Вечер был – загляденье: тёплый, пахнущий смородиной и свежескошенной травой. Тихон, хозяин огорода, расположился на соломе под раскидистой яблоней, а Палыч, его сосед и лучший друг, чинно уселся рядом, сжимая в руке литровую кружку янтарного пива.
— Живём, Тихон, — философски сказал Палыч, поднося кружку к усам. — Вот оно, счастье: вечер, пивко, вид на подсолнухи. Красота!
Тихон улыбнулся и кивнул в сторону яблони:
— Глянь-ка, Палыч, какие яблоки нынче! Как с картинки.
Палыч поднял голову, прищурился:
— Дааа! Ох и сияют, будто воском намазаны. — сказал он и полез проверять качество товара. Сорвал одно, надкусил. — Во! Сочное, сладкое, с кислинкой – как я люблю! Хороши яблочки!
Тихон вздохнул тяжко:
— Эх, Палыч... Хороши-то хороши, да беда одна: кто-то по ночам лазит через забор и яблоки ворует! Ветви уже все переломали!
Палыч сразу вспыхнул праведным гневом: где это видано – в деревне яблоки красть. Все свои ведь, все друг друга знают.
— Надо меры принимать, Тихон. И серьёзные.
Они покумекали. Выпили пивка. Потом ещё покумекали. И родилась у них идея: выкопать перед яблоней яму, по пояс глубиной, навоза туда набросать – для эффекта, чтобы вору мало не показалось, прикрыть всё это плотным картоном, присыпать землёй и ждать результата.
Долго копать не пришлось. Тихон – мужик практичный, лопаты у него заточены острее меча. Навоз тоже был – коровы и козы в хозяйстве водились. Только-только наполнили яму наполовину ароматным добром, как стемнело.
Закопали ловушку. Пыль с рук стряхнули. Пожали друг другу руки и разошлись по домам – спать сладким сном.
Утро наступило как всегда внезапно.
Только Тихон сонно потянулся в кровати, как раздался такой истошный визг, что даже кот вскочил, шипя и выгнув спину.
Тихон выбежал на крыльцо босиком, в трусах и майке, за ним жена и дети.
Смотрят: а возле яблони из ямы торчит, вымазанная по самое не хочу, грозная фигура... тёщи!
Тихон аж взвыл:
— Матушка!!!
Оказалось, тёща, которая жила через дорогу, решила с утра пораньше набрать яблок для пирога, шагнула было к дереву, и провалилась в навозную западню по самые бёдра. Пытаясь выбраться, измазалась вся! Теперь она стояла по уши в ароматной жиже и размахивала руками, выкрикивая самые грязные слова в адрес своего любимого зятя.
На крики сбежались соседи – думали тут кого-то жизни лишают.
Палыч подскочил первым:
— Ну что, поймали вора?! — радостно заорал он, а потом осёкся, узнав в "воре" родную тёщу Тихона.
Народ сгибался пополам от смеха.
— Оборона – это, конечно, хорошо, — хохотал дед Гаврила, местный старожил, — но вы бы ещё пулемёты поставили. Чтоб наверняка!
Кто-то пытался вытянуть бедную женщину, но навоз оказался скользким, да и тёща весила не мало.
Пришлось Тихону самому прыгать в яму. Прыгнул – и сразу получил пахучий подзатыльник: тёща была в боевом настроении.
С горем пополам вытащили её из ловушки.
После этого случая яблоки на дереве никто больше не трогал. А Тихон с Палычем ещё долго вспоминали тот славный день. Вспоминали и дружно хохотали, прихлёбывая вечернее пивко под яблоней с видом на подсолнухи.
