Грудную клетку разрывая на куски,
Хочу изнанкой показаться миру.
И силой воли раздвигаю я тиски,
В надежде, что от критики не сгину.
Украдкой Муза подкрадется в тишине,
Вмиг раздражая зуд творить и удивлять.
Как слышу крики: «Парень, ты в себе?
Ты в силах что-то новое создать?
И это творчество? Абсурд и ерунда!
Что смог осмыслить ты в свои года?
Что людям ты сказать готов?
Бессмысленную вереницу слов?»
Под этим натиском слабеет Муза,
И отблески миров покинули глаза.
Я снова разделяю учесть Робинзона Крузо,
От одиночества всё громче голоса.
Но комната пуста и некого винить,
Я сам позвал все свои страхи в гости.
Нам не впервой меня как личность хоронить,
На панихиде белизной сверкают кости.
Выдох.
Закончив слезы лить на празднике бессилья,
Весельем и сарказмом траур превращая в сюр,
Я абы как себе приделываю крылья,
Прогнивший, но функциональный жмур.
Но! Многоликость, вот моё спасенье!
Как только страхи моё тело тащат вниз,
Поднять себя смогу из глубины забвенья,
Я сам себе палач, могильщик, экзорцист.