Вы же семья — потерпите!
Когда Артём сказал, что Саша приедет на пару дней, Лена кивнула. Без вопросов, без эмоций — просто кивнула, как будто это естественно: в любой момент подвинуться, постелить кому-то диван, перестроить ритм своей жизни. Потому что «мы же семья».
— У него сейчас тяжело. Развод, стресс. Потерпи немного, ладно? Он быстро всё уладит, — сказал Артём, заваривая чай.
— Конечно, — ответила Лена. — Пару дней — не катастрофа.
Саша приехал с двумя спортивными сумками и запахом дешёвого лосьона, который въелся в коридор. Было видно — он растерян. Побитый жизнью. Первые пару дней он действительно был тихим: ел, спал, смотрел в окно. Лена готовила ему супы, стирала футболки, сочувствовала.
Но на третий день он стал включать телевизор в час ночи. На пятый — залипать в телефон с пивом на подлокотнике. Через неделю она уже знала: это не «на пару дней». Это приехал жить.
— Ты собираешься что-то искать? Ну, жильё, работу? — осторожно спросила она, когда он разлил майонез по скатерти и не стал вытирать.
— Ищу, ищу, — буркнул он, не отрываясь от экрана.
— Что именно?
— Да я в процессе. Не гони, пчёлка.
Пчёлка. Саша называл её так с самого начала — с тем самым выражением лица, от которого у Лены по спине ползло раздражение. Вроде бы ласково, но как будто с прищуром. С оттенком издёвки.
Однажды вечером она не выдержала:
— Артём, он даже не убирается. Он сидит на моей подушке с грязными ногами.
— Лена, ну он в стрессе. Ну потерпи немного.
— А мне не стресс?! Я работаю, стираю, готовлю, а в доме человек, который орёт в телефон и ржёт по ночам!
— Ты стала злая. Он так про тебя и сказал.
— Он про меня СКАЗАЛ?! — она рассмеялась, горько. — То есть ты обсуждаешь меня за спиной с ним, и это нормально?
— Он мой брат. Мы говорим обо всём.
— А я тебе кто? Обслуга?
Молчание. Он отвернулся. Ушёл в спальню. А она осталась стоять в кухне, держась за спинку стула, как будто это якорь.
Через пару дней Артём уехал на дежурство. Вечер, ванна, горячая вода — единственное, что успокаивало Лену в этом доме. Она закрыла дверь, поставила музыку, намылила волосы, когда вдруг…
Щёлк.
Скрип.
Замок трещит.
— Эй… — голос за дверью.
— Кто там?!
— Ой… — и в следующий миг дверь открылась. С грохотом. Стоял Саша. В майке. Пьяный. С бутылкой. И с совершенно спокойным лицом.
— Я думал, никого. Сори.
Она закричала. Завизжала так, что потом хрипела до утра. Он ушёл. Просто развернулся и ушёл.
Позже пришло сообщение от Артёма:
«Саша говорит, случайно. Он не знал, что ты там. Не накручивай. Он извинился же».
Она не ответила. Просто села на пол в ванной, голая, мокрая, и плакала в полотенце.
На следующее утро они говорили на кухне. Артём наливал кофе, как будто ничего не произошло.
— Ты реально хочешь устроить скандал? Он же мой брат. Он не хотел.
— Он сломал дверь в ванную, где я мылась. Он смотрел. Артём, ты слышишь?!
— Может, замок плохой. Может, правда подумал, что никого.
— А если бы я не закричала?!
— Но ты закричала. Всё обошлось. Не истери.
— Не истери?!
— Лена, ну с кем не бывает. Он выпил. Не надо разрушать семью из-за одного инцидента.
— Не один, Артём. Он разрушает меня каждый день. А ты это покрываешь.
В этот же день она собрала его вещи. Молча. В чёрный мусорный пакет. Положила у двери.
Саша ушёл. Без извинений. Без разговоров. Просто молча посмотрел и вышел.
А Артём сидел на диване и говорил:
— Я не ожидал от тебя такого. Это не по-человечески. Он же наш.
— Нет, Артём. Он твой. А я — я просто человек. С телом. С границами. С правом на уважение.
Через две недели она собрала чемодан. Уехала в однушку, которую сняла сама.
Маленькая, но чистая. Без чьих-то бутылок. Без чьих-то друзей. Без чьих-то родственников, которым «можно всё».
Артём не приехал. Не позвонил. Через месяц прислал сообщение: «Ты, конечно, перегнула. Но ладно. Живи как хочешь».
Она прочитала. Улыбнулась. Заблокировала.
И пошла на кухню. Там вскипал чайник.
И никто не заходил туда без её разрешения.
