8 глава
Люсьена в джинсах, зеленой рубашке и черной бейсболке с дорожной сумкой в руках тихо передвигалась по залу аэропорта, cловно пантера на охоте. Рыжие волосы выбивались из- под кепки и немного действовали на нервы. Женщина тихо ворчала:
-И почему так важно быть рыжей и с короткой стрижкой? Что кроется за этим требованием?
Казалось, что мягкая подошва кроссовок не прикасается к полу. Двигалась невесомо, пыталась не привлекать внимание своим видом. На глаза напялила огромные черные очки, которые скрывали почти все лицо. Полагала, что так ее никто не узнает. Вещи и сумку, к которым прикасались преступники, она предусмотрительно оставила в номере.
"А вдруг нашпиговали жучками?,-думала женщина,-я теперь сомневаюсь во всем и в каждом. Лучше "перебдеть".
На телефон никаких инструкций больше не поступало. Она заметно волновалась. Ее вылет через 3 часа. Ни документов, ни билетов. Что делать? Взяла себя в руки. Все будет хорошо. Решила найти такое место, чтобы всех видеть, а ее не замечали. А вот и оно. Мягко и решительно кралась к удобной точке наблюдения. Все движения были плавными и текучими. Откуда у нее такая способность? Это всегда в критические моменты у нее появлялось. Она тогда просто сливалась с пространством и действовала в одном ритме с ним. Хищница.
И тут рядом неожиданный детский крик:
-Мама, мамочка. Мамуля...
Маленькая ладошка ребенка оказалась чудом в ее руке.
-Матерь Божья, что это? Кто это?
Сердце упало.
Все посмотрели в ее сторону. Она снова в центре внимания. Как она не любила выделяться.
Тяжелые воспоминания внезапно рекой нахлынули в душу.
Сие уже было когда-то.
Как это случилось давно...
Ей тогда было 16? Они школой собрали приличную сумму денег, закупили детской одежки, обувки, краски, альбомы, разные школьные принадлежности, фрукты, овощи, мебель и привезли в подшефный детский дом. Автобус и грузовик припарковались во дворе, малыши играли на лужайке. Учителя и ее школьные товарищи вышли из автобуса. Они, как шефы, приготовили концерт. Все начали готовиться.
И тут пронзительный детский крик:
- Мама, мамочка.
Он как молния, разделил пространство надвое. Все замерли. Грузчики опешили. Учителя заволновались. А детвора окружила Люсьену. Кто-то хватал ее за руки, кто-то за подол школьной формы:
-Это моя мама.
-Нет. Это моя мама.
-Отпусти мою маму.
А юная Люсьена рыдала в три ручья. Воспитатели и нянечки суетились. Силой отрывали от девушки детей и уводили подальше. Потом Люсьену отправили в автобус. В концерте она не участвовала, чтобы вновь не вводить малышню в стрессовое состояние.
А пожилой водитель пытался ее успокоить и объяснить, что она им напомнила почему-то маму. Наверное в их представлении она должна быть именно такой. А сам думал, почему малыши не побежали к учителям, там были молодые и старые женщины, почему все именно к школьнице направились? Затем пришел к выводу, что это просто случайноcть. А у девушки остался стресс на всю жизнь. Она через много лет своего мужа пыталась уговорить на усыновление ребенка. Говорила, что примет и полюбит любого. Он же ее отговаривал, показывал какой трудный у детдомовцев характер, как много усыновителей отказываются от приемных детей. А сам на стороне уже завел другую семью. На почве чего они и расстались. Сыновья обвиняли маму, что она не боролась за отца, а мирно и спокойно отпустила, что не приняла его, когда он пытался вернуться. Это испортило отношения между всеми. Но она не хотела идти против себя и своих чувств. С бывшим они были в хороших отношениях, пока не вмешалась его новая супруга с ревностью и завистью. Но Люсьена не обращала на нее внимания. Она не запрещала общение отцу с детьми. Все-таки пацаны. Замуж больше не выходила, да и романы ее мало волновали. Она была уверена, что однолюб, и решила, что семейное счастье не для нее, не в этой жизни. Подруги, завидовали ее счастливому виду и пытались периодически познакомить с каким-либо героем-любовником . Но все тщетно, Люсьена не покупалась на легкие встречи. Без любви ей все было неинтересно.
А на ребенка , который сейчас двумя руками вцепился в нее, боялась взглянуть. Надеялась, что родители хватятся и придут ей на помощь.
Из неловкой ситуации вывел знакомый мужской голос:
-Аня, отпусти тетю. Ты ошиблась. Простите, пожалуйста, но Вы на самом деле похожи на ее маму. Анечка, доченька, пойдем со мной.
"О Боже, так это они здесь? Только бы не узнали,-думала встревоженная Люсьена,-еще немного и у меня инфаркт будет. Это точно".
Криво-боком улыбнулась, cловно извинялась. Надеялась в душе, что ее не узнали бывшие соседи по гостинице. Тихо освободила свою руку из цепких объятий ребенка, боялась наклониться ближе и встретиться глазами с девочкой. Ей казалось, что ее в тот же миг раскроют, узнают. А это было ни к чему. И вообще , в ее положении привязываться нельзя ни к кому. Она сейчас несет угрозу. Не хочется кого-либо подвергать опасности и риску. Мужчина силой уволок ребенка к багажу и долго смотрел вслед Люсьене. Она чувствовала кожей его цепкий взгляд . Глухая тревога и сомнения закрались в душу:
"Почему они здесь? Это случайноcть? Он из тех, кто за мной следит? Нет. Нет. Он же меня спас в гостинице. А может так было задумано ими... О Боже, хватит. Я скоро свихнусь и собственным детям перестану верить. Как же я соскучилась по ним.... Как там моя внученька? Олюшка?,- переживала женщина в дальнем уголке зала с огромным журналом в руках, которым пыталась закрыть себя от всего мира.
Наконец пришла смс. Ее паспорт и билет в камере хранения. Номер и код ячейки указан. Старые бумаги необходимо оставить там же.
После долгой суеты, знакомства с новыми документами и новой версией себя, Люсьена успокоилась:
-Хорошо. Надо теперь дождаться вылета.
Она заметно расслабилась. Начала рассматривать публику. Регистрация через 30 минут. Все говорило о том, что сюрпризов больше не будет. Пока не пришло новое сообщение, в котором говорилось, что слежки нет, что в Брюсселе ее ждет дом в пригороде по указанному адресу и старшая дочь Ирина. А сейчас необходимо объединиться с остальными членами семьи. И на фото она увидела своего спасителя с малышкой.
-Это шутка? Нет. Нет. Это какая-то ошибка... Этого не может быть.
Только спрашивать было некого. Связь была односторонняя.
-У меня будет еще одна дочь? И потому я должна была принять этот образ? Так я похожа на ее маму? А где мама ребенка?
Сердце сжалось от плохого предчувствия. Теперь было понятно, почему ребенок так привязывался к женщинам. В каждой она видела маму.