Завтра 9 мая мы будем праздновать 80-летие Великой Победы. Память о подвигах наших дедушеки бабушек бережно хранится в наших сердцах. Военные фотографии, награды и конечно письма с фронта – всё это передаётся из поколения в поколение.
Сегодня мы хотим поделиться с вами частичкой такой памяти. Художественный руководитель киножурнала «ВСЛУХ!» Константин Харалампидис сохранил письмо своего деда Харлампия, написанное им в Берлине в мае 1945 года.
На одной из фотографий автор письма сидит на стуле. А на второй фотографии его брат Николай со своей женой Марией, о которых он тоже рассказывает в своём письме….
Здравствуй, моя дорогая, любимая!
Я знаю, ты очень чувствительная. Надеюсь, что ты уже пришла в себя после обморока, который у тебя случился, когда почтальон передал тебе моё письмо. Всё страшное уже позади, любимая Верочка! Я знаю, что ты верила, и не могло быть по-другому. Ведь не случайно тебе дано это имя, Вера. Вера и спасла меня. Всегда, когда мне было туго, и я стоял на пороге смерти, я представлял тебя, и наших троих мальчиков.
Возможно, ты получила извещение о том, что я пропал без вести. Но я уверен, знаю наверняка, что ты не похоронила меня. Не получив ни одного письма за четыре года, я уверен, что ты не теряла надежды.
Я был в лагере у фашистов в плену. Меня освободили союзники. Это место под Берлином, Банхов Шеневайде.
Меня контузило во время боя. Это был страшный бой, земля поднималась до небес. Я увидел, моя родная, ад! Вдруг средь бела дня мы очутились в ночи. Кругом взрывы, танки, стрельба, стоны и крики. Я вдруг почувствовал что-то неладное, будто вспышка перед глазами. Обрывочно помню отвратительные рожи фашистов. Как они бьют меня, волокут, ударами поднимают на ноги. Нас долго гнали пешком. Мой дорогой любимый брат Коля, как мне передали бойцы, тоже шёл в моей же колонне. У него была прострелена нога. Позднее мне рассказали ребята, что его добили немцы, он не мог идти. Как-нибудь аккуратно скажи родителям и конечно Марии, что… его больше нет… погиб наш дорогой Коленька.
Лагерь – это тоже ад. Иногда хотелось скорее умереть. Но находились какие-то необыкновенные силы, которые заставляли жить. Не плачь, моя дорогая! Я прямо вижу твоё лицо, как ты читаешь моё письмо, и по лицу твоему катятся слёзы... Всё плохое позади!
Много раз я видел смерть, как говорится, лицом к лицу. Но один случай я буду помнить всю мою жизнь. Когда нас привезли в лагерь, нас всех раздели донага. Люди были из разных стран, - те, кто сопротивлялись фашизму. Пришёл майор медицинской службы с указкой в руках. Он подходит к каждому и осматривал нас. По определённым признакам он выявлял евреев. Он поднимал указку и это означало, что этого человека расстреляют прямо сейчас, здесь, у нас на глазах. Боже мой! Будьте прокляты фашисты. Они возомнили себя Богом, и взялись решать, кому жить на земле, кому нет. Я видел глаза этих несчастных евреев. Они будут снится мне всю мою жизнь. Они знали, что обречены, и принимали смерть достойно. Вдруг фашистская сволочь подняла свою указку передо мной. Он смотрел мне прямо в глаза. Вся моя жизнь пролетела вдруг у меня перед глазами. Папочка, мамочка, ты, моя родная, брат Коля и наши сыночки. Но фашист замешкался и спросил меня, кто я по национальности. Я ответил, что я грек. Его видимо смутил мой нос с горбинкой.
Я остался жив. И пожалел об этом. Это совесть. Она стала мучить меня. Из-за того, что останусь жить, а евреи, мои товарищи – погибнут. Совесть мне не давала покоя и от того, что я находился в лагере, а мои товарищи, кто не попал в плен, продолжали сражаться и уничтожать проклятых захватчиков.
Когда лагерь освободили американцы, с ними был человек, который говорил по-русски. Он переводил мне речь одного американского военачальника. Говорил, что меня ждет Сибирь и русские лагеря, если я не уйду с ними в Америку. Я твёрдо сказал, «Нет!» Я никого не предавал в лагере у фашистов, и тем более не мог предать Родину.
Американцы долго запугивали нас, но всё было бесполезно. Нас передали советским войскам. И я никогда не забуду объятия русского офицера. Его звали Александр, Саша. Он обнял меня и сказал: «Родненький ты мой, сколько же ты пережил! Всё позади! Мы победили!»
Вот каковы лживые американские союзники!
Нас всех проверили, не запятнали ли мы себя. Не предавали ли коммунистов и евреев, своих товарищей.
Меня наградили! И вручили грамоту с подписью самого Жукова! И вот скоро я поеду домой, к вам, мои родные. Посылаю тебе фото, которое было сделано 10 мая в поверженном Берлине. На снимке я со своим товарищем Василием.
Будем жить! Будем жить теперь долго и счастливо! Слава Богу, война закончилась. С победой тебя!
Твой Харлампий,
12 мая 1945 г., Берлин.