да, люди – не ангелы, родители – не педагоги. И вот опять хоть начинай с самого начала! Но зачем же тогда у нас есть душа? Она, единственная, способна болеть у каждого. И надо только почаще прислушиваться к ней. Надо, заметьте, не просто растить ребенка в счастье, а постараться научить его быть счастливым, не смотря ни на что. Как это удалось, без каких-то специальных знаний, моим дорогим родителям. Правда, для этого они посвятили нам всю свою жизнь.
НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ
«Более поздние времена» догнали меня уже в Адыгее, горбачевской перестройкой. В Майкоп я приехала в мае 1986 года. Сразу пошла в горком партии вставать на учет. Узнав о моих двух высших образованиях и немалом опыте журналистской работы, заведующая отделом воскликнула: «Да вы вообще находка для нашего города!»
Тем не менее не все просто и не все сразу у меня сложилось с работой. К дверям приемной редактора «Адыгейской правды» меня привел работавший в газете бывший коллега моего супруга и сказал: «Все. Дальше сама».
Достаточно быстро я поняла, что в коллективе была четко налажена дисциплина и строго соблюдалась субординация. Отношения в моей родной «Вечерней Перми» были значительно проще, что, впрочем, не мешало творческому процессу. Х.А. Баладжиян оказался очень компетентным, интеллигентным и добрым человеком, и я была принята временно на место находящейся в декретном отпуске сотрудницы, определена в партийный отдел.
Часть коллектива приняла меня настороженно, но и не без любопытства, что, впрочем, было вполне объяснимо - явилась из далеких краев, что от нее ожидать? Секретарь партийной организации не дал мне «добро» на подписку «Аргументов и фактов», этой газеты в свободной подписке тогда не было. А завотделом Иван Жадько выразил сомнение в том, что я здесь надолго, поскольку все равно уйду в декретный отпуск, как накануне случилось с моей предшественницей Тамарой Юнусовной Кушнир, с которой позднее мы подружились на долгие годы, и дети наши росли вместе (прав, конечно, оказался наш общий шеф Жадько!)
Кстати, в свое время и в «Вечерней Перми» меня тоже приняли очень сдержанно. Но за два года работы я сдружилась со всеми, особенно добр и внимателен был ко мне редактор Александр Николаевич Кустов, который почему-то называл меня Вероникой.
Сначала я работала в отделе культуры, а потом в отделе партийной жизни. И потому в Адыгею меня провожали как «культурную партжурналистку», что и было засвидетельствовано в Почетном дипломе, на котором расписались все до единого члены редакции. До сих пор я храню и огромный картонный плакат с поздравлением на фоне свадебной фаты: «Виктор – муж, а я - Виктория. Вот победная история!»
Как хотелось бы, чтобы все они были живы, хотя я знаю точно, что некоторых с нами уже нет. А.Н.Кустов, Николай Гашев, Ирина Кизилова, Боря Львов, Дима Красик, Алиса Горшкова, Татьяна Чернова, Леня Жеребцов, Станислав Трифонов, Галя и Саша Куличкины, Ольга Березина, Бэла Берестнева и моя наставница Валентина Бреусенко. Ну почему, почему у меня не случилось в Адыгее таких искренних и верных друзей? Пришли другие времена и вместе с ними злые нравы? Но вернемся к редакции газеты «Адыгейская правда».
Излишняя, на мой взгляд, субординация сыграла со мной не очень приятную шутку. В «Вечерней Перми», когда завотделом уходил в отпуск, на планерки вместо него ходил корреспондент, что я и сделала в аналогичном случае, и вот эта «находка для нашего города» была с позором удалена с планерки. Более того, я оказалась «прикреплена» к отделу пропаганды, которым руководил Д.А.Крылов, и с которым у меня сразу же начались стычки по поводу правки моих материалов. А во время одной из них Дмитрий Архипович сказал, что сейчас пойдет и пожалуется редактору, на что мгновенно получил ответ: «А хоть Горбачеву!»
Как молоды, независимы, а порой и дерзки мы были! Диалог этот оказался кем-то услышанным и быстро с одобрительными комментариями разлетелся по редакции. Меня к Христофору Ардавасовичу на « ковер» не вызывали. А позднее, во второе мое пришествие в «СА», когда уже не было ни партийного, ни пропагандистского отделов, и мы не зависели друг от друга, в подходе к решению социальных и нравственных проблем на страницах газеты у нас с Дмитрием Архиповичем обнаружилось много общего.
.
Тогда в редакции я не проработала и года, родила сына. Потом места в областной газете мне не нашлось, свободной была должность в многотиражке пединститута, но меня опередили, и, как я теперь понимаю, к счастью. Это же, по- видимому, имел в виду и отвечающий за печать работник обкома, фамилию которого, я, к сожалению, не помню, сказавший мне: « У вас в Адыгее все еще только начинается». Ему я, конечно, очень благодарна. Он направил меня в газету «Маяк» Майкопского района, и я сразу же поехала в поселок Тульский.
Было это перед самым Новым годом, 1989-м. Виктор Андреевич Алифиренко принял меня хорошо, сразу дал два задания в Майкопе. Мне нужна была работа, и я была готова ездить куда угодно. Сразу после праздника привезла в редакцию два готовых материала, чему Алифиренко был приятно удивлен. Так я оказалась в «Маяке». В коллективе меня приняли хорошо, я сдружилась со всеми.
Позднее Алифиренко признался, что мой переход в «Маяк» сопровождался весьма нелестными отзывами обо мне прежних моих коллег (вот уж не знаю, почему), и он все время ждал, когда я начну «показывать» себя: «А вы просто работаете и работаете, даже другим помогаете». А потом, когда Виктора Андреевича переводили главным редактором газеты в Красногвардейский район, он даже пригласил меня на должность заместителя.
В это время в Майкопе была организована городская газета. Ее главный редактор О.И.Боброва предложила мне возглавить экономический отдел, и начался новый, достаточно длительный и очень сложный, поскольку выпал на 90-е годы, этап моей жизни и всей страны. Позднее коллектив избрал меня главным редактором «Майкопских новостей». В этой должности я проработала несколько очень трудных лет – тогда был страшный дефицит и газетной бумаги, и пленок, не хватало творческих работников.
Но и здесь не обошлось без недоброжелателей. Некоторые старожилы «СА» считали себя более достойными поста, который я заняла, и не скрывали этого.
Очень трудно было и в материальном плане. Жили мы от зарплаты до зарплаты, занимали деньги друг у друга в редакции. Помню, что одну из зим мы с мужем продержались на куриных потрошках. У сына, разумеется, было все, что нужно. Что же касается одежды… Помните, я писала, что было время, когда у мамы в шифоньере висело только одно платье? Так вот в перестройку эта ситуация повторилась – у меня и моих коллег.
По одному летнему платью было у меня (зеленое с желтыми и сиреневыми цветами, оно же стало вечерним на юбилее моего старшего брата), Тамары Кушнир (светлосерый костюм с листиками потемнее), Валентины Роженковой ( белое платье с мелким огуречным рисунком). Их мы стирали по субботам, чтобы в понедельник в чистой одежде прийти на работу. Однако у моей мамы было четверо детей, а у меня только один сын!
В те времена мы с Тамарой Юнусовной не один раз задавались вопросом, неужели и нашим детям не удастся вырваться из нужды? А сколько еще пережили потом, когда им, уже дипломированным специалистам, помогали искать работу? К счастью, во всяком случае на данный момент наши дети успешны.
Положение усложнилось, когда в администрации была образована пресс-служба. Ее возглавил вынужденно ушедший тогда с поста главного редактора «СА» Анатолий Никифорович Красников. Он привел с собой ответственного секретаря Александра Шутихина и вместе с ним стал приходить на наши планерки. Таким образом, у «МН» оказалось даже не два, а три главных редактора. С этим я, конечно, согласиться не могла. Все стало окончательно ясно, когда Красников признался: «А что же ты хочешь? Я сорвал с места Сашу и теперь отвечаю за него». То есть, теперь им нужно стало мое место.
В 2000-м году мне надо было уходить на пенсию, и я прекрасно понимала, что в редакции не удержусь. Но у меня рос сын – и глубочайшая признательность тогдашнему главному редактора «СА» добрейшему Анатолию Савельевичу Пренко, который подбодрил и принял меня корреспондентом в отдел экономики. Так на рубеже не просто двух веков, а двух тысячелетий осенью 1999 года, состоялось мое второе пришествие - теперь уже в «Советскую Адыгею».
Освещать проблемы промышленности тогда было совсем не просто.
Видимо, мне на этом поприще все-таки удалось добиться успехов, поскольку очень требовательная в творческом плане и, возможно, именно потому не очень « удобная» в общественном смысле журналистка Л.И.Баркина однажды так выразилась на этот счет: «Вот пришла Белова, и оказалось, что экономика в нашей республике есть!»
.А потом Анатолий Савельевич перевел меня в секретариат.
Однако, как уже понятно из выше написанного, срок пребывания на посту главных редакторов весьма недолог. И с 55-летием меня поздравлял и напутствовал на дальнейшую плодотворную работу в редакции уже Саша Шелуджев, с которым мы вместе начинали в «Майкопских новостях», правда, он чуточку раньше. А тогда Саша пришел в «СА» с должности пресс-секретаря первого президента Адыгеи Аслана Алиевича Джаримова. Тогда же по его инициативе я была награждена Почетной грамотой Госсовета – Хасэ нашей республики. А еще раньше, по представлению республиканской журналистской организации, - Почетным дипломом Союза журналистов России.
«БОРОТЬСЯ И ИСКАТЬ, НАЙТИ И НЕ СДАВАТЬСЯ»
Умер великий физик, лауреат Нобелевской премии, замечательный человек, патриот Жорес Алферов. Разница в возрасте у нас в два десятка лет, но идеалы одни и тесно связаны с жизнью нашей страны. И девиз у нашего поколения был один -- «Бороться и искать, найти и не сдаваться» -- Саши Григорьева из романа Вениамина Каверина «Два капитана». И песни мы пели не про «Рашу», а совсем другие - «Была бы наша Родина богатой и счастливою…». И про любовь - про другую и по-другому: «Летящей походкой ты вышла из мая и скрылась из глаз в синеве января…». Это ведь не «Леха-,Леха, мне без тебя так плохо…». Мы были чистыми – «А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер...», бесхитростными – «И за новую рубашку, и костюм, что в праздник сшил, мне районный парикмахер комплименты говорил…». И личное счастье понимали по-честному: «И я судьбу благословлю, что я пишу сонеты своей, а не чужой жене…».
Мы стремились учиться, как можно больше знать – о поэтах, музыкантах, художниках. Очень любили читать, гонялись за новинками советской и зарубежной литературы, выписывали «толстые» журналы. В общем, как сказал один из наших современников, людьми нас сделали книги. А любить Родину учили военные подвиги отцов и дедов, прославление их мужества в разных жанрах литературы и искусства. И прежде всего – поэзии, музыке и кино.
Поэтов и композиторов, любимых советским народом, можно назвать очень много. Но творчество Александры Пахмутовой – это жизнь целого поколения. В Колонном зале на церемонии вручения государственных наград зал дважды вставал – когда она вошла, и когда президент вручал ей награду. Вот как запали в сердца людей ее песни!
А какие образы были в кино – достаточно вспомнить очень тонкий и очень точный в нюансах фильм Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих». Какая же чистая радость объединяла молодых красноармейцев и как позавидовал ей со слезами на глазах отрицательный герой в финальных кадрах фильма!
Мы делили людей на добрых и злых. Может быть, кому-то это сейчас покажется примитивным. Вместе с «Матрицей» пришло другое время, пришли другие люди. Очень непонятные мне. Сын долго втолковывал: они не добрые и не злые, они – другие. Но мне как-то неуютно среди этих «других». Вряд ли они созидатели в духовном смысле этого – не столько знаний, сколько человеческих отношений. Мир достаточно не совершенен и без них. Или это какая-то неведомая пока многим переходная ступень?
Кроме общего лозунга у многих из нас были еще и личные. У меня – «Ни слова лжи!» Этому принципу я стремилась следовать всегда, даже на склоне лет, уже приобретя не всегда сладкий жизненный опыт. Что же касается общего лозунга нашего поколения, акцент в нем у меня, как и у Жореса Алферова, в последнее время по вполне понятным причинам переместился на сказуемое «не сдаваться»…
«МЕЧТАЮ О ПРОШЛОМ»
Это – не моя мечта, это мечта моего мужа. Я – более реалистичный человек, и для меня сейчас уже не является чем-то сакральным прошлое, потому что есть сегодняшняя данность, и потому что никогда не проходит время думать о будущем, и потому что вовсе еще не факт, что оно безнадежно. Я глубоко сочувствую ему, и знаю, что таких, как он, потерявшихся в сегодняшней жизни, много. И, конечно же, ни в чем не обвиняю и не осуждаю Виктора, хотя сейчас с ним очень трудно.
Мы познакомились на танцплощадке в Геленджике. Шел мелкий дождь, и я держала над головой зонтик. Он подошел и со словами: «Мне кажется, что теперь я всю жизнь буду держать его над вами» осторожно забрал зонт у меня. А теперь вышло так, что зонтик этот держу я – и над своей, и над его головой. И это, оказывается, совсем неважно, лишь бы каждый из нас жил в согласии с собой, а сильные помогали слабым.
За плечами у Виктора очень интересная и разнообразная жизнь. Горнист в пионерском лагере, секретарь комитета комсомола педагогического института Ростова-на-Дону, командир студенческого строительного отряда на Казахстанской целине, обладатель прекрасного певческого таланта, профессиональный спортсмен, отчаянный мотогонщик и очень дисциплинированный автомобилист. Хороший наставник молодежи, весельчак и отличный друг. С коллегами по работе до сих пор он поддерживает тесную связь. За столькие годы породнилась с ними и я, особенно с Хамедом Сизо, Шумафом Даховым, Олегом Абрикосовым – ведь они тоже мое поколение.
Есть две дочери и сын, внучка. Правда, трагически погиб внук. Но жизнь продолжается и в иных обстоятельствах. И пусть из-за скромности не получил целинную медаль, не стал солистом Большого театра, не занял высокого поста, но к нему он и не стремился. Зато в Майкопе и далеко за пределами республики работают в газовой отрасли его ученики.
. Казалось бы, есть чем гордиться. Однако он никак не может по-доброму расстаться с юностью и вопреки Константину Ваншенкину продолжает о ней очень сильно горевать. Равно как и об утраченной стране. Не хватает стойкости? Или обычного, а, может быть, как раз необычайного умения прощать? Ведь не простившим одинаково трудно, как и не прощенным, если искренним было раскаяние? Или просто такового не имело места быть? Невозможно найти однозначного ответа на этот вопрос. Очевиден только разлад с самим собой.
Горько и мне осознавать экономическое и духовное разорение страны, видеть заброшенные, с разбитыми окнами фабрики и заводы, заросшие сорняками поля, старушек, пытающихся продажей самодельных вязаных носков заработать хоть какую-то прибавку к нищенской пенсии, на которую невозможно прожить. А также чудовищную несправедливость практически во всех составляющих окружающей жизни.
И не унижайте, не добивайте малоимущих людей разговорами о продаже еды в кредит. Проблемы это не решит, только добавит им долгов и горя. Лучше обеспечьте на государственном уровне бесплатными продуктовыми наборами. Так будет человечнее, если уж достойными зарплатами, пенсиями и пособиями мы не способны обеспечить собственный народ!
Мало радости и в том, что более двух десятилетий нет прямого рейса самолета «Краснодар – Пермь», а билет на поезд по этому маршруту стоит половину пенсии моего мужа. Мало сказать, что огорчает, просто убивает регресс в социальной и нравственной жизни общества. Если в 90-е годы газеты, к примеру, консультировали население о том, как найти работу, то теперь, как не попасться на «удочку» банковскому мошеннику, и как вести себя, если полицейские подбросили вам наркотики. Ничего себе эволюция! Дядя Степа, где ты?
Горько и обидно сознавать, что так трагично все получилось. Критикуя горбачевскую перестройку, знаменитый советский писатель-фронтовик Юрий Бондарев, недавно ушедший из жизни, сравнил её с самолетом, который подняли в воздух, не зная, есть ли в пункте назначения посадочная полоса. Добавлю от себя, что в полете, слава богу, посчастливилось совершить удачную дозаправку.
Однако надо уметь видеть хорошее, и в любой трудной ситуации не просто держаться, а цепляться за него. У нас вырос замечательный сын, мы не бедствуем, продали приватизированное жилье в центре города, переехали на окраину в хороший благоустроенный дом с верандой, о котором я мечтала всю жизнь., И не стоим больше в очередях за дефицитом, что тоже немаловажно для обеспечения более или менее спокойной жизни в наше полное тревог время.
Но не перестает глубоко волновать вопрос, сможем ли мы, уже россияне, утратившие былые духовные ценности, в случае опасности ( не дай, конечно, бог), сплотиться так же, как в минувшую войну? Очень надеюсь, что да. Потому что, сколько бы ни кричали на всех углах пессимисты и злопыхатели, что перевелись герои на Руси, это не так. Да, потребительский вирус разрастается небывалыми темпами, однако есть на кого равняться и нынешним молодым. И за примерами, как говорится, далеко ходить не надо.
«Честь имею. Служу Российской Федерации !» - сказал при вручении ему премии Владимира Высоцкого «Своя колея» Герой России Вячеслав Алексеевич Бочаров, и зал встал в едином порыве. «Работайте, братья!» - это уже Магомед Нурбагандович Нурбагандов , дагестанский полицейский, которого бандиты принуждали призвать своих коллег уйти с работы. Он сделал наоборот, не преклонил колени перед боевиками и был тут же на месте убит ими. «Это вам за пацанов!» - выкрикнул пилот подбитого над Сирией штурмовика Роман Филиппов, уже на земле подорвавший себя и окруживших его террористов гранатой. И здесь уместно напомнить, как западная пресса оценила этот подвиг: «Если они так сражаются за Сирию, то представляете, как они будут делать это за Россию?» Все эти воины уже вошли в историю современной России.
Да, но что мои переживания по сравнению с тем, сколько преданных Родине людей не смирились с развалом Советского Союза и покончили с собой? Из них мне всех ближе поэтесса Юлия Друнина, автограф которой есть у меня на одной из книг четырехтомника «60 лет советской поэзии», выпущенного в 1977 году к Дням советской литературы в Прикамье. А на приглашении, к слову сказать, кроме ее подписи, есть автографы Георгия Маркова, Петра Проскурина и Аркадия Арканова.
Я знаю наизусть многие из стихов Юлии Друниной. Приведу лишь два четверостишия из поэмы «Зинка», посвященной памяти однополчанки Героя Советского Союза Зины Самсоновой:
Мы не ждали посмертной славы,
мы хотели со славой жить.
Почему же в бинтах кровавых
светлокосый солдат лежит?
И старушка в цветастом платье
у иконы свечу зажгла.
Я не знаю, как написать ей,
чтоб тебя она не ждала…
Да, у нас была другая страна, величественная по духу и целеустремленности, очень многострадальная и очень человечная. Для меня в ней Прибалтика – особая страница. Я несколько раз была и по делам, и на отдыхе в Латвии и Эстонии. Очень нравилось. Да, у этих двух стран и еще Литвы своя драматическая судьба. Да, были исторически обоснованные претензии к СССР. Но Союза уже нет. Да, Россия стала преемницей великой страны. Но ведь не козлом отпущения.
Было же и немало хорошего – экономически процветающие республики. Конечно, хотелось не просто самостоятельности – независимости. И имели на это право. Получили. Но неужели нельзя было разойтись по-доброму? Оставить историю истории: перевернуть страницу и открыть, пусть две, новых. Однако русские стали негражданами, без вины виноватые. Что это? Месть? Или таково лицо европейской цивилизации?
Зачем тогда жители прибалтийских республик массово мигрируют на Запад? Оставляют собственную страну на произвол судьбы? Ведь жить-то стали явно хуже. Где известнейший когда-то во всем Союзе и даже мире рижский радиотехнический завод ВЭФ? А микроавтобус латышского завода, которого в стране ласково называли «рафик»? И, наконец, где женская баскетбольная команда рижского трамвайно-троллейбусного треста «ТТТ»?
Да и памятники зачем крушить? Это ведь, господа, и ваша история! После потери нашей все равно общей когда-то страны замечательнейший дагестанский поэт Расул Гамзатов сказал: «Как я скажу на том свете своим родителям, что страны, за которую они воевали, уже нет?» Сожалеть о былом всегда справедливее и порядочнее. И это чувство горечи должно быть неподвластным времени. Как и наша Великая Победа, как и вечный символ нашей многонациональной страны - навсегда рядом и вдвоем - русский Егоров и грузин Кантария, водрузившие над Рейхстагом Знамя Победы.
Тогда зачем же вы так, Вахтанг Кикабидзе? Да, лайнер действительно как-то по-чужому пробежал по аэродрому, по нашей общей судьбе. Но оставил же в небе светлую полоску…
Как отметил в своем интервью «АиФ» (№51, 2016) классик отечественной литературы Андрей Битов, «Понятие нации, национальности было вторично. Первично было то, что все были советскими людьми». Россия, не без потерь, но, к счастью, устояла. И, на мой взгляд, во многом благодаря именно тому, что сохранила духовное единство. Неплохо было бы украинским политикам при сегодняшнем кошмаре в стране вспомнить об этом, если, конечно, еще не поздно. Ведь крови, своей же, родной, пролилось уже немало.
«КАК ХОРОШО МЫ ПЛОХО ЖИЛИ!»
В этой, на первый взгляд, абсурдной фразе, услышанной мною в одной из телепередач, заключен великий смысл. Мы жили трудно в СССР, но были счастливы, потому что были вместе. И дело было даже не в самой революции, а в революционном духе, стремлении стать лучше самим и лучше сделать жизнь. И уж никак не в куске докторской колбасы, а в нашем умении видеть главное и идти к своей цели. На подъеме, с радостью и воодушевлением.
Ведь не просто же так киноактер Дмитрий Харатьян говорит: «Спасибо Роберту Рождественскому за наше счастливое детство!» - имея в виду текст песни Владимира Шаинского «Погоня» из кинофильма «Неуловимые мстители». А разве можно было заподозрить в неискренности, например, авторов и исполнителей песни «Мой адрес – Советский Союз» Давида Тухманова, Владимира Харитонова и ВИА «Самоцветы»? Конечно же, нет! Песня эта вдохновляла молодежь на значимые в масштабах страны дела!
Адрес у нас теперь другой, но песня осталась. Ее любит петь в праздники старшее поколение, включают в свой репертуар, используют в музыкальных композициях и молодые исполнители. Конечно, и мне близка эта песня.
И, конечно, я жалею о том, что наши дети уже не смогут, как я, бесплатно получить второе высшее образование, без визы съездить в Ригу, чтобы в Домском соборе послушать орган. Жалею о потере хорошего настроения, которое, как сказал в одном из интервью певец и композитор Александр Градский, было у нас практически всегда.
И дело не только в том, что молоды мы были. Просто нас было много, мы были разные и вместе, и все действительно наши. И космонавт чуваш Андриан Николаев, и физик еврей Лев Ландау, и поэт белорус Петрусь Бровка, и целая плеяда композиторов и певцов –армянин Арам Хачатурян, азербайджанец Муслим Магомаев, латыш Раймонд Паулс, молдаванка Мария Биешу, эстонец Йяк Йола, грузин Вахтанг Кикабидзе.
Вероятно, потеря этой общей радости жизни и стала причиной до обиды раннего ухода сначала со сцены, а потом и из жизни замечательного певца Муслима Магомаева, которого не удалось превзойти, да уж и не удастся никому из нынешних певцов в кавычках и без кавычек, и который одному из своих лучших друзей однажды сказал, глядя в окно: «Там все уже не мое».
Конечно, не его и не наше. По- видимому, Ксении Собчак и людей ее круга. Эта так называемая «светская львица», в прошлом ведущая одного из сомнительных телешоу «Дом-2», вдруг допустила оплошность (и на «старуху», видимо, бывает проруха), и как унтер - офицерская вдова высекла сама себя, заявив (цитирую «Мир новостей» от 14 августа 2019 года), «что в России совсем не обращают внимания на репутацию» и что «Вообще никого не волнует, что человек натворил в прошлом».
Этого Ксении показалось мало, и она пошла еще дальше. На своей странице в инстаграм 19 августа 2019 года она поведала всему сообществу о том, что ей не нравится жить правильно, по чужим правилам. Она, разумеется, умеет вести себя правильно, «но как же это скучно… Лучше уж встать и нас…ать на стол»… Ну что тут скажешь об особе с высшим дипломатическим образованием!? Явно не леди. И попреками в свой адрес по поводу «Дома-2» возмущаться ей тоже нечего. О репутации смолоду думать надо.
Обучалась и музыке и балету, пишут, что много читала. И что, это все прошло мимо? Но почему? Не было усвоено? Травмировалось сознание? Утерян здравый смысл? Скорее всего, элементарная распущенность. Но, мадам, у вас же сын растет! Неужели вас не беспокоит его будущее?
Как ни крути, но другим, более приличным должен быть у нас пейзаж за окном!
Москва объединяла и помогала всем союзным республикам. Вот почему сюда, да и в другие регионы России в 90-ые годы уже не ради красивой жизни, а в поисках куска хлеба устремились жители соседних республик, бывшие наши братья, ставшие вдруг гастарбайтерами.
Обездоленные и обозленные неустроенностью жизнью на родине, к нашим они добавили еще и своих проблем. Но мы никого не отвергаем, как можем, опять помогаем. Поэтому на западе страшно боятся возрождения прежнего великого нашего государства. Однако два раза в одну и ту же реку еще никому не удавалось войти. Да, наверное, и незачем. Не надо разрушать, теперь лучше эффективнее отстраивать то, что уже начали. Если даже чего-то глобального не понимаем. Лишь бы неукоснительно соблюдались наши законные права и достойно обеспечивались наши потребности.
НЕСБЫВШЕЕСЯ - ВОПЛОТИТЬ!
Это фраза из одного из самых любимых моих стихотворений Александра Блока, предопределившее все мои юношеские искания. До сих пор созвучны мне его строки:
О, я хочу безумно жить:
Все сущее - увековечить,
Безличное - вочеловечить,
Несбывшееся – воплотить!
Воплотить несбывшееся – это уже вряд ли. Скорее покаяться. И вспомнить о замечательных людях Прикамья, о которых мне удалось, и о которых не удалось опубликовать краеведческие статьи, я просто обязана. Хотя материалов вышло в свет немало - в городской газете «Вечерняя Пермь», в центральной газете «Советская культура», в Свердловском журнале «Уральский следопыт». У меня есть Почетная грамота Президиума Пермского областного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. Мне даже присылали запрос о моих данных для включения в список на звание «Краевед Прикамья», но я уже жила в Адыгее и даже не удосужилась ответить на него, о чем сейчас, конечно, очень сожалею.
В моем архиве было много исторических документов, переданных мне ученым-краеведом, географом Николаем Старцевым, в том числе письмо к нему Павла Бажова, книга рассказов Виталия Бианки с дарственной надписью автора. И все это, к великому моему сожалению, было утеряно в связи с переездом.
В моей биографии есть еще один факт, которым я не могу похвастаться. Моим наставником в газете «Вечерняя Пермь» был журналист и писатель Иван Байгулов. Я тогда работала в университетской многотиражке, и он дал мне рекомендацию в наш творческий союз. Но какой журналист не мечтает стать писателем? У меня к тому времени было написано уже много (неопубликованных, конечно) рассказов, повесть, по моему сценарию был снят любительский кинофильм. Однако «творения» свои я понесла другому, более известному в области писателю. И вместо обстоятельной рецензии и доброго напутствия, на которые рассчитывала, я получила очень короткий ответ: «А зачем вам это? У вас итак хорошая профессия». Я правильно восприняла его совет как расплату за свое предательство. И какая же, как вы теперь понимаете, после этого может быть ода себе? Нет, только всему моему поколению.
Отдельного повествования заслуживает не дописанная мною, но уже стоявшая в плане выпуска Пермского областного книжного издательства книга «Крепче поставь паруса!» о мужском вокально-инструментальном ансамбле Пермского университета. Организовал его преподаватель химического факультета Борис Арсеньевич Облапинский, замечательный музыкант, любимец всех студентов и преподавателей университета.
Решили отдать дань погибшему в Великой Отечественной войне московскому поэту, студенту знаменитого на всю страну Института философии, литературы и искусства Павлу Когану – назваться «Бригантиной», по его песне, получившей в начале 60-х очень широкую популярность и ставшей олицетворением романтики, дерзновенной мечтательности, юношеского порыва, глубокого патриотизма. Зритель воспринял название как должное. Но обо всем по порядку.
Шесть юношей на сцене – так выглядела «Бригантина» в предновогодний вечер 30 декабря 1961 года. На следующий год по предложению учившегося тогда на 4-м курсе физического факультета Сергея Шнее был организован инструментальный секстет, которым он и стал руководить.
Горьковский зал университета буквально трещал по швам на всех концертах ансамбля. Полностью была забита и лестничная площадка. ВИА тогда только входили в моду, и «Бригантина» была нашей гордостью.
«Бригантиной» был взят верный курс – гражданственность и романтика. И именно поэтому выступления ансамбля всегда находили горячий отклик у зрителя. А потом начались гастроли. Сначала в городах Пермской области, Урала, а затем Москвы и Ленинграда. Ансамбль стал участником финала Всесоюзного телевизионного конкурса «Алло, мы ищем таланты», телевизионной переклички «Музыкальный турнир городов», а также программы интервидения «Пермь – Берлин». Миллионы слушателей познакомились с творчеством «Бригантины» в концертах радиостанции «Юность».
Главный дирижер эстрадно-симфонического оркестра «Голубой экран» (этот оркестр аккомпанировал пермским певцам в Москве в финале Всесоюзного конкурса «Алло, мы ищем таланты!» Б.П.Карамышев сказал: «Факт выхода «Бригантины» в финал сам по себе красноречив. Меня же лично покорила музыкальность ансамбля, его спетость, то чувство локтя, которое никогда не приходит само по себе, а является плодом длительной работы коллектива и умного художественного руководства».
Борис Арсеньевич заочно окончил консерваторию, обладал высочайшей музыкальной культурой, огромной работоспособностью, выступал за настоящее искусство, был нетерпим к халтуре. Он не представлял себе жизни без университета и для его процветания не щадил себя. И вообще все воспринимал очень остро, в том числе и успех. И сердце Бориса Арсеньевича не выдержало. Ребята – участники ансамбля -- долго не верили в реальность его смерти.
Своими песнями ансамбль не только воспитывал зрителя, но и формировал характеры и судьбы своих участников. Борис Арсеньевич дал ребятам полноту студенческой жизни, пример беззаветной и самоотверженной любви к своему делу, чуткости по отношению друг к другу. И они становились такими же. Словом, школа «Бригантины» во многом стала для ее участников школой жизни.
Я ездила с ними на гастроли, когда маэстро уже не стало. Они много рассказывали мне о нем, а позднее присылали свои воспоминания. Очень важно еще и то, что «старичкам», прошедшим школу Облапинского, во главе с Сергеем Шнее вместе с новичками в те труднейшие времена все-таки удалось выстоять, продолжить традиции ветеранов и сохранить ансамбль.
И потому свой рассказ о «Бригантине», которую я знала, и которая в 1981 году отмечала свое 20-летие, хочу закончить воспоминаниями гитариста Вилли Биглера: «Мне чертовски повезло, и до сих пор считаю эту удачу невероятной и незаслуженной, что довелось работать в «Бригантине», учиться у маэстро – Бориса Арсеньевича Облапинского».
.
Вот об этом замечательном коллективе я должна была написать книгу почти 40 лет назад, но не позволили обстоятельства. Тогда я ограничилась полосой в университетской многотиражке, малой читательской аудиторией, а вот сейчас рассчитываю на большую. Ведь эти ребята – тоже мое поколение, одна из лучших его частей..
ДОБРАЯ ДОРОГА К ДОБРУ
Рождение сына стало для меня продолжением дороги к добру, но уже другой, высшей ступени. Солнышко мое, ласточка моя. Я всегда и везде была, есть и буду рядом с ним. Конечно же, я обихаживала его с самого рождения, он это чувствовал, понимал и был благодарен. Любовь и полное единение, доверие. Даю крохотную таблетку от кашля, объясняю и слышу в ответ: «Да из твоих ручек, мамочка, я даже яд приму… ». На мои глаза наворачиваются слезы… Какую бы душу не растопило такое признание!
Недавно в телефонном разговоре Тамара Кушнир вновь напомнила мне давний ответ сына на ее вопрос, куда он собирается поступать после школы. «На факультет новых социальных технологий, - ответил он. – так советует мама, а я ей верю». А теперь уже я, в свою очередь, верю во всем своему сыну и во всем ему доверяю. И давно уже многому учусь у него. Да что там – во всем полагаюсь на него.
Мне всегда нравилось в моем Тимофее его любопытство в самом хорошем смысле этого слова, интерес к жизни. Помню, как стоя еще в детской кроватке, он ручкой отодвигал штору и смотрел, что же там, за окном? Его отличает интерес к знаниям, целеустремленность, ответственность, порядочность, мужественность, доброта, чувство такта и сострадании, готовность помогать другим. И, главное, желание трудиться и честно зарабатывать. Он ставит перед собой задачи и одну за другой решает их. Тимофей – умный молодой человек, востребованный специалист и, конечно, мне очень хочется, чтобы его заслуги ценили.
Кто-то скажет: нарисовала идеал. Но он действительно в лучших своих чертах именно такой, мой сын. Но не скажу, что это только моя заслуга. Я – обыкновенная мама, у которой, к тому же был ненормированный рабочий день. На пустом месте, конечно, редко что хорошее вырастет и потому на первое место ставлю генетику и ее же благодарю. Но второе место никому не отдам, а если поделю, то только с детской литературой. Покупала и читала сыну перед сном сказки, рассказы и стихи, которые мне самой читала моя мама. А резюме «Синих листьев» Валентины Осеевой - «Надо давать так, чтобы можно было взять» (имелись в виду зеленые карандаши), вообще однажды отлетело мне бумерангом. Но, конечно, уже в другом контексте.
Мы вместе смотрели фильмы по «видику», слушали записи музыкальных коллективов отечественных и зарубежных. И вот совсем недавно Тимофей переслал мне на компьютер прошедшую на РЕН ТВ беседу-концерт Захара Прилепина с солисткой и руководителем группы «Мельница» Наталией Уотш.
Я оценила выступление «Мельницы» как явление удивительное на нашей сцене. Это нечто большее, чем эстрада, шоу-бизнес. Живой звук, голос певицы необычайной чистоты, какого-то, я бы даже сказала, галактического звучания.
Вижу обдуманность, определенную осмысленность и нацеленность на нее в каждой детали замысла сценического воплощения программы концерта, неповторимость и оригинальность светового оформления. Явно проступает познавательно-образовательный момент – кельтские мотивы, новые инструменты на основе скандинавских и даже созданная в самом коллективе электроарфа, на которой играет солистка. И, конечно же, высокая культура поведения на сцене, которой очень не хватает многим нашим исполнителям. И никакой пошлой подтанцовки, мишуры и фейерверков.
Тимофея всегда привлекало интеллектуальное творчество. Отсюда и его нынешнее участие в выпусках Русского элитарного журнала. Он пишет материалы о высокой моде, ювелирных украшениях, эксклюзивных автомобилях.
Первая книга, которую Тимофей прочитал сам, была «Вершки и корешки», и именно она попалась ему для разбора на собеседовании при поступлении в школу №28 Майкопа. Она была выбрана мною по многим причинам. Это была школа славянской культуры, и я хотела, чтобы он знал свои истоки. К тому же, английский язык там шел со 2-го класса, и кое-какое представление о нем сын уже имел, поскольку на бытовом уровне мы с ним на этом языке уже общались. (Мною еще в Питере был сдан кандидатский экзамен по английскому языку). Немаловажным моментом был и тот, что эта школа тогда была единственной в городе, где была «продленка». Так что три года мы с ним курсировали на троллейбусе от Центрального рынка до улицы Кольцова.
А потом я перевела Тимофея поближе к дому, но не в 5-ую, как следовало по месту жительства, а в 8-ую школу, поскольку во всем городе только в ней тогда был компьютерный класс и преподавали информатику. Позднее весь 11-й класс он ходил на подготовительные курсы тогда еще в технологический институт, хорошо справился с ЕГЭ и стал студентом по специальности «связи с общественностью».
Склонность к творчеству, журналистике проявилась у моего сына еще в школе, его материалы неоднократно отмечались в конкурсах разного уровня. Он был награжден путевкой во всероссийский детский лагерь «Орленок». Тогда же Тимофей занялся версткой школьной газеты и в 9-м классе принес мне первую зарплату.
В университете по предложению пресс-секретаря Татьяны Черновой он вместе с ней занялся организацией студенческой многотиражной газеты, но очень скоро, что педагогически правильно (и спасибо ей), был отпущен в самостоятельное плавание. Газета была названа «Зачетка», Тимофей редактировал ее вплоть до окончания университета.
Вместе с сокурсниками он делал ее с большим желанием, (впрочем, как и все, что ему нравится), творчески. Может быть, кто-нибудь заметил, что заголовки всех передовиц состояли из одного слова и начинались на букву «Л»? Одновременно он много сотрудничал и с редакцией газеты «Советская Адыгея». Так что природа на моем сыне не отдыхает. Свое имя в историю университета он уже вписал – красным дипломом и газетой, которая выходит до сих пор. Кстати, на отлично он закончил и музыкальную школу по классу аккордеона.
С большим желанием Тимофей работал в молодежном парламенте республики, а также в молодежном парламенте Государственной Думы в Москве. Не единожды 22 июня в 4 часа утра он, как и другие его сверстники, стоял в почетном карауле на площади Героев в Майкопе у Вечного огня.
Не так уж и давно в новогоднюю ночь мы с Тимофеем вместе смотрели фильм «Иван Васильевич меняет профессию», и я поняла, что он не просто стремится знать прошлое вообще, а каким-то непостижимым образом «видит» его и соединяет с настоящим, через мысли и чувства людей сегодняшних. Я спросила: «А представляешь, что было в кинозале, когда фильм только вышел на экраны?» В ответ Тимофей просто процитировал Геннадия Хазанова, который сказал когда-то, что завидует тем, кто будет смотреть этот фильм впервые.
Как-то в День Победы после просмотра парада сказала ему, что песню «Священная война» по значимости я ставлю наравне с гимном нашей страны. А он, оказывается, видит больше и дальше - назвал ее лучшей песней во всем мире и на все времена. Я горжусь своим сыном.
ОСТАЛАСЬ ВЕРНА СЕБЕ
Помните, я говорила о временах, когда по сути оставалась в одиночестве, и о которых собиралась рассказать позже? Вот о них сейчас и поговорим. В первый раз это случилось тогда, когда первый и одновременно последний президент СССР оказался закрытым на своей даче в крымском Форосе, в Москве заседала ГКЧП, а по телевизору «крутили» балет «Лебединое озеро».
Руководство на местах не понимало, что происходит, и как нужно действовать в этой ситуации. На экстренное заседание представителей всех ветвей власти автономной области были приглашены журналисты. От «Майкопских новостей» была я. Никаких резких суждений и мнений тогда не было произнесено. Выводы тоже не делались. Все были растеряны, и было решено ждать указаний из Москвы.
Я не писала ни строчки, но в редакции к вечеру уже был готов номер газеты, в котором резко осуждалась позиция некоторых руководителей области, якобы вставших на защиту ГКЧП. Никто никого не заставлял, но нам, сотрудникам, предложили каждому подписать номер, хотя, как известно, обычно подписывает его только главный редактор. Из всего коллектива не подписала только я одна. И это вовсе не было каким-то героическим поступком. Просто я знала, что все было не так, а кроме того, беспокоилась о детях упоминаемых в материалах людей, которым в руки могла попасть эта газета.
Последствия проявились уже на следующее утро. В кабинет, в котором в тот момент я была одна, вошел развязный молодой человек, уже осведомленный о том, кто я, и начал мне угрожать. Это еще не были лихие девяностые, и мне удалось выпроводить его. Газеты той я, конечно, не сохранила. Но позже узнала, что у многих она есть. Может быть, моя принципиальность в тот очень непростой в жизни нашей страны ситуации и является ответом на вопрос, волновавший администрацию города все годы моего пребывания на посту главного редактора «Майкопских новостей», - и почему это ей все помогают? А ведь это было время страшнейшего дефицита газетной бумаги и пленок для офсетной печати.
Второй раз это случилось уже в «Советской Адыгее». Конечно, я была благодарна своей начальнице - ведь Анатолий Савельевич Пренко перевел меня в секретариат не без ее согласия, а, может быть, даже и по ее предложению. Компьютерной версткой газеты я занималась и раньше, работу свою выполняла по максимуму, правда, тогда плохо разбиралась в поисковых программах. И этот свой пробел старалась восполнить дополнительной работой.
Например, предложила взять на себя верстку трех номеров каждую неделю, а не через одну, как было заведено раньше. А чтобы ненароком не обидеть, добавила, что так у нее появится больше времени на вычитку материалов. Конечно, на этом поприще у нее был больший опыт работы, чем у меня, поскольку по образованию и опыту работы я – журналист. Но на протяжении более, чем десяти лет совместной работы и обитания в одном кабинете я ни разу не услышала от нее слова похвалы. Неужели не было у меня удач? А премию за лучшую верстку номера я получала только в тот месяц, в котором зам. главного редактора – ответственный секретарь была в отпуске.
Дальше – больше. Начались подзуживания в компьютерном участке. Один из верстальщиков стал проявлять недовольство правкой материалов, в данном случае важно отметить, что не моей. Что касается меня, то он отметал в верстке творческое начало, ему была нужна скорость, а не гармония полосы. А я в угоду ему не собиралась в ущерб качеству сокращать материалы корреспондентов, поскольку на себе испытала, какого труда они стоят. Поддержку себе и в этом вопросе я не нашла.
Потом выяснилось, что вполне определенному лицу в редакции понадобилось мое место, и началось банальное выживание меня из редакции. Поскольку опыт такой у руководства редакции уже был достаточно солидный, «операция» прошла успешно. Сначала я была понижена в должности, а потом как из рога изобилия посыпались наказания. «Преступлениями» стали считаться недочеты, которые испокон века в редакциях заслуживали только устного замечания.
Но жгучее желание укротить «строптивую», но все же сделать все «по закону», взяло верх. Началась охота, причем не просто этакое подленькое ожидание моей промашки, но и провоцирование ее. Господи, сколько сил и драгоценного времени ушло на это у моих гонителей! Мне их даже жаль. И не грех сейчас вспомнить, что в России испокон века, начиная с декабристов, гонения обрушивались на лучших представителей общества.
Теперь - то я поняла, что в том симбиозе (случай нередкий) главным жизненным принципом во всем был: ты – мне, я – тебе. И как только однажды он дал сбой, (в моем случае по причине несовпадения нравственных координат), все резко обнажилось и почему-то вопреки обычной деловой этике потребовало с противной стороны обязательного отмщения. Вот тогда-то я и осталась в коллективе одна.
Но это было только чисто внешне, на самом деле все обстояло не так. Никто из коллег, кого вызывали в трудовую инспекцию, не сказал обо мне ни одного плохого слова, а негласно сочувствовали все – даже в стане «противника». Несмотря на запреты корреспонденты отделов и даже корректоры помогали мне выпускать страницы новостей, готовили актуальные репортажи и интервью. Но защищалась я сама: за все ошибки, в том числе и в выборе друзей, я привыкла расплачиваться сама.
И что же на самом деле произошло? Ну, просто не могу я уважать человека, который молодой поросли газеты рассказывал о том, что он закончил факультет журналистики МГУ, а на самом деле у него за плечами даже не Ленинградский институт физкультуры имени Лесгафта, как было когда-то сказано мне, а один из Кубанских вузов, выпускающих специалистов по физической культуре и туризму.
Есть такое расхожее мнение, что красота спасет мир. Увы! Чаще всего она губит. И не надежда – она слишком хрупкая. Вера может помочь. А вот спасет только любовь. Только она глубже всего живет в человеке, более материальна и очень связана с добротой.
Я осталась верна себе, выстояла. В профессии не разочаровалась. По-прежнему считаю журналистику самым надежным связующим мостом между обществом и властью. Жизнедеятельной структурой, способной существенно влиять на политику государства, корректировать ее в интересах народа, а также отстаивать права каждого отдельного человека. Причем делать все это с завидным художественным мастерством!
За весьма немалый 45-летний срок работы в журналистике я так набегалась за информациями, интервью и репортажами, что наконец-то едва перевела дух. И сейчас просто живу и, что для меня удивительно, с большим удовольствием занимаюсь цветником в своем новом доме.
Разобралась я и со своим «одиночеством». Оказывается, я просто-напросто старалась не огорчать своими проблемами родных и друзей. Но ведь я такая не одна, правда? И как же там, у Александра Блока? «А счастья и не надо было»? А что, если оно все-таки есть, здесь и сейчас?
Я не подвела ни своих родителей, ни своих учителей.
Мне даже стало нравиться свое имя – Викторина, хотя раньше я стеснялась его. Из знаменитых людей, знаю, с таким именем была только талантливая балерина, театральный критик Викторина Кригер. Интересно, что таким именем назвал свою дочь и артист Евгений Петросян. Она доводится великой танцовщице племянницей.
Разыскала в Интернете, что это действительно очень редкое сейчас имя - древнерусское, и означает вовсе не «загадка», как принято считать, а ПОБЕДИТЕЛЬНИЦА! И это меня вполне устраивает.