Как кино делает из нас сектантов
Современное кино — это не просто развлечение. Это ритуал. Это инициация. И не зря главный герой большинства фильмов — всегда «наш человек»: не идеальный, но умный, потерянный, но ищущий истину. Он — зритель. Он — мы. И когда обманывают его — обманывают нас.
Код Да Винчи: Профессор Лэнгдон как жертва эзотерического ребрендинга христианства
Лэнгдон — полоумный профессор-символист. С самого начала фильма мы наблюдаем как он ловко мисинтерпретирует очевидные символы. Он словно сам хочет быть обманутым. И в итоге оказывается вовлеченный в ловко придуманную игру-манипуляцию созданную сговорившимися тайными обществами. Его знания лишь позволяют ему «распознавать» в символах то, что подбрасывают ему сектанты. Вместо того чтобы поставить под сомнение мотивацию Софи и Ли Тибинга, он идет по цепочке загадок, как по бисерной веревочке, ведущей в пасть змея.
И самое смешное, что сюжет фильма полон сюжетных дыр и не выдерживает никакой критики. Почему, если сектанты всегда знали, что Софи наследница, они не защищали ее и не нашли ей мужа как можно раньше для продолжения рода? Зачем этому культу нужны живые наследники? Зачем они делают показанные в фильме сатанинские ритуалы? И множество других вопросов. Казалось бы мы следим якобы за инициацией Софи в этот культ, на самом же деле инициируют Лэнгдона, а с ним и нас. Фильм становится понятен лишь тогда, когда мы принимаем, что это лишь игра, в которую заманили главного героя.
Всё повествование построено как ритуал посвящения: убийства в форме символов, бегство из церквей, криптограммы, тайные залы. Нам подсовывают псевдоисторическую драму, в которой Бог — это второстепенный миф, а вера — лишь игра знаков. К финалу Лэнгдон стоит на коленях перед символом втюханной ему новой "веры"… и испытывает благоговение. Не перед Богом, а перед "освобождающим" безбожием... и тайной. Это финал не как победа, а как капитуляция — он сдался, стал частью их мира. И зритель — вместе с ним.
12 обезьян: мессия из психбольницы
Джеймс Коул — солдат, путешественник во времени, мученик. Но на самом деле он — козёл отпущения в машинерии «учёных». Они утверждают, что он должен спасти мир, но чем больше он пытается, тем хуже становится. Вопрос: а был ли вирус до него? А может его посылают в "прошлое" (и посылают ли именно в прошлое?), чтобы он "случайно" стал звеном в цепочке апокалипсиса?
Сам фильм не даёт однозначных ответов. Он как бы имитирует научную фантастику, но при ближайшем рассмотрении — это постмодернистский спектакль. Присмотритесь, в сцене Первой мировой, вместо снарядов взрываются фейерверки. Это похоже на театральную постановку. Это не путешествие во времени, это либо сон, либо симуляция. В любом случае это театр абсурда, так излюбленный англичанами (коим режиссер косвенно и является).
И посмотрите, как расставлены роли: женщина из совета ученых в титрах носит имя апостола Иоанна. Мужчина, выпускающий вирус, в титрах — это апостол Павел. Может присмотревшись, можно разглядеть и всех 12 апостолов, ведь фильм называется 12 обезьян (очевидная насмешка над Христианством). А сам Коул — это JC, Jesus Christ. Но этот Христос не спасает мир, а разрушает его. Его смерть на глазах у мальчика — где он падает с распростертыми руками в виде распятия, не распятие, а заражение ума. Это антихристианская месса, где разрушение — это спасение.
The Matrix: мессия-хакер
Нео — тоже мессия. Его зовут Thomas Anderson, что переводится как "сын человеческий" (Ander-son — сын человека). Он умирает и воскресает. Он становится Избранным. Но избранным кем? Непонятно кем, на самом деле. Он не избран Богом, а некой системой, которая подменяет реальность симуляцией. Он борется c симуляцией, чтобы лишь войти в новую симуляцию, как объясняет ему персонаж архитектора из второй части трилогии.
Ребёнок Розмари: жертва — ты
Этот фильм уже не пытается скрывать свою сатанинскую природу. Там всё открыто. Молодая женщина, наивная, доверчивая, оказывается игрушкой в руках сатанистов, которые живут в её доме, лезут в её тело, внушают ей ложь, отравляют еду, управляют её мужем.
И в конце она — мать Антихриста. Но не кричит, не убегает, не разрушает зло. Она… улыбается. И зритель вместе с ней. Мы пережили кошмар — и приняли его. Это одна из самых страшных "побед" кинематографа над зрителем.
Сталкер: святой без Бога
Андрей Тарковский создаёт притчу, в которой «Сталкер» ведёт путников в некую Зону, где якобы исполняются желания. Но мы никогда не узнаём, так ли это на самом деле. Зона — это вера, но вера без предмета. Вера в неизвестность, в пространство, в потенцию желания, а не в его исполнение.
И снова — проводник, как Лэнгдон, как Коул, как Нео, ведёт нас… куда? В туман. В бездну. В пустоту. Символ заменяет реальность. Желание заменяет истину. Путь — заменяет цель.
Финал: постмодернизм как анти-христианская литургия
Во всех этих фильмах происходит одно и то же:
- Герой олицетворяет зрителя.
- Герою лгут, но делают это через якобы «священные» знаки, обряды, посвящения.
- Герой проходит путь инициации, который приводит его не к спасению, а к инверсии истины.
- Вместо Бога — тайна. Вместо веры — ложное знание. Вместо смысла — мета-игра.
Постмодернизм — это эпоха, где знак оторван от означаемого. Где распятие — это просто буква X на стене. Где имя Иисуса — просто аллюзия. Где месса — это монтаж. Это литургия без Бога. И, по сути, это и есть сатанизм: не в шокирующих символах и обрядах, а в структурной подмене добра злом и истины иллюзией.
Нас не просто развлекают — нас приобщают. Через обман, игру, симуляции. Через героев, в которых мы верим. Через наивность, которая оборачивается ловушкой.